С ходу видится три проблемы:

1. hi guys how 'bout some avtozak and pizdyuli?

2. огромная часть отечественных левых обожает мыслить в духе "ди эрстэ колоннэ марширт, ди цвайтэ колоннэ марширт", и испытывает страшенную аллергию к "...демократизации, голосованиям снизу, народным ассамблеям, советам, самоуправлению и всем этим гей-экофрендли штучкам...", в то время как на Западе левачество по прежнему крепко приклеено к рабочим комитетам, "самим себе хозяевам" и "отчётности-прозрачности-сменяемости" — и что у нас, скорее, лозунг "в левые идут те, кто измучен, что за него постоянно решают другие" проассоциируется с каким-нибудь ЛИБЕРТАРИАНСТВОМ

3. на Западе активизм всё же завязан на работоспособную оппозицию (или см. п. 1) — потому что многое из движухи работает в т.ч. и потому, что в парламенте может подняться достопочтенный сэр от округа Свинчестер и спросить, А В КУРСЕ ЛИ ПРЕМЬЕР, ЧТО В СВИНЧЕСТЕРЕ ПАРК ПОД ПАРКОВКУ ПЕРЕДЕЛАЛИ? И тут вся оппозиция как заорёт, а наутро в газете "Коммуняки Дейли" три статьи, и парламентское расследование при поддержке либералов. И, соответственно, всякие достопочтенные сэры крышуют активистов, а в обмен набирают из их среды себе идейных пиарщиков и администраторов, и если где вскрывается тема хищений условной партии электрогенераторов из подвалов окружной больницы, то вся оппозиция бьётся за больничный профсоюз насмерть, потому что в этом залог их парламентских кресел и залог донатов от обычных дядь Петь-партийцев. Оппозиция чувствует, что если правительство оступится, то она может власть перехватить — и вместо тихого отчаяния, нарезает акульи круги в политическом водоёме.

У нас разомкнут контур между низовой активностью и столичной, никто из политиков не полезет на стол с криком "Я ТРЕБУЮ, Я ОБВИНЯЮ, Я ПРИЗЫВАЮ" (Макдоннелл вон выводил бригаду лейбористов на взлётное поле аэропорта Хитроу, протестуя против строительства третьей полосы и хищений — и поднимал тосты за мужество Ирландской Республиканской, без которой не было бы мира в Северной Ирландии — и стал теневым канцлером и вторым человеком в партии, а не беженцем в Москве).

После такого заголовка мы обязаны перевести статью о рок- и арт-фестивале "Мир преображённый": как лейбористам при Корбине удалось заново политизировать рок-музыку и что происходит на британских фестивалях народной музыки и всяких там прикладных искусств (о да, там тоже есть скрапбукинг и экологически чистое кустарное мыло).

С чего всё началось?

Когда Корбина избрали руководителем лейбористской партии, на дворе стоял сентябрь 2015 года. Было ясно, что пока блэристы и прочие сомневающиеся смотрят на выскочку из задних рядов с подозрением, то доступа к традиционным каналам влияния: ТВ, радио, газетам и прочему левакам не видать.

С другой стороны, в партию прибежала то ли сотня, то ли полторы сотни тысяч новых людей: студентов, молодёжи, молодых специалистов и прочих, для кого внезапно полезшие ростки социалистической политики были шансом изменить мир, выбить себе место под солнцем и повлиять на общество. Короче, те, кто хотел перемен — значит, ставку стоило делать на них.

Какой суп можно сварить, если у тебя в наличии есть блоггеры, журналисты, пара экономистов и старые профсоюзные работники? Правильно. Молодёжный фестиваль.

Идея оформилась быстро: вот проходит партийная конференция, а на соседней улице играет рок-фестиваль, в промежутках между гигами со сцены выступают левые экономисты, можно записаться в партию, а можно и не записываться, а просто походить и посмотреть, или там, посидеть на семинаре/воркшопе, где показывают, как партийные комитеты вырабатывают предвыборную программу.

В 2016 году первый блин вышел комом — провели в Ливерпуле, ничего особо не добились, но вроде бы поняли, как работать с молодёжью и как распараллеливать время между официальными партийными мероприятиями и шумом на улицах. Первый шаг сделан — разные группки активистов и сторонников посмотрели друг на друга, убедились в том, что они существуют, и начали устанавливать связи.

В 2017 году, на пике популярности после выборов, грохнули уйму денег и сделали почти Гластонберри: пригласили поэтов и писателей, прямо на фестивале снимали документальный фильм о нём же, обсуждали изменение климата и в шутку делили министерские должности с брайтонской молодёжью. Корреспонденты центральных газет бродили по улицам и с удивлением отмечали, что "приличные", "культурные" политики сначала готовят документы на съезде, а потом идут в парк пить пиво с молодёжью — и что никто, кажется, не шарахается от слова "социализм". Революция, о которой так долго говорили большевики, оказалась совмещена с дискотекой. После дискотеки всегда находилось время поговорить о муниципальных советах или о системе правительственных госконтрактов, или о Сталине и Троцком — а там и ещё по пиву.

Итоги: огромное граффити поперёк муниципального совета — ВСТУПАЙ В ПАРТИЮ.

2018 год: Дэн Карден, молодой корбинист из Парламента, уже работает водителем экскурсионного автобуса, показывая молодёжи места забастовок и социального протеста в Ливерпуле (фестиваль, как и партсъезд, вернулся туда). Приехал Жан-Люк Меланшон из Франции, приехала Катя Киплинг от немецких левых, и все обсуждают, как не управлять партией сверху, формируя стратегию, а как "ловить импульсы снизу". Короче, тему глубинного народа придумали тоже лейбористы, между пивом и диспутами по проблемам студенческих клубов.

Слоган: "мы сделали социализм мэйнстримом". И Эд Милибэнд был ведущим квиза в пабе. Если вы не успевали купить футболку с надписью OH JEREMY CORBYN в первый день, то вы зря приезжали — к полуночи оставались только размеры XS.

Это кристально чистый социализм под кислотой, детка. Где ещё можно танцевать на "тихой дискотеке" — в наушниках, пока Штормзи зачитывает тебе бит об общественной собственности на средства производства?

2019 год: Брекзит и брекзитовские выборы на носу, колесо раскручивается ещё быстрее: Милибэнд читает лекции по муниципальному социализму, Макдоннелл рассказывает в городских парках про основные принципы национализации и дирижистской экономики. Диана Эбботт стримит свои попытки играть в League of Legends, а Корбин бродит по "молодёжным лабораториям" — типа, придумайте свою политическую программу и уговорите слушателей вокруг за неё проголосовать. Все пьют мохито (а затем Корбин проигрывает выборы), а по ночам проходят мастер-классы по созданию агитационных видео для соцсетей.

К 2020 году были готовы проекты по созданию микро-фестивалей в Бристоле, Бирмингеме, Дерби, Ноттингеме, Оксфорде и Саутгемптоне: всё угробил ковид. Планы протёрли тряпочкой и засунули в ящик стола, вместо этого все пошли в онлайн — например, через океан присоединилась Ильхан Омар из США. Создали "книжный клуб леваков" — издательство, печатающее партийную литературу, написали трансатлантическую хартию о сотрудничестве социалистов Англии и Америки, а потом вместе смотрели стримы с событий BLM. Онлайн-конференции о выживании туристической индустрии или о том, как снять квартиру подешевле — и всё с классовым подтекстом.

Короче, как будто и не было провалов, краха и прочих провалов: сплошное шаденфрёйде — критики шептались, что Корбин мог бы свой фан-клуб и подешевле обустроить, без замаха на контркультурный фестиваль.

Большая растяжка: "дней до социализма: 38" — оставшаяся висеть на сцене ещё с выборов-2019, так и продолжает освещать собой лондонский офис Моментума. На телефонах активистов ещё стоят приложения Stakhanovite ("стахановец") и "Политическая карта моего города" — где отмечены все конфликтные точки, от несанкционированных парковок до офисов больших корпораций: сбор активистов может потребоваться в любое время, хотя раздавать листовки уже и не нужно.

Кооперация, кооперация, кооперация: все упирают на это — создавайте свои товарищества студентов, съёмщиков жилья, строительные кооперативы, делайте свои стартапы: британские левые утверждают, что неолиберализм разрушил социальную ткань общества, и что вернуть прежний вкус воздуху и еде помогут только совместные занятия какой-либо активностью, сотрудничество и радикализм.

Родригез будет жить ещё долго, а Дюк Нюкем должен умереть. В отличие от Дюка, те, кого называли "сбродом" и "преторианской гвардией беннитов и футистов", кажется, умирать не собираются — они пока ещё не вернули свою партию себе, но дела у них обстоят куда лучше, чем у бывшего заместителя Корбина, Тома Уотсона, подавшегося советником в букмекерскую контору. Они не стали "красной гвардией", но и перестали быть "гаражной рок-группой". Консерваторы и националисты обижаются на то, что на молодёжь невозможно влиять и что она поголовно левая — ну так пусть не обижаются.

Попытка тори создать молодёжный фестиваль Moggmentum провалилась — пусть даже там и раздавали пиво под названием "Пшеничные поля". Либертарианство отечественного образца, с Михаилом Световым на коне не пленяет британскую молодёжь — те больше вздыхают, глядя на этатистов в берлинском городском совете, после того как те ввели государственный контроль над рынком съёмных квартир и уронили цены на жильё на 30%.

Ленин, Малькольм Икс, Грамши, политика, искусство, музыка, культура. В конце концов, взаимовыручка, свобода, креатив. Кажется, именно в этом секрет машинки по самовоспроизводству политических активистов, которые могут понять и проанализировать общество, в котором живут — и работать над идеями и практикой.

В Уэльсе внезапно вспомнили, что бездомные - тоже люди, причем зачастую страдающие от целого букета заболеваний. Их вакцинируют в приоритетном порядке вместе с другими хроническими больными от 16 до 64 лет.

Лейбористы медленно, как поезд в тоннель, втащились в избирательную кампанию перед местными выборами в органы власти 6 мая.

Сложный был год. Налоги, катастрофы, проституция, бандитизм, коронавирус и недобитые корбинисты. С последним мириться было нельзя и за дело принялся знающий человек — Питер Мандельсон, ну на крайняк — Давид Эванс.

В общем, сегодня сэра Кира поспрашивали насчёт перспектив обновлённых лейбористов на выборах: традиционный британский феномен заключается в том, что обычно правящая партия потихоньку тухнет и гаснет посреди избирательного цикла, а оппозиция постепенно набирает популярность — особенно, если партия, как тори, правит уже почти 10 лет.

Но Кир дважды уклонился от ответа на вопросы, рассчитывает ли он на успех в мае: короче, всё будет сложно, ковид в стране, агитация не ведётся, все сплотились вокруг правительства, все дела.

В мае пройдут выборы мэра Лондона (лейборист Садик Хан набирает в опросах около 51% голосов), в мидлендских графствах, в Манчестере (Короля Севера там на руках носят, особенно после того, как тот в клинче схватился с Лондоном за финансирование для северян), в Бристоле, выборы в шотландский и валлийский местные парламенты, плюс примерно 140 местных выборов в мэры и городские советы по стране.

Но нельзя же ожидать, что все потеряют места, какая-то партия должна и набрать? Либдемы никак не определятся с тем, какая у них идеология после брекзита, лейбористы не определятся, какая она у них вообще, консерваторы тащат на себе бремя пандемийного правительства, а у шотландцев драка между Салмондом и Стёрджен (рейтинги независимости опасно колеблются около 50%, упав на пяток пунктов с прошлого года, а новый лидер шотландских лейб, Анас Сарвар, успел подобрать пару-тройку процентов, как и местные консерваторы).

В Уэльсе лейбористам вряд ли придётся рассчитывать на единоличный контроль над Ассамблеей Уэльса, скорее всего, будут блокироваться с Плайд Камри против тори и либералов.

Речи сэра Кира пока, увы, выглядят как приём под названием "damage control" — думаем, что выступим плохо, готовим всех к этому потихоньку, так что в мае любой маленький успех будет расценен как победа, а небольшие потери — как достойное выступление.

Работать премьером в Юкеше, конечно, тяжело, особенно если ты лохматый, рыжий, любишь ходить налево, а работать не особо любишь. Но ещё труднее работать лидером оппозиции — ожиданий много, а шансов мало: по крайней мере, когда премьер страны говорит, что будет пресс-конференция, то сбегаются репортёры и включаются камеры.

У Кира Стармера шансов не очень много — аудитория не гарантирована, и когда он предлагает своё видение будущего или атакует правящую партию, слова повисают в воздухе. Впрочем, тот же сэр Кир обещал policy blitz — режущую правду-матку серию радикальных предложений, которые покажут всем что он не Джереми и не Корбин за что выступают лейбористы и что они готовы предложить стране.

Пока что из блицкрига инициативами все слышали только идею правительственных займов — мы не уверены, что в тот год, когда тори потрошат Банк Англии и платят стране по 80% зарплаты за простой, идея "давайте возьмём с населения денег взаймы кроме налогов, которые они и так платят" может считаться радикальной.

Майские выборы будут шансом получить гарантированную аудиторию — по крайней мере, выступления политиков будут слушать и обсуждать, плюс будут шансом измерить среднюю температуру по стране — как изменился политический климат после Брекзита и после коронавируса.

Короче, нам нужен Keir out and about. В своё время Киннока ругали за то, что он упал на пляже и долго не вставал с песка. Уильям Хейг при Блэре отчаялся показаться современным и пришёл в Парламент в бейсболке — его затравили. Эд Милибэнд ел сэндвич неправильной стороной вверх — он получил свою смерть от рук газетчиков и телевизионщиков. Корбин просто убивал евреев и не смотрел выступления королевы по ТВ. Джонсон прятался в холодильнике. Гарантированный способ получить внимание — вляпаться в скандал.

Кир пока что успешно избегает подобных провалов благодаря тому, что вообще ничего не делает.