Источник из Гардиан пишет, что Джереми будет 'предписано ознакомиться с правилами поведения и набором ценностей лейбориста'.

Не совсем ясно, почему решение принято именно сегодня — до этого казалось, что комиссия соберётся только в среду, да и то обсуждалась возможность перенаправить дело в 'особый учредительный комитет', высший судебный орган партии, который занимается непосредственно вопросом юридического оформления обрыва связей и изгнания людей.

Чёрт его знает, что повлияло, то ли прошедшие выборы в исполком, то ли утреннее покаянное письмо Джереми в фейсбуке, где тот в духе Молотова перед Хрущёвым, беззубо самопосыпался пеплом, разоружился перед партией и вообще просил его простить, упирая на свои 54 года в лейбористах (Корбин вообще какой-то очень сентиментальный и мягкий человек, к счастью для правого крыла и к сожалению для остальных).

Но вообще ничего ещё не кончилось – группа правых лейбористов уведомила Стармера о том, что в связи с восстановлением гитлеросталиниста и дьявола Корбина в партии, они больше не могут сэру Киру доверять, и партию покидают.

(как сообщают Sky News)

Дхармовое колесо партийных расколов и истерик с хрустом провернулось ещё на π/2.

Запасайтесь попкорном, всё как всегда.

В марте 1997 года Йен Маккеллен, наш Магнето и Гэндальф, прорвался на приём к ещё-не-премьеру, тогдашнему лидеру оппозиции Тони Блэру, и несколько часов обсуждал с ним будущие поправки в законы о нравственности и приемлемости гомосексуальности, известные как "секция 28 закона о самоуправлении".

Поправка к секции 28 была принята при Тэтчер и предписывала «не допускать содействия в распространении гомосексуальности и материалов с целью её поощрения», «не допускать в процессе обучения в школах материалов о приемлемости гомосексуальности» — также поправка запрещала муниципальным властям распространять любые материалы, в которых гомосексуальность описывалась иначе как аномальное явление — что привело к закрытию кабинетов психологических консультаций для гомосексуальных школьников.

Блэр записал все жалобы — на возраст согласия, на невозможность усыновления, на отсутствие гражданских однополых браков, кивнул — и расписался напротив каждого пункта.

Итогом стала самая странная обложка в истории журнала Gay Times.

Пока "золотой мальчик" Тони не оказался на поверку очень безопасным и компромиссным для правых лидером, в него прилетало, например, такой консервативной агитацией.

Несмотря на это, в мае 1997 его обожала вся страна — и левые и либералы бредили мечтами о "новой стране" после вулканического окончания 18-летнего правления консерваторов.

Потребуются война с Ираком, конфликт с заместителем Гордоном Брауном, приватизация служб здравоохранения (печально известная схема PFI — инвестиции в обмен на контроль) и введение платного высшего образования, чтобы смыть позолоту.

Кир Стармер решил пока не принимать Корбина обратно в парламентскую фракцию, несмотря на восстановление в партии решением NEC.

Дед посидит отдельно, при этом будет считаться лейбористом по партбилету, но не по креслу в Парламенте.

Квантовая запутанность невероятно усилилась.

Блин, ну только не говорите, что товарищ Кир ничего не знал, разочарован вчерашним решением, в NEC пробрались враги.

Стармер, конечно, не Эттли — примечательно, что при Эттли все пахали на своих местах, и лейбористское правительство объединяло таких несочетаемых людей, с очень схожими фамилиями и очень разной судьбой, как министр труда-строительства-здравоохранения Аньюрин Беван, жаждавший выйти из НАТО, отказаться от ядерного оружия и распустить армию после Второй Мировой ради инвестиций в зарплаты, больницы и жильё, и самый ястребиный ястреб эттлиевского кабинета Эрнест Бевин — министр иностранных дел, ненавидевший пацифистов, больше всего боявшийся "советской инфильтрации", настаивавший на "блокаде русских" и готовый бомбить откалывавшиеся куски Британской Империи.

Считается, что именно Бевин уговорил Эттли зачеркнуть планы британского премьера (1946-47 гг.) по совместной организации британо-советских военно-морских баз в Средиземном море — Эттли считал, что "после войны в Объединённых Нациях не осталось никаких врагов", и что "совместная охрана морских путей прекрасно сблизит британский и советский народы" — Бевин же подготовил меморандум о том, что на утраченные Британией позиции неминуемо будет претендовать Советский Союз, и потому вместо сотрудничества нужно готовиться к новой войне.

Закрываем базы, считаем прибыль, Советы не опасны.

(Адмиралтейство считало премьера за такие богохульные идеи "криптокоммунистом")

Аньюрин Беван, напротив, конечно, был уверен, что именно разоружённая Британия станет супердержавой и локомотивом экономического развития Европы и будет доминировать "силой товара", а не военной силой, на которую у Острова оставалось всё меньше и меньше средств.

Эттли колебался. Он видел финансовую отчётность, он осознавал, сколько денег уходило на попытки контролировать, например, Суэцкий канал — который Британия всё равно затем, в конце 50-х, потеряла.

Может быть и в самом деле можно разделить затраты напополам с русскими? показать маршалу Сталину, что базы не представляют угрозы для Союза?

Первый лорд Адмиралтейства, Эндрю Каннингем, был в такой ярости, что публично заявил премьеру, что тот — осёл.

This remarkable insight, because of its novelty among the political establishment, earned Attlee opprobrium from the Admiral Cunningham, the First Sea Lord: “What an ass!” retorted Cunningham.

Интеллиджент Сёрвис строчила отчёты о том, что, по их данным, у Союза в ближайшие пять-десять лет нет ресурсов и сил на новую войну — но Эрнест Бевин был неостановим: "...это будет второй Мюнхен... только на место Чехословакии придут Персия, Греция, Турция... как только британцы уходят, приходит коммунизм..."

В итоге британский генштаб пригрозил Эттли и Бевину массовым бунтом и скандальными отставками, если эти лейбористы не перестанут носиться с дурацкой идеей совместных русско-английских баз на Ближнем Востоке и в Средиземном море.

Клемент Эттли вздохнул — и начал помогать строить НАТО и продолжил держаться за осколки империи.

Вот такая вот историческая развилка — между "ядерным зонтиком" и "особыми отношениями USA-UK" и "нейтральной Британией", в истории которой не случилось ни Кореи, ни Суэца, ни свержения шаха Моссадыка.

Переговоры Великобритании и ЕС об условиях торговли после окончательного «Брексита» прервались: один из переговорщиков заболел ковидом.

Уже второй раз такое, первый срыв переговоров из-за коронавируса произошел этой весной.

Кажется, договорятся уже под бой курантов, если договорятся в принципе.

Не успел дисциплинарный комитет восстановить Корбина в партии и не успел сэр Кир сказать, что дед восстановлен только наполовинку – «в партии, но не в парламентской партии», как бензина в огонь подлила Аннелиз Доддс, теневой канцлер.

Вкратце – исполкому доверять нельзя, решение неверное, голосовали не так, нам нужен новый исполком и новый дисциплинарный комитет, которые вынесут новое решение, которому будут доверять «представители еврейской общественности».

Заявление Доддс нужно понимать, видимо, в том плане, что общепартийно избранный неделю назад National Executive Commitee коррумпирован, а его дисциплинарный комитет, собранный, кстати, специально из разных людей в партии, и слева, и справа, и из центра, вообще не заслуживает доверия.

Наверное, потому что со счётом 5-0 единогласно решил восстановить деда в партии.

«Всё хуйня, переделывайте».

Центриста и корбиноскептика Гуриндера, входившего в состав комиссии, вообще затравили в соцсетях – как ты мог, порядочный правый, проголосовать за снятие обвинений с этой сволочи, кто тебя подкупил? – Гуриндер не выдержал, и написал большой тред в твиттере о том, как его всё достало. Гуриндер даже написал, что с таким бардаком он не хочет больше работать в NEC и отказывается разгребать судебные дела, получая только плевки в награду.

Кому-то очень нужна башка Джереми Корбина на блюдечке, и ради этого можно разорвать партию, разломать книгу правил и немножечко потоптаться на решении исполкома, у нас же их много – избранных голосованием исполкомов, ещё найдём.

Сколько молодёжи, вышедшей на выборы 2017-2019, сейчас думает про политику и активизм «больше никогда», дико даже подумать.

СЛОМАТЬ ПРЕДАТЕЛЬСКИЙ ПАРЛАМЕНТ.

Да, как ни удивительно, в 1914 году, накануне Первой Мировой, Великобритания, центр Британской Империи, стояла на пороге гражданской войны.

Консервативная партия под руководством Артура Бальфура уже восемь лет не находилась у власти и проиграла трое парламентских выборов либералам Генри Асквита, которые руководили страной, взяв в коалицию ирландцев, "партию гомруля", пообещав им автономию Ирландии.

Консерваторы мрачно ждали "развала страны" — и раздавали винтовки, поскольку были уверены, что скоро Британию придётся почистить кровью. Страна ждала революции.

Кризис 1914 года был куда серьёзнее современного Брекзита.

В 1910 году и либералы Асквита и консерваторы Бальфура набрали ровно по 272 кресла в Палате Общин. При этом консерваторы набрали больше голосов по стране — опять сыграла система FPTP, которая не сконвертировала преимущество в отдельные округа. В итоге, когда Асквит взял правительство при помощи ирландцев, в стране повис туман недоверия и злобы.

Гомруль, home rule, цена помощи со стороны ирландцев, был Брекзитом того времени. Для патриотов это было предательство короля, страны и всех интересов общества, предательство Церкви и всех протестантов. Для либералов это был акт примирения с ирландцами и сдвиг в сторону демократии и равноправия.

Полмиллиона ольстерцев приняли Клятву Ольстера — обещание бороться с гомрулем всеми средствами. В бригады обороны вступило около 100 000 граждан шести северных провинций Ирландии, в число которых входили бывшие профессиональные военные и штабные офицеры.

Фронтбенч консерваторов в полном составе подписал Клятву, открыв официальное спонсорство и шефство для боевых отрядов. Теневой канцлер от тори, Фей Смит, открыто говорил, что "...скоро предатели будут свисать с лондонских фонарных столбов...". Газеты открыто печатали фотографии тори, посещавших лагеря подготовки новобранцев.

Листовка консерваторов в 1914 году гласила: "...голос за либерала означает голос за будущих вдов и сирот Ольстера... Британия для британцев! ...голос за либерала это голос за кровь и гражданскую войну... скоро Британия будет в крови, но, слава Богу, есть ещё метод — вооружённое восстание против либералов! — и воля нации восторжествует!"

Агитаторы тори рассказывали британским националистам, что выборы были украдены, счётчики голосов подкуплены, что законам Парламента подчиняться не нужно, и что сопротивление "либералам" есть патриотический долг.

Пожалуй, только Первая Мировая война и вспышка патриотизма загасили Вторую Британскую Гражданскую — как только вторая по величине политическая партия в стране начинает убеждать сторонников, что пора сопротивляться, что выборы нечестные, и что нужно браться за оружие, то быть беде.

Как писал историк Эрик Хобсбаум, "...несомненно... без Первой Мировой Виндзоры разделили бы участь Романовых в феврале 1917 года... а без победы в Первой Мировой Виндзоры разделили бы и участь Романовых в июле 1918 года... в вулканической предвоенной атмосфере страна была разделена на тех, кто хотел самоуправления, освобождения женщин, реформ, либерализации, гарантий... и тех, кто считал, что великая старая страна распадается... каждый был готов отстаивать правду с винтовкой в руках..."

А винтовки были. Бывший министр колоний Бонар Лоу весной 1914 года заявил толпе в Бленхеймском парке — "есть вещи посильнее, чем проклятое парламентское большинство! мы сломаем эту машину Парламента! мы восстанем!".

"Лига первоцветов", Primrose League, организация, ставившая целью "защищать Бога, Короля и Империю, дело консерваторов", начала устраивать лагеря обучения военному делу, а консервативные члены парламента собирали на встречах с избирателями средства на "закупку оружия".

Эдвард Карсон, руководитель Лиги Единства Ольстера и Британии, сообщил премьеру Асквиту, что "...если тот попытается ввести проклятый гомруль, продать нас ирландцам... то Ольстер восстанет с оружием... организует собственный феод... будет подчиняться только Богу и королю..."

Консерваторы не просто настаивали, что гомруль вреден. Они отказывались подчиняться парламенту, утверждая, что он "противопоставил себя народу". Брошюрки содержали агитацию о том, что "...марионетки в Палате Общин не выражают мнения народа... ...голоса на выборах не отражают настроения нации..." — тори требовали от депутатов "перестать душить народ книгой закона", "склониться перед волей нации", в противном случае угрожая "раздавить властелинов бумажек народным кулаком".

Либералы ещё и приняли "народный бюджет" 1911 года, попутно повысив налоги на аристократию и отменив привилегии Палаты Лордов, что сразу же добавило им ненавистников в уважаемых семьях.

Законы Парламента, по мнению тори и их сторонников, были "ядовитыми", "аморальными", "богохульными".

Бонар Лоу с трибуны съезда консерваторов в 1912 году под аплодисменты зала зачитывал речь о "так называемом правительстве...", о "клике предателей, которая занимает так называемые министерские посты..."

В апреле 1914 года активист Бригад Ольстера, майор британской армии Фредерик Кроуфорд смог закупить у немцев и провезти в Ольстер 25 000 единиц стрелкового оружия и как минимум 3 миллиона неучтённых патронов — в ответ ирландцы тоже стали закупаться как могли, так в конфликте появился военный огнестрел у гражданских, который ещё сыграет свою роль в войне за независимость 1919-1921 года.

Страна жила на вулкане.

Как написал Генри Асквит в августовском дневнике, ВОЙНА С ГЕРМАНИЕЙ СТАЛА БЛАГОСЛОВЕНИЕМ. Она отвлекла внимание от Ольстера и кризиса. Асквит неожиданно закончил мысль строчкой:

война — почти хорошая вещь.

Плакаты консерваторов времён 1914 года