Две разные книги. Сеймур, как ветеран партийных интриг, разбирает историю левого движения в Великобритании, разбирает его отход от корней и истоков, почему в XXI веке лейбористы стали партией малого бизнеса и успешных врачей и застройщиков недвижимости и т.п. — и каким образом нарастал раскол между руководителями и массовым движением снизу — который и выдавил Джереми, возможно, не желающего того, наверх, и зацементировал его в образе "главного социалиста страны".

Почему демократия в кризисе? Кого поддерживают профсоюзы? Стоит ли спорить с работодателем? Чем в Британии заняты студенты и как они подрабатывают? Куда подевался рабочий класс? Почему программисты по ночам читают книги о социализме? Чем занят обычный депутат парламента и много ли у него власти?

Книга на самом деле не о Корбине, а о сплаве его сторонников: кто те люди, которые готовы голосовать за левых в современном мире?

И затем Сеймур чётко предсказывает факторы неудачи: раскол партии, неготовность Корбина идти на большие перемены, его симпатия к родной партии, которой он готов простить почти всё, и то, как от него шарахнулись даже "мягкие левые медиа", оставив его в одиночестве против центральных СМИ Соединённого Королевства. Дед вышел наверх, а дальше надо будет идти по лезвию ножа.

Что делать аутсайдеру-идеалисту, над которым смеялись свои же, когда он получил власть и контроль над самой большой политической партией страны? Куда идти?

А если он после этого остановился в 2% от поста руководителя государства? В 10 000 голосов по округам?

Срубать головы? Гладить по головам? Ломить? Ждать?

Вторая книга. Гилберт пишет про то, как случайные люди в определённые исторические моменты оказываются выразителями воли огромных пластов. Что не стоит обожествлять лидеров и не стоит думать, что гений или злодейство одного человека способны развернуть политику страны: политические фигуры это перчатки, которые надеты на руки их сторонников и спонсоров. Не в плане "серых кардиналов" и "тайных схем", а в плане того, что политик чего-то стоит, пока он угадывает желания тех, кто видит его по телевизору. Политик живёт, пока он находится в контакте с аудиторией. Если контакт разорван, политик обмякает и опадает, его высмеивают. Но пока он чувствует "ладонь Истории на плече", он может прошибать горы.

В плюс к этому, здесь, пожалуй, самая подробная биография Джереми с 60-х по 90-е годы. Студенческие восстания во Франции, ссора с родителями, семья, отъезд подсобным рабочим на Ямайку, профсоюзы, открытие политики, расклеивание листовок, споры по ночам и т.д. и т.п.

К сожалению, книга 2016 года и поэтому фиксируется на выборах на должность лидера партии — даже семнадцатый год ещё впереди.

Почему человек без команды пиарщиков смог выиграть дебаты? Почему он смотрелся лучше профессиональных политиков с отрядами консультантов? Почему вечный аутсайдер обставил специально тренированных аппаратчиков?

Почему человек, на которого ставили как 2000 к 1, с первых же дебатов вышел на первое место — потому что говорил простыми словами?

Гилберт считает, что главным активом стало доверие — слишком многие знали, что Корбин пенни в карман не положит, а будет жить на хлебе и чае, поэтому в определённый момент у всех не осталось иного выбора, кроме как продвигать его наверх, потому что верхушка совсем сгнила. Ну и интервью, много личных отзывов.

Не Ковид, расходимся :(

Сына Бориса Джонсона назвали Уилфредом, и это первое его фото

Интересно процитировать более ранние высказывания Бориса Джонсона о paternity leave: отпуске отца для ухода за ребёнком — The Independent этим и занялся.

В 1995 году в колонке для Daily Telegraph Борис написал, что отпуск после родов для отца "разрушит рабочие места".

В 1996 он повторил, что отпуск для отцовства кажется ему "смешным".

В 1997 году он даже назвал идею о том, что отцы должны брать три месяца оплачиваемого отпуска для помощи жёнам "сталинскими нападками на экономику, попытками расправиться с бизнесом так, как Сталин расправлялся с кулаками". Позднее он назвал отпуск для обоих родителей "социалистическим помешательством".

Когда Тони Блэр в двухтысячном году сам ушёл на две недели помогать жене, Джонсон написал, что "страна не столько гордится премьером, сколько раздосадована им" — и что "здоровые мужчины не берут отпусков", а отпуск для отцов есть "часть программы поликорректности".

В итоге вчера пресс-служба Даунинг-стрит сообщила, что свой отпуск Борис возьмёт в конце июля.

Сейчас в Великобритании отцы получают две недели обязательного оплачиваемого отпуска по уходу за ребёнком, который они должны востребовать в течение 56 дней после родов. Мать может также отказаться от части своего положенного отпуска в 52 недели (то есть годичного отпуска) и передать его отцу.

Первые полтора месяца матери выплачивают 90% зарплаты, а потом — лишь минимальный размер оплаты труда. Отец свои две недели получает всю зарплату, а если забирает часть отпуска матери, то опять же минималку.

Официальная статистика сообщает, что хотя положенные две недели берут примерно 90% отцов в стране, но семей, которые делят отпуск и дальше между отцом и матерью всего лишь около 25%.

Также заметен чёткий разрыв между средним и рабочим классами: по данным социологов, отцы из рабочего класса считают, что с ребёнком должна возиться мать, а они должны помогать и поддерживать её.

Средний класс, в основном, считает, что отец и мать совершенно взаимозаменяемы.

Это сказывается на том, как два разных класса используют отпуск по уходу за ребёнком: отцы из рабочего класса чаще берут лишь две положенных недели в самом начале, а средний класс перераспределяет отпуск матери так, чтобы первые полгода жизни ребёнка с ним была мать, затем она бы вышла на работу и вторые полгода с повзрослевшим ребёнком находился бы отец.

По данным британских медиков, семьи, в которых отец берёт отпуск по уходу за ребёнком, на 30% реже распадаются, число послеродовых депрессий у женщин сокращается на 25%, а мужчины вообще умирают от злоупотреблений алкоголем меньше на 18%. Сплошные плюсы.

сегодня на прогулке в центре обнаружил работающий ларек-кофейню

несмотря на печальную надпись ‘SOUP – Not today’, пенка на капуче, знакомая суета и отсутствие видимых мер защиты создали впечатление мирного времени. бариста говорит, что точка работает уже неделю, и по его мнению другие места в Эдинбурге вот-вот начнут открываться

Формби уходит. Генеральный секретарь партии, пришедшая при Корбине на смену скандальному МакНиколу, и пропустившая последний год из-за обнаруженного рака молочной железы, досрочно покидает свой пост.

Что Дженни уйдёт – ожидалось. Изначально все говорили, что она объявит об уходе осенью, на партийной конференции лейбористов. Что заставило её уйти сейчас – неизвестно. Непонятно.

Онкология и здоровье? Вроде бы лечение прошло успешно.

Искреннее желание дать Киру Стармеру самому подобрать себе команду? Удивительно, но скорость, с которой 'жёсткие и беспощадные леваки' покидают свои места в исполкоме, заставляет задуматься о том, что они не жёсткие и не беспощадные, а с партийной машиной смерти левацкого большинства газеты 'мягких левых' типа Guardian и вовсе напутали.

Это не машина смерти была, а поливалка для овощей.

Кстати, если что — можно, конечно, галантно уступать свои кресла, но, как показывает практика, за такое наградят обрывком газетной колонки, а оппоненты и вовсе посчитают дураками — когда пришёл дед, его противники вцепились в посты пальцами и ногтями и держались три года.

Утёкший в прессу отчёт? Но исходя из его покрытых вотсапповскими переписками страниц, не Дженни Формби беспокоиться за репутацию и за кресло. Да, ходят слухи, что упомянутые в отчёте лица готовят многомиллионный иск, но если уж Стармер пообещал всех уволить, мол, дайте время собрать доказательства для суда, то значит, как многомиллионный иск появится, так и растворится в кипятке встречного иска.

Спрыгнуть, пока не спихнули полумифические 'стармеристы'? Полно вам, летом перевыборы в исполком, у Кира Стармера большинство ровно в одно место, а злые леваки, кстати, вполне реально обозлились на упомянутый выше утекший отчёт. Так что, возможно, придёт "Моментум" и посадит радикалов на посты — голосует-то опять обычный актив, а не избранные начальники. Так что сидела бы спокойно, любая попытка её убрать больновато бы отозвалась в массах рядовых участников движения.

Окей, Формби — фигура неоднозначная. Бывшая любовница руководителя профсоюза Unite МакКласки, даже ребёнок общий есть. Приходила в верхи как явно компромиссная фигура между Корбином и профсоюзами. Unite профсоюз довольно разожравшийся и МакКласки там рулит как царь и бог, что очень многих бесит — баба юнайтовского сатрапа будет тут нас учить, как дела вести!

В конце концов, дождалась бы лета: подписалась бы под итогами расследования против МакНикола и ушла бы на покой. Рак груди, в конце концов, тоже не сахар, и Формби мужественно разрывалась между подготовкой к выборам и химиотерапией.

Но нет. В итоге пост генсека свободен именно сейчас. Того самого человека, отвечающего за внутренние расследования, контроль кассы и финансов, и, если что, представляющего Labour Party как юрлицо в суде. Novara Media уже кипит от ярости и считает это признаком того, что Кир Стармер продался — в общем, ясно, что уход Формби никого не примирит, скорее — наоборот.

Почётный главный инквизитор мёртв, да здравствует почётный главный инквизитор?

Herd immunity, my ass.
Вышли на первое место по количеству смертей от короны в Европе.

32 000 умерших перекрывают данные по Италии.

Наш коллега (теперь ещё и специальный корреспондент в лагере манчестерских лейбористов) со своей технической точки зрения комментирует официальное приложение от NHS для отслеживания контактов с больными коронавирусом.

Вердикт: не фонтан. Не московское ультрагиперприложение с дырами, но и не фонтан.

Haha, classic.

Издание Health Service Journal выпустил эксклюзивный материал, связанный с недавно выпущенным в продакшн приложением для отслеживания коронавируса от правительства. Спойлер: всё как я и думал.

Источники из NHS поделились, что хотя приложение заявлено как "уважающее приватность и анонимность" и вроде бы использует Bluetooth вместо GPS, на самом деле клали они на вашу приватность: как только отмечается положительный результат на тест, это сразу же отправляется на государственный сервер, через который они и будут отслеживать человека. Не факт, кстати, что после окончания пандемии это прекратится.

Ирония в том, что у решения Google и Apple тоже есть подводные камни:
– репутации обоих компаний в отношении приватности неоднозначная;
– вполне возможна "корреляционная атака": она предполагает установку камеры, фотографирование и перехват Bluetooth кодов у всех проходящих мимо, а если кто-то позже отчитается о положительном результате, хакер получит все ключи с сервера, проведет соответствие и может затем разослать его фото всем его соседям, что кагбэ идёт против анонимности получившего ковид человека;
– EFF поднял проблему ложноположительных уведомлений, и эту технику могут использовать.

Да и вообще, подобные приложения тогда уж надо заставлять устанавливать: сингапурское приложение спустя несколько недель установили лишь 20% населения.

АХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХА одна новость лучше другой. Жду не дождусь, когда получу исходники приложения, чтобы его разобрать.

NCSC выпустили техническую документацию приложения и дизайна архитектуры безопасности, и увиденное заставляет меня хвататься за голову.

Ладно ещё, что приложение централизованное (хотя децентрализованный вариант энергоэффективнее и больше уважает приватность). Ладно, алгоритм будет использовать базу для просмотра данных внутри неё, создавая единую точку отказа (нет базы – нет проверок).

Но от чего хочется биться головой об стенку – так это факт, что приложение по своему дизайну рассылает сигналы Bluetooth, когда оно работает в фоновом режиме. Только в фоновом режиме Apple запрещает в iOS рассылать ID через Bluetooth, а версии Android > 8 ограничивают лишь несколькими минутами! Хуже того, NCSC/NHS/ХэнCock могли бы поучиться на примере с Австралией!

Простыми словами, приложение может либо вообще не работать, либо данные будут совершенно неверные.

Herd immunity all over again?

Впрочем, британское правительство в принципе довольно плохо работает с информационной безопасностью и само лезет в западни типа использования Zoom для правительственных совещаний (подсказка: приложение, разрабатываемое китайцами и приложение, отличившееся сливами личных данных пользователей, возможно, подходит для удалённых уроков физики, но не подходит для общения министров и премьера).

Подсказки своих же безопасников правительство Юкеши пока что упорно отклоняет, посылая авторов куда подальше.

Обсуждая отличия британской оппозиции от нашей отечественной: пожалуй, главный козырь антиправительственных политиков там – отсутствие боязни т.н 'теории малых дел' и повседневная помощь населению, не дожидаясь 'падения режима и победы революции в мировом масштабе'.

То есть почти у каждого местного политика есть истории отменённой застройки зелёной зоны, борьбы против/за ненужной или нужной автострады, а вот примеров, когда политики представляли бы в судах общественные группы или предоставляли бы юридическую и финансовую помощь, здесь неизмеримо больше.

Взять под крыло местных учителей или мойщиков окон, помогать им ходить в суды, писать с ними заявления, развешивать в сети и в газетах телефоны партийных адвокатов, высылать зондеркоманду юристов по звонку – это всё очень почитается и ценится. Если у вас проблемы с арендатором, вас побила уличная банда или вам срезали зарплату – идите в приёмную. Дадут адвоката, пришлют журналистов, закинут запрос в Парламент.

В российских реалиях и при нищете российских внебюджетных политиков, самый минимум, конечно, состоял бы в введении 'горячих партийных телефонов', на которых круглосуточно сидели бы партийные юристы:
– по вопросам ЖКХ
– по вопросам местных минздравов
– по вопросам градостроительства
– по вопросам взаимодействия с полицией

Ну и волонтёры, которые готовы выехать и заснять, выехать и помочь оформить, наконец, выехать и вызвать депутата с корочками.

Удивительно, но факт: то самое Спортлото, в которое в случае чего пишут англичане, называется 'политические партии'. Кошка убежала, лампочку в подъезде украли, директор школы обнаглел, увольняют незаконно – все бегут в партийную газету и к партийному юристу.

Разумеется, отличается и инфраструктура – правящие партии меняются хотя бы раз в 15-20 лет, что позволяет нарастить какие-то 'свои' профсоюзы и 'свои' общественные клубы.

В отделения партий вполне приходят и тусить, и жаловаться на соседей, и от банков с процентами спасаться, и чуть ли не детей оставить, пока до магазина идёшь. Это всё норма.

Но в России, к сожалению, не видно и этого – все игроки на политическом поле питают неизъяснимое отвращение к домовым комитетам всяких домов 46 по улице генерала Ватутина, обществам любителей игры на барабанах или клубам по интересам для упаковщиков тары какого-нибудь Ленинского района.

Логично бы подумать, что в России наибольшее количество волонтёров и денег на юристов для условных работников трамвайных депо нашлось бы у КПРФ – но та же компартия категорически разучилась разговаривать с людьми на улице и куда больше интересуется глобальными вещами типа вышек 5G и патриотического воспитания (известно, что на людей, предлагавших открыть в регионах юридические консультации, смотрели как на опасных больных или как на «молодых революционеров»).

Что знает условный житель Воронежа о каком-нибудь условном городском штабе ЛДПР (нужное вписать)? Какие-то хуи, сидят в каких-то ебенях. Наверное. Может быть. Отношения к жизни города не имеют.

А в Юкеше, как ни странно, активисты очень часто не стараются непременно вложиться лишь в то, что принесёт проценты в этом избирательном цикле, 'грядки' возделываются годами, и зачастую ячейки реально хотят помочь улучшить жизнь и в процессе задружиться с местными. Многие отделения партий основаны ещё в 1920-х, когда активисты ударились в своего рода 'народничество' – работу в школах и приютах сельской глубинки, то есть в то, что правые называют 'отравление марксизмом через образование'.

Обидно! – как говорил тот же Кир Стармер, десятилетие адвокатской практики занимавшийся вопросом сверхурочных выплат для сотрудников Макдоналдса UK: 'если вы спасли от сноса парк или отсудили зарплату для сотрудников дома престарелых, то, скорее всего 8 из 10 замешанных в этих историях уже не расстанутся, а будут дружить, созваниваться и работать вместе, а через пять или десять лет о вас узнает вся страна и с вами будет несколько тысяч лично обязанных вашей партии людей: а все эти люди имеют своих родственников и друзей'.

Популизм? А кто сказал, что брать заказы у населения это нечто плохое?

За последний месяц умерло 5.8% постоянно проживающих в хосписах и домах престарелых Британии. В «обычной жизни» этот показатель составил бы 2.2% в месяц, то есть сейчас идёт превышение более чем в 2.5 раза – и это при карантинном режиме.

Примером общественного политического явления может служить и Гластонберийский фестиваль современного исполнительского искусства, или попросту Glastonbury.

Этот фест, во-первых, имеет славу "британского Вудстока", во-вторых, включает в себя не только рок-концерты, но и выставки картин, научные диспуты и семинары, а также цирковые выступления и даже религиозные обряды. В третьих, уже давно Гластонбери сформировался как центр антивоенных, хипповских, контркультурных и анархических сообществ.

Организатором ещё с 1970 годов является 84-летний Майкл Ивис — который влюбился в фестивальную культуру, побывав на концерте Led Zeppelin в 1969 — а в 1997 даже баллотировался от лейбористов в Парламент.

Каждый год на Radiohead и Стиви Уандера приезжает примерно 300 000 человек ярко выраженной пацифистской и антикапиталистической направленности. Фестиваль также предоставляет огромное количество рабочих мест графству Сомерсет и жертвует деньги на реставрацию старинных церквей и археологические раскопки на местности.

«Профессор Локдаун» Нил Фергюсон, по совету которого Борис Джонсон ввел в стране локдаун, уволился из научного совета и больше не будет консультировать правительство.

Он нарушил свои же рекомендации.

Фергюсон за время локдауна как минимум дважды встречался со своей возлюбленной, замужней женщиной: она приезжала к нему домой. Более того, она ездила к Фергюсону, когда ее муж, с которым она живет вместе в открытом браке, подозревал у себя коронавирус. Все это происходило в тот момент, когда Фергюсон просил британцев ровно вот так вот не поступать.

Нил Фергюсон — ведущий эпидемиолог Империал-колледжа. Именно он построил модель, которая убедила Джонсона в бессмысленности «коллективного иммунитета».

Природа настолько очистилась, что на арену вернулась Тереза Мэй.

Бывшая премьер-министр_ка Великобритании раскритиковала лидеров стран Европы. По ее мнению, надо не запираться у себя и не сидеть сычами, а общаться (в том числе с со страшным-ужасным Китаем), делиться информацией, пытаться найти решение, бороться и искать, ну в общем, как с моей сделкой по Брекзиту, вы помните!

p.s. Мэй настолько вернулась, что раскритиковала даже Джонсона: мол, карантин рушит экономику и вреден для бизнеса, сними локдаун, рыжий! Ещё добавила, что в период карантина повышаются риски семейного насилия: звучит здраво, но в сочетании с предыдущими выступлениями выглядит уж совсем попыткой напомнить о своём существовании.