Что ж, это не стало сюрпризом

Победное видео записывалось, видимо, в самоизоляционном шкафу.

Набрал 56.2%, на три процента отстал от корбиновского рекорда-2015, но всё равно победил в первом туре. Внушительно.

Нас тут спрашивали, отвечаем: котятки, если человека избрали 56% людей с убеждениями и опытом политической работы, то это повод хотя бы поначалу доверять ему и не подрывать его авторитет – надеемся, что все последуют этому совету.

Корбинисты присягают, если что.

Моментум тоже.

Продолжаем панегирики.

Леваки по прежнему клепают отличные мемы.

Всем невероятный правый поворот в партии, посоны.

(это ирония, если что, за эти 10 обещаний году в 2015 его назвали бы коммунистом)

Дед сообщил, что он в самоизоляции отпуске, ключи под ковриком, фляжка во втором ящике стола, заначка от Макдоннела в первом томе "Капитала".

В своё время деда, кстати, пытались не допускать на заседания Парламента за "вызывающий внешний вид" — он ходил в твидовом пиджаке и в свитере.

— Что вы скажете о своём внешнем виде?
— Что Парламент не подиум для манекенщиц, не клуб джентльменов, не собрание банкиров, а место, где избранные депутаты представляют свои избирательные округа, где представляют интересы простых людей.
— Этот свитер вам мама связала?
— Да, а что? Идеален для зимней погоды. Я постоянно выскакиваю из здания, потому что мне нужно ходить на митинги и встречи.

Всё же в России пока не было такого человека, претендующего на власть и громыхающего в Парламенте, не снимая маминого свитера. :(

Ну что, вот мы и приехали. Штош, с 56% можно замахнуться на перемены, это мандат доверия. В первом же своём письме Кир Стармер попросил коллег по партии прекратить интриговать друг против друга.

Избирательная кампания началась ещё в январе и началась практически по-дружески: сразу же определились главные соперники, которые вовсе не выдирали друг у друга клочьев волос, а уважительно задавали вопросы в телеэфирах и всячески подчёркивали, что после удара киянкой по лицу от Бориса всем выжившим лейбористам стоит дружить, а не ругаться.

RLB влезла в привычное амплуа "Корбина-в-юбке", не успеевшее ещё остыть от выноса тела проигравшей выборы предыдущей наследницы, Лоры Пидкок. Стармер играл в технократа и мистического человека в строгом костюме, с завязками и прихватами из коллегии адвокатов и министерства юстиции. Лиза Нэнди собрала всех, кто не хотел, чтобы партией рулили лондонцы и хипстеры. Эмили Торнберри предлагала что-то не совсем отличающееся от остальных кандидатов. Остальные оказались крайне правыми и из гонки выбыли почти немедленно: как выяснилось, масс мембершип остался сильно корбинистским.

В связи с этим Кир Стармер немедленно увлёк в объятья и предложил пост заместителя Анджеле Райнер, подруге и предполагаемому "второму номеру" Ребекки Лонг-Бэйли — то есть в массовом сознании полевел процентов на 25. Джесс Филипс оставалась единственной, которая всю кампанию построила на решительном размежевании с кровавым наследием корбинистской диктатуры, почему так и не вылезла за пределы 5%.

"Моментум" не обиделся и в качестве противоракетного манёвра взял для RLB Ричарда Бургона — парламентария, больше всего по красноречию и элегантности напоминающего доброй памяти Василия Ивановича Шандыбина.

В феврале, впрочем, отношения чуть было не испортились — команда Ребекки Лонг-Бэйли обвинила Кира во взломе серверов лейбористской партии (все вспомнили выборы в США 2016 года?). То ли команда RBL, то ли команда Стармера слила кому-то телефонные номера сторонников лейбористов. Была даже подана официальная жалоба главному комиссару по цифровой информации, который, впрочем, ничего подозрительного не обнаружил.

В том же феврале из гонки выбыла Торнберри (умудрившаяся ляпнуть под запись про тупых северян, которые не понимают прогрессивных европейских ценностей), а все оставшиеся помирились — Кир объявил, что в случае его победы RLB и Нэнди получат по министерскому портфелю, а Ребекка рассказала, что на следующий день после окончания выборов они вместе с Лизой Нэнди напьются вдрызг в баре для девочек. Видимо, в связи с пандемией коронавируса, последний пункт придётся отложить.

Все молодцы, все энергичные и прекрасные кандидаты, все друг друга уважают, пьют чай, кушают конфеты...

Одновременно с сеансом дружбомагии, кампания наследницы Джереми Корбина стала пробуксовывать — RLB оказалась плохим оратором и не очень горящим внутренним пламенем пропагандистом: зато рассказала, что курила травку в Амстердаме. Из рациональных моментов в её исполнении был вброс на диспуте о том, что люди вовсе не голосовали против лейбористских идей, они голосовали против внутренней раздробленности в партии, которая обещала им это лучшее будущее — ребята! если вы обещаете улучшение условий жизни, то, может быть, вы хотя бы вокруг какого-нибудь лидера объединитесь, а?

Зато Кир Стармер, кажется, не читал правых лейбористов в твиттере, которые уговаривали его гильотинировать всех леваков и изгнать Корбина из партии — он быстро поднял знамя "рационального левого кандидата" и стал заигрывать с крылом корбинистов: мы любим Джереми, уважаем Джереми, нам нужно предложить тот же дух надежды, перемен и вовлечения общества в политику, который привнёс Джереми...

И тут логично задать вопрос: посоны, а если Кир Стармер умеет вращаться среди бумаг и юридических формул, может собрать вокруг себя команду и в целом не планирует выбрасывать левое наследие в воду, то зачем так упираться в лояльность именно RLB, если они там все друзья? В целом всё так и вышло. Серый юрист в сером костюме (кстати, он всё же из рабочей семьи и пол-жизни работал юрисконсультом для бедных), в итоге стал магнетизировать тех левых, кто просто хотел больше шансов на парламентских выборах.

Да блин. Давайте скажем прямо. RLB просто застенчивая. Если вы воткнётесь в неё в коридоре, то она не поздоровается, пока вы не поздороваетесь.

В итоге, кажется, ядро лейбористской партии послало наверх два сообщения: точка-тире, тире-точка. Первое: мы не хотим расставаться с корбинистскими принципами. Второе: мы хотим выигрывать выборы. Сохранить запал, прорваться в Парламент. Значит, оставив мелкий шрифт корбинизма, нужно изменить обложку. Судя по всему, масс мембершип совершенно не видит в этом взаимоисключающих параграфов, и опросы это подтверждают. Ядро партии сейчас составляют лица, которые: а) искренне и нежно любят Корбина б) кто был травмирован крушением "красной стены" в декабре 2019 в) кто смог поверить Стармеру и его обещаниям выиграть выборы, сохранив и одновременно изменив корбинизм. В конце концов, Джон Лансман, создатель "Моментума", как раз и готовил его к Жизни После Корбина — если Джереми уйдёт, то масса рядовых активистов должна стать Коллективным Корбином (у нас есть старое интервью об этом). Что ж, скоро узнаем.

Слава Богу, что когда-то очень давно, ещё Эд Милибэнд продавил реформу "один человек — один голос", забравшую решающее слово у узкого кружка парламентских лейбористов и заставившую кандидатов апеллировать к всем партийным без исключения — от Манчестера до Лондона. Если в 2015 и в 2016, когда его попытались свергнуть, Джереми был единственным левым кандидатом на тарелке с лейбористскими десертами, то сейчас, в 2020 году, его наследие заключается в том, что рядовой состав выбирал из разных сортов леваков: разве что Джезз Филипс могла бы считаться "блэристкой", но она и набирала в лучшем случае 5%.

Стармер, Торнберри, Лонг-Бэйли, даже Нэнди — по меркам 2015 года они все леваки. Стармер сам пишет в твиттер, что ему нужно "радикальное лейбористское правительство". Ей-ей, разве это предсказанный "правый Антихрист", который сожжёт сердца всех правоверных и бросит брошюру "Британский путь к социализму" в огонь?

"Я не хочу, чтобы меня называли корбинистом, а хочу, чтобы называли социалистом. Корбин был прав, когда начал борьбу с существующими порядками. Но мне не нужны татуировки с чужими именами на лбу, я думаю за себя."

Бизнесмены коррумпированы, общественная собственность нужна, социализм неизбежен, Стармер — наш рулевой, и другого пока не дано. Хватит уже драться, давайте делом займёмся, и подадим пример остальной Европе. Сейчас стоило бы выслушать план реформ, прежде чем начинать по ярлычкам определять, "к чьему роду-племени этот парень принадлежит".

Пусть уж лучше бывший министр тюрем станет нашим "пряничным Сталиным", который не костедробилкой и не массовыми расстрелами, а логикой и юридическим скальпелем заставит фракционизм и дробление на десятки сект утихнуть.

Повысим налоги для богатых, продолжим политику национализаций, обновим имидж партии, сохраним дела деда, не откажемся от того, что было написано в манифестах 2017 и 2019 годов.

На последних дебатах вышло вообще смешно: и Стармер и Лонг-Бэйли вообще согласились, что успешная партия должна стать "агентами по продаже социализма" — то есть все в глубине души понимают, что общество равенства лучше, чем общество неравенства, задача партийной машины только в том, чтобы аккумулировать ресурсы для разъяснения того, что новое общество достижимо только через левые экономические меры и социализм.

Дебаты проходили в Ливерпуле, поэтому Стармер сорвал аплодисменты, заявив, что "никогда не даст интервью листку Sun" — дескать, они ужасно оскорбляли Джереми Корбина, они преследовали нас до дверей наших домов, лезли в наши мусорные ящики. (И вот ещё один почтительный кивок в сторону левых сил в партии!). Ну, а про отношение к The Sun в Ливерпуле никому рассказывать не нужно.

В итоге выборы проходили ужасно предсказуемо: Стармер старался никого не злить и не вести себя как некоронованный принц, а его соперницы собирались на дебатах и внезапно выясняли, что спорить-то не о чем: вся троица согласна, что богатые и успешные должны платить больше налогов и помогать бедным и неуспешным, обсуждение закончено. Можно ли без шума и пыли доехать до титула? Можно. Самый максимум, который позволил себе сэр Кир Стармер — это намекнуть на то, что "политика 2019 года была верной, но перегруженной отвлекающими деталями". О, воистину, корбинизм сщмч. Джереми есть суть новое Священное Писание, трудовые массы — страж его, а сир Кир — пророк.

Все по долгу службы раскритиковали либдемов, напомнив, что декабрьские выборы были поддержаны этими мелкими жёлтенькими приспешниками буржуазии только в попытке набрать голосов, и согласились выдать деду 6 из 10, поблагодарив его за расширение электоральной базы, но вежливо намекнув, что доживать до следующих выборов они уже будут своим умом.

Проблемой RLB в этом году, в конце концов, стало то, что она не выглядит свежим кандидатом: Корбин в 2015 прорвался танковым клином именно потому что был искренними и ярким на фоне неотличимых от тори кандидатов вокруг, RLB же предлагает избирателям шестой год "искренности и яркости" подряд — в то время, как рядовой лейборист уже не прочь рационально поставить на те же левацкие идеи, но подаваемые не на эмоциях, а с холодным адвокатским расчётом. В конце концов, даже дед согласился с тем, что последний манифест был неплох, но просто задавил избирателей пулемётным огнём совершенно разных обещаний, не предложив Единого Великого Мессиджа, укладывающегося в одно предложение — ну типа Get Brexit Done.

В то же время кампания Стармера давила на одну кнопку: мы все устали от гражданской войны внутри, её пора прекратить, я буду роботом, я буду человеком с пустыми стеклянными глазами, который будет работать без устали, я никого не выгоню и всех сохраню. Избирательный штаб Стармера включал дикий сплав сотрудников: пиарщики первой избирательной кампании Корбина, Кэт и Саймон Флетчеры, очень "коммунистический" делегат от Моментума (!) Лора Паркер, и, с другой стороны, блэристы Морган МакСвини и Мэтт Паунд, помогавшие Лиз Кендалл в том же 2015 году бороться против Корбина. Половина советников Стармера с радостью бы закопала вторую половину в песочек, но каким-то образом они все работали вместе.

Корбин, кстати, сам понял, куда движутся льдины, и после изначально выраженной поддержки Ребекке, в выборы преемника больше не совался: не его дело мешать разбираться молодым. Стармер за это время раскритиковал свободный рынок, рассказал, что тот рушит человеческие жизни и чего, мол, он насмотрелся, пока был министром тюрем при Брауне.

Свободный рынок не работает как средство обогащения и улучшения жизни многих людей. Теория просачивания средств сверху вниз попросту не работает. Нам нужна другая экономическая политика, устраняющая неравенство и восстанавливающая социальную справедливость.

Ну что, встречайте нового супергероя, "Суперадвоката в красном трико, кандидата от народа".

Интересно, что своё первое обращение Стармер сейчас записывает в здании института механических и металлических работ в Манчестере — штаб-квартире Всебританского Конгресса Профсоюзов.

Моя кампания, мол, будет защищать радикальные лейбористские ценности. Мы придём к победе в 2024 году. Мы не будем отказываться от опыта тех, кто выигрывал выборы для лейбористов в двухтысячных, и мы не откажемся от той борьбы с бедностью, которую вёл Джереми Корбин. Я сражался за докеров, я сражался за шахтёров, я ночами работал адвокатом для тех, у кого не было денег.

Давайте будем едиными.

Всё, мы пошли плакать и обниматься с котиками. Не хватает ванильного мороженого и единорогов.

(немаловажно: last Labour governmenT, не governmenTS, то есть Браун, не Блэр.)

Не забывайте, если что, что Стармер юрист и зануда с блокнотиками. У него есть блокнотики и юридическое мышление. Это как плюс, так и минус: план, таблички в экселе, расписание и всё такое — но он может быть неимоверно скучным. То есть никакого полностью автоматизированного рок-коммунизма и Троцкого, толкающего речь на демоническом паровозе, скорее сухой питон перфекционизма на шее Бориски. Но скучный. Возможно, эффективный. Но не гальванизирующий. Увидим.

Ну и всегда есть шанс, что он съехал влево только, чтобы выбить RLB. Но пока кажется, что он не даст себе сесть на шею ни тем, ни другим.

Итак, я обдумывал это решение несколько месяцев и всё-таки его принял — я подал заявку на вступление в лейбористскую партию.

Да, сегодня случилось последнее, что меня побудило это сделать, но я сразу расставлю все точки над i: избрание Кира Стармера не было одним из "поворотных" для меня моментов. За всё время пребывания в Великобритании я искренне полюбил страну (наравне с Республикой Ирландия) и принял её как свой второй дом. Безусловно, в стране имеются проблемы: увеличение количества бездомных, урезание финансирования социальных служб, медицины и т.п. из-за политики консерваторов, но при этом я хочу приносить пользу стране и помогать чем только можно. И политика лейбористов мне всегда импонировала, хотя с эрой Корбина она уклонилась слишком влево. Не то чтобы я был против национализации жизненно необходимых сфер: ж/д компаний, почты, системы здравоохранения (NHS вообще лучшее, что было сделано в 20 веке), но меня коробили определённые моменты:
1) наличие в советниках сталиниста и брекситера Симуса Милна;
2) поддержка Чавеса;
3) слишком резкая национализация всего и вся;
4) метание партии туда-сюда с позицией по Брекситу и попытка усидеть на двух стульях
5) неумение решить проблему антисемитизма в партии. При этом я не считаю самого Джереми антисемитом, но и проблема не решалась.

И даже при всём этом я всё равно надеялся, что Корбин выиграет выборы в 2019-м. Увы, не получилось.

Примерно в это время я и переехал в Манчестер, где мэром являлся Энди Бёрнэм, который был сторонником старого лейборизма, но адаптированного под реалии 21 века. За время проживания в Манчестере я убедился, что именно подобный курс должен быть приоритетным, чтобы быть конкурентоспособными на следующих выборах — реформы и улучшения, которые он проделал в городе, меня поразили. Настолько, что порой я задумываюсь не уезжать из Манчестера, даже если будет финансовая возможность переехать в Лондон.

К чему это я? На мой взгляд, Стармер и Нэнди как раз те люди, которые если не точно таких же взглядов, то как минимум близок к ним. Поэтому избрание Стармера дало надежду на перемены к лучшему,

Мои ожидания от нового лидера:
1) решение проблемы антисемитизма. Причём твердо и чётко. Мне нравится, что Стармер готов нести личную ответственность, но нужны действия.
2) предоставление регионам больше власти. Бёрнэм, когда гонка за лидерство только началась, как-то сказал, что ему бы хотелось, чтобы мэров городов приглашали на партийные конференции, и я это поддерживаю.
3) не перегружать следующий манифест. По большей части, претензий к реформам манифеста-2019 лейбористов у меня нет (кроме резкой национализации всего и вся), но он был перегружен. К примеру, национализация интернета или сделать бесплатным высшее образование. Идеи правильные, но предлагать это прям сразу было неправильно — людей волновали zero-hour контракты, слабое финансирование регионов, игнорирование требований рабочих на Севере и исход молодых людей и рабочих мест оттуда, а не бесплатный интернет прямо здесь и сейчас. Насчет бесплатного образования — то же самое: идея правильная, но нельзя было с ходу предлагать сразу, необходимо было для начала либо снижать цены, либо предлагать больше грантов.
4) создать теневое правительство с представлением многих крыльев партии. Да, центристы имеются, но их голос можно и нужно уважать. Одними леваками и корбинистами не выиграть выборы. Нужны центристы (Джесс Филлипс/Иветт Купер), корбинисты (Лонг-Бэйли), левоцентристы (Нэнди) в одной команде. И, наконец, прекращать разлад среди рядовых членов партии.

Посмотрим, как всё обернётся в будущем.

Товарищи леваки, братья и сестры, к вам обращаюсь я. Итак, Кир Стармер и Анджела Райнер победили, в этом нет ничего удивительного, многие этого ожидали.

Как вы можете видеть, по аналогии с волной "левых активистов", нашедших, наконец-то, "свою партию" в 2015-16 годах, к лейбористам сейчас хлынули, возможно, не настолько же идейные, но настолько же искренние товарищи.

Меньше всего я хотел бы читать в твиттере десятки постов о том, как кто-то отменяет своё членство или пишет секретарю CLP о том, чтобы его вычеркнули из списков: да, я знаю, что Ричард Сеймур, например, уже бьётся в истерике и строчит про ужасное сотрудничество Стармера и Джонсона в борьбе против коронавируса.

Первое: сколько раз левое крыло партии просило центр и правое крыло признать демократический выбор большинства и присягнуть Корбину? "Это и есть демократия, мы все проголосовали, вы не должны устраивать войну внутри партии" — а теперь, как выясняется, из-за подозрений насчёт Стармера, войну готовы устроить сами леваки.

Второе: всё наследие Корбина держится не на манифестах, а на тех 300 000 человек, которые пришли в партию ради него и после него. Если у вас у всех случается помутнение рассудка и вы массово бросаете политику, то у вас не было серьёзной симпатии к делу социализма — признайтесь, у вас было хобби на пару лет. Заниматься левым движением в той же России ещё более тошное и тяжёлое занятие, но, однако, странные люди, которым есть дело до чужих проблем, почему-то не переводятся на свете.

Покинул ли сам Джереми лейбористскую партию? Кажется, нет. Да, Макдоннелл писал, что если бы Корбин не был бы избран в 2015, то, скорее всего, левое крыло окончательно откололось бы через год, не выдержав политики непротивления austerity и фактического согласия с неолиберальными реформами. Но выпал другой лотерейный билет, и сейчас, через пять лет, вся партия переформатирована заново. Вот тут третье: то, насколько социалистична Labour Party, зависит от готовности её mass membership бороться и отстаивать свои идеалы.

Каждый идейный левак, ушедший из партии, ещё на полметра отдаляет её от того, какой она должна быть — какой её хотели видеть Лэнсбери, Кейнс, Эттли, Далтон, Дарбин, Беван, Гайтскелл, Бенн и прочие. Если вы не остаётесь и не голосуете на своих партийных собраниях в Лидсе, Ньюкасле, Эдинбурге, Норидже, и прочих Блит Вэлли, то вы радушно вкладываете бумагу и ручку в чужие руки.

Оставайтесь в партии. Не покидайте её как только что-то идёт не по вашему плану. Иначе вы только докажете, что правое крыло пророчествовало, когда говорило, что без наседки-деда вы побежите на все четыре стороны, не дожидаясь даже первого раунда PMQs.

Стармер не был бы моим личным выбором, но он нормальный. Закусите удила и работайте так же, как вы хотели, чтобы критики Корбина работали с ним.

И главное — не зацикливайтесь на парламентской политике. Идите на улицу, когда пройдёт время карантина, общайтесь с людьми, выясняйте, что им нужно, нарабатывайте навыки. Движение суфражисток, движение за гражданские и избирательные права, движение рабочего класса, даже чёртово движение за права ЛГБТ сначала зародилось на улице, а потом уже прорвалось в Вестминстер.

Вне зависимости от того, что там думает Тони Блэр (он назвал лейбористскую партию "неэффективным студенческим протестным кружком"), партия стала машиной агитации и убеждений. Тысячи и тысячи простых активистов добирались по ноябрьским и декабрьским улицам, чтобы поговорить с жильцами домов или раздать листовки. Они не сидели в тёплом профсоюзном зале и не купались во внимании уже убеждённых леваков, они ходили по угрюмым улицам и стучались в двери колеблющихся или даже враждебных оппонентов.

В Милтон Кейнсе, в Кенсингтоне, во многих прочих местах, даже несмотря на поражения последнего года, большинство тори куда меньше, чем было в 2015 году. Не все усилия пропали даром. Корбин телепортировался в кресло председателя не усилиями какой-то стойкой гвардии троцкистов, наоборот — его вынесло наверх стихийной волной разочарованности в предыдущих лейбористских руководителях.

Он приземлился в середине враждебной парламентской партии, осаждённый и изолированный скептиками — и только тогда появился "Моментум", и только тогда реформы в ЦК и исполкомах прорубили коридор к по-настоящему массовому движению снизу, теперь не профессиональные политики, трясущиеся за своё кресло, а те две или три сотни человек в спортивном зале какой-нибудь уорвикширской школы решают, как поступает районное отделение и за кого оно голосует.

Не бросайте активизм и не концентрируйтесь слишком сильно на Вестминстере. Дела делаются на улице и при помощи добрых отношений с соседями. Один человек в общежитии может превратить его в бункер самых революционных настроений. Один человек на улице может превратить своих соседей в неофитов и аколитов красного знамени.

Найджел Фараж, не к ночи будь помянут, никогда не избирался в Парламент. За 25 лет за него в сумме голосовало меньше народу (семь раз пытался), чем один раз за Кира Стармера в его округе. Но именно он, без официальной политической партии, подчинил себе улицу и фактически изменил и итоги референдума 2016 года и итоги парламентских выборов 2019 года. Можно учиться и у Фараджа.

Не отчаивайтесь, и не вцепляйтесь в заседания кружков и вынесения резолюций. Общайтесь с людьми и друг с другом.

И, разумеется, не забывайте, что партийная машина тоже на что-то полезна — то, чего лейбористы смогли добиться, они смогли добиться и в том числе потому что левые силы захватили National Executive Commitee, потому что у них была не кучка активистов, а партия с бюджетом, профсоюзами и газетами, потому что они сформулировали новую идеологию и потому что они предложили её народу в качестве избирательного манифеста с большими шансами на победу. Не бросайте ключи от машины пренебрежительно на асфальт.

Если Стармер оступится, то вы должны быть рядом и предложить свою альтернативу. А не быть раскиданными по сотням сект на десять человек: в таком случае, если Стармер провалится, то после точно придёт Блэр Mk.II – вы же гордо ушли.

И не капитулируйте же за десять минут.

Слышали? У лейбористов новый руководитель. Если не слышали, почитайте, про это пишут Би-би-си и, конечно, наши добрые друзья. Мне бросилось в глаза то обстоятельство, что сразу после избрания Стармера поздравил Борис Джонсон и пригласил поговорить о будущем Великобритании в свете нынешних отнюдь не радужных обстоятельств. Руководство других партий получило аналогичное предложение и откликнулось на него. Это, конечно, не правительство национального единства, но чувствуется вместе со сплочением внутри политических семей (e. g. само избрание ни блериста, ни корбиниста Стармера, поддержка Джонсона подавляющим большинством тори etc.) и сплочение страны в целом. Явление это не только британское, но и общемировое: многие пытаются отложить проблемы меньшего калибра в долгий ящик, чтобы выступить единым фронтом против пандемии. Однако в вестминстерском контексте есть кое-что особенное.

Обращение королевы, сотрудничество между различными силами, общее экономичское полевение на Даунинг стрит, — всё это отчаянно напоминает Вторую Мировую, когда очень анти-социальная консервативная партия ненадолго забыла о laissez-faire во имя борьбы с ужасным врагом. После победы над нацистами к власти очень уверенно пришли лейбористы и самым решительным образом изменили страну, сделав Великобританию гораздо более гуманным государством, ориентировнным в большей степени чем когда бы то ни было на простого человека. Одним из залогов триумфа лейбористов на первых выборах после войны стал аргумент: если государственное вмешательство в экономику работало с 1939 по 1945, почему бы не сохранить его и в будущем? Почему централизованно не перевести её на рельсы мирного развития во имя всеобщего благоденствия? Правда, другим важным фактором стала способность тогдашнего лидера партии мирить различные фракции и течения. Хочется надеяться, что Стармер будет больше Эттли, чем Миллибандом, и в 2024 (а то и раньше) у лейбористов будет подавляющее большинство в палате общин, а старушка Англия будет справедливой не только во времена пандемий и кризисов.