950 000 британцев и ирландцев обратились за социальными пособиями в последние две недели марта. Обычный поток за такое же время составил бы около 100 000.

Если во время финансового кризиса 2008 года загрузка социальных служб выросла на 78%, то сейчас загруженность составляет все 500%.

Департамент по труду и пенсиям сообщил, что выделил 10 000 дополнительных клерков, чтобы справиться с валом заявлений.

Единственная причина, по которой Кир Стармер или Ребекка Лонг-Бэйли выиграют — это потому что достаточное число людей верят в то, что эта пара не выбросит за борт корбинистское наследие.

И в то же время одна из фракций в лейбористском лагере будет сильно разочарована — будь это условные правые, которые ожидают (и не скрывают в твиттере своего ожидания) партийных чисток, или будь это условные левые, которые думают, что это будет новый и всё такой же Джереми Корбин 2.0

Все они невероятно оптимистичны, если думают, что с воцарением Лонг-Бэйли или Стармера пропадёт вялотекущая гражданская война в партии, которая длится уже десять лет: учитывая, что слева есть Моментум, личная преторианская гвардия леваков, которая вела все уличные и агитационные кампании последних лет, а справа есть 50 или около того депутатов Парламента, которые угрожают сыграть в Чуку Умунну и свалить из лейбористов, если кресло Джереми займёт такая же RLB.

Сшивать эти крылья будет чертовски трудной задачей.

Сайт лейбористов прилёг, сообщает BBC

Стармер!

Что ж, это не стало сюрпризом

Победное видео записывалось, видимо, в самоизоляционном шкафу.

Набрал 56.2%, на три процента отстал от корбиновского рекорда-2015, но всё равно победил в первом туре. Внушительно.

Нас тут спрашивали, отвечаем: котятки, если человека избрали 56% людей с убеждениями и опытом политической работы, то это повод хотя бы поначалу доверять ему и не подрывать его авторитет – надеемся, что все последуют этому совету.

Корбинисты присягают, если что.

Моментум тоже.

Продолжаем панегирики.

Леваки по прежнему клепают отличные мемы.

Всем невероятный правый поворот в партии, посоны.

(это ирония, если что, за эти 10 обещаний году в 2015 его назвали бы коммунистом)

Дед сообщил, что он в самоизоляции отпуске, ключи под ковриком, фляжка во втором ящике стола, заначка от Макдоннела в первом томе "Капитала".

В своё время деда, кстати, пытались не допускать на заседания Парламента за "вызывающий внешний вид" — он ходил в твидовом пиджаке и в свитере.

— Что вы скажете о своём внешнем виде?
— Что Парламент не подиум для манекенщиц, не клуб джентльменов, не собрание банкиров, а место, где избранные депутаты представляют свои избирательные округа, где представляют интересы простых людей.
— Этот свитер вам мама связала?
— Да, а что? Идеален для зимней погоды. Я постоянно выскакиваю из здания, потому что мне нужно ходить на митинги и встречи.

Всё же в России пока не было такого человека, претендующего на власть и громыхающего в Парламенте, не снимая маминого свитера. :(

Ну что, вот мы и приехали. Штош, с 56% можно замахнуться на перемены, это мандат доверия. В первом же своём письме Кир Стармер попросил коллег по партии прекратить интриговать друг против друга.

Избирательная кампания началась ещё в январе и началась практически по-дружески: сразу же определились главные соперники, которые вовсе не выдирали друг у друга клочьев волос, а уважительно задавали вопросы в телеэфирах и всячески подчёркивали, что после удара киянкой по лицу от Бориса всем выжившим лейбористам стоит дружить, а не ругаться.

RLB влезла в привычное амплуа "Корбина-в-юбке", не успеевшее ещё остыть от выноса тела проигравшей выборы предыдущей наследницы, Лоры Пидкок. Стармер играл в технократа и мистического человека в строгом костюме, с завязками и прихватами из коллегии адвокатов и министерства юстиции. Лиза Нэнди собрала всех, кто не хотел, чтобы партией рулили лондонцы и хипстеры. Эмили Торнберри предлагала что-то не совсем отличающееся от остальных кандидатов. Остальные оказались крайне правыми и из гонки выбыли почти немедленно: как выяснилось, масс мембершип остался сильно корбинистским.

В связи с этим Кир Стармер немедленно увлёк в объятья и предложил пост заместителя Анджеле Райнер, подруге и предполагаемому "второму номеру" Ребекки Лонг-Бэйли — то есть в массовом сознании полевел процентов на 25. Джесс Филипс оставалась единственной, которая всю кампанию построила на решительном размежевании с кровавым наследием корбинистской диктатуры, почему так и не вылезла за пределы 5%.

"Моментум" не обиделся и в качестве противоракетного манёвра взял для RLB Ричарда Бургона — парламентария, больше всего по красноречию и элегантности напоминающего доброй памяти Василия Ивановича Шандыбина.

В феврале, впрочем, отношения чуть было не испортились — команда Ребекки Лонг-Бэйли обвинила Кира во взломе серверов лейбористской партии (все вспомнили выборы в США 2016 года?). То ли команда RBL, то ли команда Стармера слила кому-то телефонные номера сторонников лейбористов. Была даже подана официальная жалоба главному комиссару по цифровой информации, который, впрочем, ничего подозрительного не обнаружил.

В том же феврале из гонки выбыла Торнберри (умудрившаяся ляпнуть под запись про тупых северян, которые не понимают прогрессивных европейских ценностей), а все оставшиеся помирились — Кир объявил, что в случае его победы RLB и Нэнди получат по министерскому портфелю, а Ребекка рассказала, что на следующий день после окончания выборов они вместе с Лизой Нэнди напьются вдрызг в баре для девочек. Видимо, в связи с пандемией коронавируса, последний пункт придётся отложить.

Все молодцы, все энергичные и прекрасные кандидаты, все друг друга уважают, пьют чай, кушают конфеты...

Одновременно с сеансом дружбомагии, кампания наследницы Джереми Корбина стала пробуксовывать — RLB оказалась плохим оратором и не очень горящим внутренним пламенем пропагандистом: зато рассказала, что курила травку в Амстердаме. Из рациональных моментов в её исполнении был вброс на диспуте о том, что люди вовсе не голосовали против лейбористских идей, они голосовали против внутренней раздробленности в партии, которая обещала им это лучшее будущее — ребята! если вы обещаете улучшение условий жизни, то, может быть, вы хотя бы вокруг какого-нибудь лидера объединитесь, а?

Зато Кир Стармер, кажется, не читал правых лейбористов в твиттере, которые уговаривали его гильотинировать всех леваков и изгнать Корбина из партии — он быстро поднял знамя "рационального левого кандидата" и стал заигрывать с крылом корбинистов: мы любим Джереми, уважаем Джереми, нам нужно предложить тот же дух надежды, перемен и вовлечения общества в политику, который привнёс Джереми...

И тут логично задать вопрос: посоны, а если Кир Стармер умеет вращаться среди бумаг и юридических формул, может собрать вокруг себя команду и в целом не планирует выбрасывать левое наследие в воду, то зачем так упираться в лояльность именно RLB, если они там все друзья? В целом всё так и вышло. Серый юрист в сером костюме (кстати, он всё же из рабочей семьи и пол-жизни работал юрисконсультом для бедных), в итоге стал магнетизировать тех левых, кто просто хотел больше шансов на парламентских выборах.

Да блин. Давайте скажем прямо. RLB просто застенчивая. Если вы воткнётесь в неё в коридоре, то она не поздоровается, пока вы не поздороваетесь.

В итоге, кажется, ядро лейбористской партии послало наверх два сообщения: точка-тире, тире-точка. Первое: мы не хотим расставаться с корбинистскими принципами. Второе: мы хотим выигрывать выборы. Сохранить запал, прорваться в Парламент. Значит, оставив мелкий шрифт корбинизма, нужно изменить обложку. Судя по всему, масс мембершип совершенно не видит в этом взаимоисключающих параграфов, и опросы это подтверждают. Ядро партии сейчас составляют лица, которые: а) искренне и нежно любят Корбина б) кто был травмирован крушением "красной стены" в декабре 2019 в) кто смог поверить Стармеру и его обещаниям выиграть выборы, сохранив и одновременно изменив корбинизм. В конце концов, Джон Лансман, создатель "Моментума", как раз и готовил его к Жизни После Корбина — если Джереми уйдёт, то масса рядовых активистов должна стать Коллективным Корбином (у нас есть старое интервью об этом). Что ж, скоро узнаем.

Слава Богу, что когда-то очень давно, ещё Эд Милибэнд продавил реформу "один человек — один голос", забравшую решающее слово у узкого кружка парламентских лейбористов и заставившую кандидатов апеллировать к всем партийным без исключения — от Манчестера до Лондона. Если в 2015 и в 2016, когда его попытались свергнуть, Джереми был единственным левым кандидатом на тарелке с лейбористскими десертами, то сейчас, в 2020 году, его наследие заключается в том, что рядовой состав выбирал из разных сортов леваков: разве что Джезз Филипс могла бы считаться "блэристкой", но она и набирала в лучшем случае 5%.

Стармер, Торнберри, Лонг-Бэйли, даже Нэнди — по меркам 2015 года они все леваки. Стармер сам пишет в твиттер, что ему нужно "радикальное лейбористское правительство". Ей-ей, разве это предсказанный "правый Антихрист", который сожжёт сердца всех правоверных и бросит брошюру "Британский путь к социализму" в огонь?

"Я не хочу, чтобы меня называли корбинистом, а хочу, чтобы называли социалистом. Корбин был прав, когда начал борьбу с существующими порядками. Но мне не нужны татуировки с чужими именами на лбу, я думаю за себя."

Бизнесмены коррумпированы, общественная собственность нужна, социализм неизбежен, Стармер — наш рулевой, и другого пока не дано. Хватит уже драться, давайте делом займёмся, и подадим пример остальной Европе. Сейчас стоило бы выслушать план реформ, прежде чем начинать по ярлычкам определять, "к чьему роду-племени этот парень принадлежит".

Пусть уж лучше бывший министр тюрем станет нашим "пряничным Сталиным", который не костедробилкой и не массовыми расстрелами, а логикой и юридическим скальпелем заставит фракционизм и дробление на десятки сект утихнуть.

Повысим налоги для богатых, продолжим политику национализаций, обновим имидж партии, сохраним дела деда, не откажемся от того, что было написано в манифестах 2017 и 2019 годов.

На последних дебатах вышло вообще смешно: и Стармер и Лонг-Бэйли вообще согласились, что успешная партия должна стать "агентами по продаже социализма" — то есть все в глубине души понимают, что общество равенства лучше, чем общество неравенства, задача партийной машины только в том, чтобы аккумулировать ресурсы для разъяснения того, что новое общество достижимо только через левые экономические меры и социализм.

Дебаты проходили в Ливерпуле, поэтому Стармер сорвал аплодисменты, заявив, что "никогда не даст интервью листку Sun" — дескать, они ужасно оскорбляли Джереми Корбина, они преследовали нас до дверей наших домов, лезли в наши мусорные ящики. (И вот ещё один почтительный кивок в сторону левых сил в партии!). Ну, а про отношение к The Sun в Ливерпуле никому рассказывать не нужно.

В итоге выборы проходили ужасно предсказуемо: Стармер старался никого не злить и не вести себя как некоронованный принц, а его соперницы собирались на дебатах и внезапно выясняли, что спорить-то не о чем: вся троица согласна, что богатые и успешные должны платить больше налогов и помогать бедным и неуспешным, обсуждение закончено. Можно ли без шума и пыли доехать до титула? Можно. Самый максимум, который позволил себе сэр Кир Стармер — это намекнуть на то, что "политика 2019 года была верной, но перегруженной отвлекающими деталями". О, воистину, корбинизм сщмч. Джереми есть суть новое Священное Писание, трудовые массы — страж его, а сир Кир — пророк.

Все по долгу службы раскритиковали либдемов, напомнив, что декабрьские выборы были поддержаны этими мелкими жёлтенькими приспешниками буржуазии только в попытке набрать голосов, и согласились выдать деду 6 из 10, поблагодарив его за расширение электоральной базы, но вежливо намекнув, что доживать до следующих выборов они уже будут своим умом.

Проблемой RLB в этом году, в конце концов, стало то, что она не выглядит свежим кандидатом: Корбин в 2015 прорвался танковым клином именно потому что был искренними и ярким на фоне неотличимых от тори кандидатов вокруг, RLB же предлагает избирателям шестой год "искренности и яркости" подряд — в то время, как рядовой лейборист уже не прочь рационально поставить на те же левацкие идеи, но подаваемые не на эмоциях, а с холодным адвокатским расчётом. В конце концов, даже дед согласился с тем, что последний манифест был неплох, но просто задавил избирателей пулемётным огнём совершенно разных обещаний, не предложив Единого Великого Мессиджа, укладывающегося в одно предложение — ну типа Get Brexit Done.

В то же время кампания Стармера давила на одну кнопку: мы все устали от гражданской войны внутри, её пора прекратить, я буду роботом, я буду человеком с пустыми стеклянными глазами, который будет работать без устали, я никого не выгоню и всех сохраню. Избирательный штаб Стармера включал дикий сплав сотрудников: пиарщики первой избирательной кампании Корбина, Кэт и Саймон Флетчеры, очень "коммунистический" делегат от Моментума (!) Лора Паркер, и, с другой стороны, блэристы Морган МакСвини и Мэтт Паунд, помогавшие Лиз Кендалл в том же 2015 году бороться против Корбина. Половина советников Стармера с радостью бы закопала вторую половину в песочек, но каким-то образом они все работали вместе.

Корбин, кстати, сам понял, куда движутся льдины, и после изначально выраженной поддержки Ребекке, в выборы преемника больше не совался: не его дело мешать разбираться молодым. Стармер за это время раскритиковал свободный рынок, рассказал, что тот рушит человеческие жизни и чего, мол, он насмотрелся, пока был министром тюрем при Брауне.

Свободный рынок не работает как средство обогащения и улучшения жизни многих людей. Теория просачивания средств сверху вниз попросту не работает. Нам нужна другая экономическая политика, устраняющая неравенство и восстанавливающая социальную справедливость.

Ну что, встречайте нового супергероя, "Суперадвоката в красном трико, кандидата от народа".

Интересно, что своё первое обращение Стармер сейчас записывает в здании института механических и металлических работ в Манчестере — штаб-квартире Всебританского Конгресса Профсоюзов.

Моя кампания, мол, будет защищать радикальные лейбористские ценности. Мы придём к победе в 2024 году. Мы не будем отказываться от опыта тех, кто выигрывал выборы для лейбористов в двухтысячных, и мы не откажемся от той борьбы с бедностью, которую вёл Джереми Корбин. Я сражался за докеров, я сражался за шахтёров, я ночами работал адвокатом для тех, у кого не было денег.

Давайте будем едиными.

Всё, мы пошли плакать и обниматься с котиками. Не хватает ванильного мороженого и единорогов.

(немаловажно: last Labour governmenT, не governmenTS, то есть Браун, не Блэр.)