Пшеничные поля Терезы Мэй

4. Вотумы недоверия: робость. Иногда казалось, что Джереми и его партия берегут Мэй, сдувая с неё пылинки — даже когда Мэйбот начинала искрить и заикаться машинным голосом в Палате Общин, то Джереми и его коллеги меньше всего напоминали крокодилов, готовых вцепиться в премьер_шу и растерзать её. Насколько бешеным Джереми был на митингах, настолько же приличным он старался выглядеть в Общинах. Возможно, за этим таился некий расчёт — например, показать и своим и чужим, что он приличен, договороспособен и в целом способен принять власть без периода хаоса и анархии, что лейбористы не намерены никого вешать на фонарях, и готовы вести дискуссию, а не бить соперника пророгацией по голове.

Но относительно вотумов недоверия это смотрелось странным — казалось, что оппозиция бесконечно пасует до верного, стараясь занести мяч в ворота с сантиметрового расстояния, вместо того, чтобы наносить удары при каждой возможности, отговариваясь тем, что "возможная неудача придаст сил консерваторам". Многие ждали, что Корбин будет похож на себя же того времени из шестнадцатого, когда он совсем не смотрел на валящиеся рейтинги "экстремиста К." и жёг глаголом — а в итоге с большим количеством мест на партию навалилась как будто бы бОльшая осторожность.

5. Брекзит: медлительность. Как и свои оппоненты, партия лейбористов оказалась расколота "фактором выхода из Европейского союза". Свои условия диктовали то "жизненно важные" брекзитёрские округа севера Англии, то городские крепости ремейнеров, то всё-время-собиравшийся-но-так-и-не-выходивший-из-партии Чука Умунна, то партийный аппарат.

Ошибка Корбина не в том, что он сохранял лояльность тем или иным группам в партии: как мы писали, он вовсе не любит внутренних конфликтов и в целом пробует всех помирить вместо устройства чисток и казней — но весь процесс проходил за занавеской и при полном отсутствии комментариев. Когда партия меняла европейский курс, то выглядело это крайне странным: вот ещё вчера говорились речи о том, что ничего не происходит, что всё запланировано и определено, а вот уже сегодня Стармер или Макдоннелл выступают со словами о том, что "дальше так жить нельзя".

6. Возраст: осень. Как бы то ни было, Корбину 71 год. Постоянный прессинг СМИ и необходимость своим авторитетом мирить разные группы в огромной (огромной! полмиллиона человек!) партии попросту отнимают у него время и силы. Антисемитский скандал в своё время привёл к тому, что исполком чуть ли не поштучно разбирал жалобы, которых, естественно, с полумиллиона человек набиралось изрядно. По телевизионной картинке были видны эти циклы: когда человек просто серьёзно устал, и когда он свеж и сосредоточен.

После стабилизации "проекта "Корбин" в партии наконец-то наладилось делегирование полномочий — появилась дисциплинарная комиссия лорда Фальконера и специальная сессия исполкома генсека Дженни Формби — но Формби тяжело заболела онкологией, и половину организационных процессов опять приходилось разруливать в ручном режиме. Сейчас процессы отлажены, но слишком много времени было потрачено на примирение сторон.

727 viewsBasil Tsareov, edited 08:06