Перевод:

Мой сын провозглашает: Соизволит ли достопочтенный джентльмен проинформировать собрание о том, что сегодня на ужин?

Мне кажется, пора уже выключить BBC News.

Рис-Могг: Правительство в понедельник попросит Парламент повторно проголосовать по вопросу о досрочных выборах.

«Лейбористы грозились, что они не боятся досрочных выборов, при условии, что билль Бенна станет законом. В понедельник он должен стать законом, и мы вернёмся к этому вопросу.»

Вчера во время голосования по поправкам к биллю Бенна в Парламенте случилось особо дикое, даже по меркам Брекзита, событие.

Лейборист Стивен Киннок в попытке спасти себя перед лицом своих избирателей из округа Аберавон (которые в массе голосовали за Брекзит) внёс, казалось бы, обречённую на поражение поправку, возвращающую на стол ту самую, трижды отклонённую сделку Мэй. Типа, пусть будет основой для того, с чем Джонсон обязан поехать в Брюссель.

Тут надо сказать про милый обычай системы голосования в Общинах: там не нажимают кнопки и не поднимают рук. Либо там голосуют криками (когда очевидно превосходство одной из сторон), либо депутатам положено встать и выбрать себе одну из двух комнат по разные стороны зала заседаний – лобби «да» и лобби «нет», а на входе в них их считают уполномоченные счётчики.

Депутаты стали разбредаться по лобби для голосования, и тут прозвучал гонг – поправка принята. Как? Почему? Потому что счётчик голосов «против» мирно болтал со спикером Беркоу, а значит, все люди, толпившиеся в лобби «нет» не считаются.

План Мэй умудрился уже после её «политической смерти» пройти дальше, чем когда-либо, пока она занимала место Бориса Джонсона!

Все рванули выяснять отношения, но закон суров: если некому считать голоса против, то это означает, что поправка принята по умолчанию. Вот и гадай – был ли это хитрый план правительства, план Беркоу или просто показатель хаоса, который творится в стране, в столице и в головах.

Теперь будут дотошно проверять, стоит ли кто на положенных местах, мда.

— Ты должен быть в Брюсселе на переговорах!
— Мы ведём переговоры!
— Нет, ТЫ НЕ ВЕДЁШЬ ИХ, ТЫ СЕЙЧАС В МОРЛИ, В ЛИДСЕ!!!

Готовы даже простить Свинсон в качестве Леи. Хилариус, как говорится.

Из воскресного выпуска "Таймс". У Корбина и правда есть что-то от Кеноби.

Бывший лейборист Чука "я клянусь, что я не часть обеспеченной либеральной элиты" Умунна не будет баллотироваться на следующих выборах от своего старого округа Стрэтэм-Ламбет (спальный район) на юге Лондона, а пойдёт от округа Сити и Вестминстера (центровейший центр, набережная Темзы, Парламент и банковские небоскрёбы).

Хороший материал. Кстати, простейший килт (Breacan an Fheilidh) легко делается из особым образом сложенной полосы ткани: никаких швов и никаких разрезов.

(Все мы вышли не из гоголевской «Шинели», а из тог и набедренных повязок – бери, да заматывайся)

Палата лордов одобрила закон об отсрочке Брекзита без внесения каких-либо правок, дорогие мои! Это значит, что обратно в Палату общин он уже не вернется и через пару дней вступит в силу после формального одобрения королевой.

Напоминаем еще раз, о чем закон: если Великобритания не договорится с ЕС о сделке по Брекзиту до 19 октября, то Бориска (который сказал, что «скорее умрёт в канаве, чем полетит просить отсрочки») обязан будет упасть в ноги Туску и попросить продления до 31 января 2020.

Если Туск предложит какую-то другую дату, то Бориска не сможет ее поменять без обсуждения с Парламентом.

Выход без сделки и без дальнейших отношений сможет случиться, только если его явно одобрит Парламент, после предложения Борисом отдельного голосования.

В британской политической системе до сих пор используется норманнский диалект французского языка — именно на нём читаются заклинания, когда билль передаётся из Общин в Лорды или отправляется на подпись к королеве.

Когда билль прошёл третье чтение и отправился наверх, в Палату Лордов, то его записывают в книгу, сообщая "Soit baillé aux Seigneurs" (Пусть он отправится к Лордам).

Когда Лорды приняли билль, его отправляют обратно, сообщая "A ceste bille les Seigneurs sont assentus" (Этот билль Лорды утвердили).

Палата Общин принимает его, и, если в нём есть поправки, проговаривает их, с формулой "A ces amendmens les Communes sont assentus" (Эти поправки Общины утвердили).

Затем билль передаётся во дворец, где его подписывает (или не подписывает) королева — но отказ в подписании в последний раз случался в 1707-м году, когда королева Анна запретила создавать местное шотландское ополчение. Теперь ждём, будет ли Борис уговаривать Елизавету повторить этот поступок.

После определённых формальностей, в Парламент вызывается королевский клерк, который зачитывает название билля, на что парламентские клерки отвечают ему хором:

а) в случае билля о бюджете страны: "La Reyne, remerciant Ses bons Subjects, accepte leur Benevolence, et ainsi le veult" (Королева, с благодарностью принимая совет добрых подданных, повелевает...)

б) Для остальных биллей: "La Reyne le veult" (Королева повелевает, чтобы...)

в) Для частных биллей (это когда заключаются браки между близкими родственниками — на что требуется согласие Парламента, или когда государственный контракт отдаётся подрядчику или Парламент регулирует частную деятельность какой-то конкретной фирмы): "Soit fait come il est desire" (Да будет так, как решили)

На всякий случай, слова для отказа звучат очень интересно: "La Reyne s'avisera" — "Королева подумает об этом".

Министр труда и пенсий Эмбер Радд ушла с поста и из фракции. По ее словам, не смогла смириться, что из партии выгоняют хороших и честных людей (речь идёт о "мятежных" тори, проголосовавших против Джонсона).

Политику Бориса Джонсона называет "политическим вандализмом".

​​Нетаниягу на заседании правительства: "только что слетал на короткое время в Лондон, где встретился с премьер-министром Борисом ЕЛЬЦИНЫМ".
Ельцин: ?

Вообще, письмо Амбер Радд — пожалуй, самое жёсткое из всех писем "перед отставкой", которые канал видел за все эти годы.

— Премьер — "политический вандал".
— Никаких усилий по переговорам с ЕС не ведётся, и премьер "вводит всех в заблуждение".
— атака на демократию и демократические институты государства, всё такое.
— вышвыривание из партии 21-го почтенного "сенатора" за одну ночь стало последней каплей
— партия захвачена ультраправыми, которые склоняются к союзу с Фаражем (ага, а до этого все писали, что лейбористы захвачены ультралевыми, которые склоняются к союзу со Сталиным)
— никто из министров правительства не получает никаких объяснений по поводу курса правительства и следующих шагов премьера, на всех совещаниях Доминик Каммингс, советник Бориса, выступает вместо Бориса и повторяет, что "события следующих недель удивят всех и заставят всех умолкнуть".

При этом нужно, конечно, сказать, что бывший министр труда – страшный политический флюгер, куда ветер, туда и она. При Мэй дружила с Мэй, потом проклинала её, потом радостно поддерживала Бориса, сейчас сами видите.

Душеполезная и приятная история на каждый день.

В 18-м и 19-м веках в Шотландии, и в низинах, в английских графствах существовала непростая, но нужная профессия — чужие грехи на себя брать. И нет, делалось это не в суде, а на похоронах, и звался такой человек sin-eater, "пожиратель грехов".

И, конечно, в стране-родине капитализма, в отличие от Балкан, Италии и Баварии, всем этим занимались специально обученные люди, знающие про разделение труда. Это у континентальных варваров брать на себя грехи могут только родственники, а на родине паровых машин и механической прялки "Дженни" поедание грехов стало профессией.

Приходите вы, специально обученный человек, съедаете хлеб, и громко кричите — всё, обмен совершился. Вам дают немного серебряной монеты и выгоняют взашей. Ещё вас никто не любит, и молодёжи неофициально разрешено плевать в вас на улице, кидаться камнями и грязью, да и живёте вы на выселках. Разумеется, с каждым новым обрядом к вам относились всё хужи и хуже — как к живому сосуду грехов и совершенно потустороннему существу.

Ясное дело, что подобным ремеслом промышляли, в основном, инвалиды и нищие. Профессия передавалась по наследству, причём это ещё и порицалось церковью — как ересь и способ поощрять греховный образ жизни, надеясь, что за ломоть хлеба все проблемы с вас снимет соседский Джонни.

"Грехоед" входил в дом, где в гробу лежал покойник, брал ковригу хлеба, разламывал ее и распределял куски на мертвом теле, как на столе. На труп также ставили чашу с вином или, скорее всего, элем, и серебряную монету как плату за услуги.

Сначала все выходили из комнаты или дома, оставляя "пожирателя грехов" наедине с покойным. Вероятно, поэтому не сохранилось свидетельств о том, какие манипуляции и заговоры применялись во время этого ритуала, и применялись ли они вообще. Известно только, что хлеб съедался, вино или эль выпивались, а монета шла в карман к профессионалу. По завершении обряда, "поедатель грехов" издавал дикий и страшный вопль, который символизировал всю тяжесть, обрушившуюся на него вместе с грехами постороннего человека.

Когда тело вынесено из дома и возложено на погребальную телегу, члены семьи приносят буханку хлеба и подают ее "грехоеду" над трупом, а вместе с нею и большой кубок, наполненный пивом, которое он выпивает тут же, и шестипенсовую монету, в связи с чем он ipso facto принимает на себя все грехи усопшего и освобождает его душу от посмертных скитаний.

Из письменных источников известно, что для этой цели обычно использовался какой-нибудь "старый сэр", которого постоянно приглашали "поедать грехи" усопших. Такие "старые сэры" находились повсюду, где бытовало это суеверие. Вспоминая о "старых сэрах", "поедавших грехи", епископ Кеннет из Херефордшира писал: "Мне кажется, что пережитки этого обычая до сих пор существуют в Эмброусдене (графство Оксфорд), где на любых похоронах могильщики всегда получают кекс и бутыль вина, выпивают его одним духом, а потом сообщают, что душа усопшего отошла легко и свободно".