Борис Джонсон заявил (кто бы сомневался), что будет участвовать в борьбе за кресло лидера Консервативной партии Великобритании.

Своё участие в борьбе подтвердили также Рори Стюарт, министр по внешним экономическим отношениям, и Эстер МакВей, бывшая министр труда и пенсий.

Лидер консервативной фракции в Парламенте, Андреа Лидсом, рассказала, что "планирует своё участие".

Также в списках букмекеров значатся официально не объявившие о своём желании, но наиболее вероятные кандидаты в гонке за лидерство: Майкл Гоув, Эмбер Радд, Саджид Джавид, Доминик Рааб, Джереми Хант и недавно назначенная министром обороны Пенни Мордаунт (напомним, что половина из этого списка — бывшие министры, ушедшие в отставку из-за несогласия с Мэй по тем или иным вопросам Брекзита).

Хотя Тереза Мэй уже пару часов как покинула зал, где проводились переговоры с заднескамеечниками Консервативной партии, содержание переговоров пока остаётся закрытым и недоступным для обсуждения.

Детали кулуарного соглашения между партией и Терезой Мэй стали известны источникам в Вестминстере, сообщает Лора Кунсберг.

Если на неделе после 3-го июня соглашение о выходе проходит через Парламент, то Тереза остаётся до момента выхода, в надежде, что ей удастся ускорить процесс и вывести Британию не 31 октября, а ещё до осени.

Если соглашение в четвёртый раз проваливается (что, согласитесь, выглядит в разы вероятнее), то Тереза Мэй покидает пост руководителя партии сразу же. Под борьбу между кандидатами отводится лето, новый руководитель и новый курс утверждаются на конференции тори в октябре.

Это же прекрасно, друзья. Мэй улетает в трубу, всё лето, отведённое несчастными европейцами под выработку решения, уходит на гладиаторские бои тори друг против друга.

Потом наступает октябрь, опять Брекзит, опять дедлайн, а правительство только-только сформировано, поэтому нужно опять просить об отсрочке.

И даже если её дадут, новые консерваторы упрутся лбом в ту же дверь, что и Мэй — ни у кого в нынешней конфигурации парламента нет сил, чтобы протолкнуть свой проект, а перевыборы означают смерть и уничтожение разъярёнными избирателями.

На колу мочало, начинай сказку сначала...

Сэр Грэм Брэйди, руководитель "Комитета 1922" сообщил, что "встреча с премьер-министром прошла в очень откровенной атмосфере". Если расшифровывать дипломатический код, то "очень откровенно" означает, что часть присутствовавших на встрече открыто потребовали от Мэй уйти в отставку немедленно. Возможно, был крик и стук по столу.

Заместитель Корбина, МакДоннелл, также уже успел отреагировать на последние новости — "Я думаю, что сделка о таможенном союзе мертва. Мэй осталось три недели, она может обещать что угодно, без гарантий, потому что потом придёт другой человек."

Всё, переговоры завершились.

Причин голосовать за консерваторов на выборах 23 мая всё ещё не прибавилось, но...

Пишут, что шотландцы в случае избрания Бориса Джонсона премьер-министром на смену Терезе Мэй, все как один побегут строить гигантскую Стену — и отгораживать Север от Королевской Гавани.

Никола Стёрджен опять вдарила по газам: Джонсон сказочный шарлатан, вариант с избранием его премьером Соединённого Королевства ещё больше увеличивает шансы Шотландии на независимость.

Хорошо, переспросим даму Стёрджен в ином ключе: ваше лэрдство, а что не увеличивает шансы на ФРИИИИИДОМ? Овсянка, в вашей трактовке, и то увеличивает. Мэй увеличивает. Корбин с Джонсоном увеличивают. Брекзит вообще приближает вековую мечту трудового шотландца...

При этом небезынтересно, что Рут Дэвидсон, глава шотландских тори, призналась, что "изо всех сил не пускала Бориса на конференцию шотландских консерваторов в апреле и вообще — критикует его всегда, начиная с 2016 года"...

Эх, никто не любит нашего рыжего...

"Даже шотландские консерваторы обеспокоены перспективами премьерства сэра Джонсона, потому что они знают, что это значит".

Кстати, сам Дж. Р. Р. Мартин признавался, что прообразом Стены в романе "Песнь Льда и Огня" для него послужил Адрианов вал — укрепление второго века нашей эры, длиной в 117 километров на границе как раз с Шотландией, для защиты от набегов пиктов с севера.

Правда, побывав в штатовском Большом Каньоне, Мартин признался, что впервые видит истинный размер отвесных стен (у Адрианова вала — 4-5 метров, у Гранд-Каньона — пара километров, у Стены из книги — 200 метров), и что книжный масштаб сооружения можно было бы и урезать.

И про вчерашний загадочный мармайт. Вообще, это была такая затравка небольшая, потому что сегодня канал планирует писать про английскую еду (и немножечко про классовые различия, которые в еде разных слоёв общества проявляются).

Мармайт — это такая концентрированная английскость. Если файфоклок замешать на короле Артуре и загустить конным спортом и розгами в элитном колледже, то выйдет как раз мармайт — его также можно поставлять в колонии, там его обзовут уже веджимайтом.

Возникла эта штука в начале XX века, поскольку английским пивоварням необходимо было куда-то девать все эти пивные дрожжи, ну их и отдали немецким химикам. Сумрачный гений поразмыслил, добавил туда экстрактов новооткрытых витаминов, посолил, кинул морковку и сельдерей, и получил Тёмного Брата Американской Арахисовой Пасты — Дрожжевую Намазку, едко солёную, с запахом дрожжей и овощей, которую полагается намазывать на хлеб и поедать с видом сугубо английского гурмана.

Вообще, если честно, весьма полезна при дефиците витаминов или зимой — англичане эту смолу разбавляют кипятком в пропорции чайная ложка на стакан и смакуют как глинтвейн со вкусом говяжьего бульона.

(цитируется книга британского антрополога Кейт Фокс, "Наблюдая за англичанами")

Как вы называете вечерний прием пищи? И в котором часу ужинаете?

Если вечернюю трапезу вы называете «tea» (букв.: «чай») и садитесь ужинать примерно в половине седьмого вечера, значит, вы почти наверняка представитель рабочего класса или выходец из среды рабочих.

(Примечание пшеничных полей — это связано с привычкой использовать световой день, дожившей до XX-XXI веков: в эпоху Промышленной Революции с утра вы поели, практически наверняка, чай и хлеб — мясо на завтрак, калории нужны перед работой — ещё раз поели на закате, и легли спать, чтобы не жечь свечей)

Если вы склонны персонифицировать вечернюю трапезу, говоря о ней «mу tea» (букв.: «мой чай»), «our/us tea» (букв.: «наш чай») и «your tea» (букв.: «твой/ваш чай»), например: «I must be going home for my tea» («Мне пора домой ужинать»), «What's for us tea, love?» («Как дела с ужином, дорогая?»), «Come back to mine for your tea» («Приходи ко мне ужинать»), — значит, вы, вероятно, представитель рабочего класса с севера страны.

Если вечерний прием пищи вы называете «dinner» и садитесь ужинать около семи часов вечера, значит, вы, вероятно, из низов или среднего слоя среднего класса.

Если словом «dinner» вы обычно обозначаете званый ужин, а вечернюю трапезу в кругу семьи называете «supрег» (произносится «suppah»), значит, вы, скорей всего, принадлежите к верхушке среднего класса или высшему обществу. В этих кругах время вечерней трапезы может разниться, но обычно семейный ужин («supper») едят около половины восьмого, a «dinner», как правило, позже, самое раннее — в половине девятого.

(Потому что вам плевать на стоимость свечей, и вы подчёркиваете, что ваше расписание не связано с работой в поле, и, следовательно, с положением солнца на небе, и со сменами фабрики — вы свободный от работы человек. Не верите — пронаблюдайте за привычками своей семьи или родственников, в семьях интеллигенции привычки очень отличаются от семей фабричных рабочих, даже в 2019 году — прим. fields_of_wheat).

Для всех, кроме представителей рабочего класса, «tea» — это неплотная еда около четырех часов дня: чай (напиток) с пирожками, булочками, вареньем, печеньем и, возможно, маленькими бутербродами (в том числе с традиционными сандвичами с огурцами) со срезанной коркой. Рабочий класс называет полдник «afternoon tea» (букв.: «послеполуденный чай»), чтобы не путать с вечерним «чаем» — ужином, который все остальные называют «supper» или «dinner».

Время обеда не является индикатором классовой принадлежности, поскольку почти все обедают примерно в час дня. Единственный классовый индикатор — то, как вы называете эту дневную трапезу: если «dinner», значит, вы из рабочего класса; все остальные, от низов среднего класса и выше, обед обозначают словом «lunch».

Те, кто говорит «d'lunch», — что, как отмечает Джилли Купер, по звучанию немного напоминает выговор жителей Вест-Индии, — пытаются скрыть свое рабочее происхождение, в последний момент вспоминая, что обед словом «dinner» называть нельзя. (Они также могут сказать «t'dinner» — что сбивает с толку, поскольку чем-то напоминает йоркширский диалект — о вечерней трапезе, которую они едва не обозвали «чаем» (tea).

Но абсолютно все англичане, к какому бы классу они ни принадлежали и как бы ни называли дневную трапезу, к обеду относятся несерьезно: большинство довольствуются сандвичем или каким-либо одним легким блюдом быстрого приготовления. Практика "бизнес-ланчей" у американцев или "трёхчасовых обедов" у французов кажется всем очень нескромной и некультурной.

Классика уличной политики: очень-очень правого и лондонационалистического (слово удачное!) политика Найджела Фаража по приезду в шотландский Эдинбург закидали молочными коктейлями и рожками мороженого негодующие (зачёркнуто) воодушевлённые шотландцы.

В итоге полиция быстро вмешалась и запретила Макдональдсу продавать молочные коктейли и мороженое на время встреч Фаража с избирателями. Редакции, правда, неизвестно, изъяли ли из магазинов куриные яйца.

А вот Бургер Кинг немедленно решил хайпануть и сообщил эдинбуржцам, что этой сети ресторанов никто ничего не запрещал.

Все выходные — продажа молочных коктейлей в залах и навынос! Налетай, Шотландия!

Прямо хоть вводи термин "молочный антифашизм" — по аналогии с "шампанским социализмом" (старый английский ироничный термин, champagne socialist, это когда образованные и хорошо зарабатывающие университетские профессора на приёмах, чокаясь дорогим шампанским, рассуждают о том, как Маркс был прав и как хорошо было бы ввести социализм).

(ППТМ считают, что профессора весьма правы — прим. ред.)

У Фаража есть и другие проблемы — британский центризбирком, судя по всему, будет расследовать источники финансирования его партии.

Беда в том, что если у всех остальных партий на сайтах существуют формы для пожертвования, то при попытке оставить сумму более £500, требуется предоставить свои паспортные и почтовые данные.

У Brexit Party таких ограничений нет — и на постоянные вопросы журналистов "кто жертвует вам деньги?" Найджел улыбался и отвечал "ничего я вам не скажу", или "да, наша партия зарабатывает сотни тысяч фунтов ежедневно, обогнав и консерваторов, и лейбористов".

В итоге, разумеется, вариантов два или три — Путин, крупный бизнес, инопланетяне. И все они беспокоят прочих участников выборной гонки.

Например, крупный бизнесмен Эррон Бэнкс, подозреваемый в шантаже, нескольких угрозах убийством и вымогательстве, потратил на Фаража более £450 000 — причём уже после того, как Найджел ушёл из ЮКИП: купил ему Лендровер, оплатил охрану, сделал ремонт в лондонском доме, "включая замену электропроводки и оснащение ванной комнаты" (протоколы трогательно описывают занавеску для душа).

Одновременно, бывший финансовый советник Фаража, Джордж Коттрелл, арестовывается в Штатах по обвинению в незаконной прослушке, отмывании денег, захвате чужого бизнеса и прочих малоприятных вещах. Найджел Фараж, однако, уже заявил, что Коттрелл работал на него на "бесплатной и дружеской основе" и "просто поддерживал партию".

У нас тысячи членов партии. По вашей логике, они все занимали какой-то пост — как и Джордж Коттрелл. (Фараж)