Я, как и многие, писала рассказы и стихи еще подростком. Показывала их всем подряд, ничего не стеснялась, чувствовала себя талантливой и крутой — пока не поступила в универ и не начала в огромных количествах читать хорошие книги. С 17 до 31 года, не считая журналистики, я не написала ни строчки.

А летом 2020-го, я прошла игру The Last of Us: Part 2, четыре раза расплакалась в процессе и поняла: больше всего я хочу научиться рассказывать истории, которые вызовут у кого-то такие же сильные эмоции.

В идеальном мире я мечтала работать над масштабными сюжетными играми вроде той же The Last of Us или писать сценарии для кино и сериалов, но войти в эти индустрии с нуля очень непросто, и я решила начать с литературы. А потом втянулась и поняла, что писать книги и пьесы — ровно то, чем я хочу заниматься. Конечно, это всё еще не моя основная работа, но точно самое важное дело, через которое я себя определяю. Я — писательница, и больше не боюсь так себя называть.

Но весной 2022 года я столкнулась с серьезным кризисом: не понимала, зачем вообще что-то писать, когда мир вокруг рушится. Кому нужны художественные тексты вообще, а тем более — мои тексты? Тогда я присоединилась к «Прозе для продолжающих» в CWS (сейчас вы можете найти этот курс на сайте под названием «Базовый курс прозы. Вторая ступень») чтобы попытаться написать хоть что-то. Но я вполне допускала, что не буду сдавать задания, просто послушаю лекции и окончательно пойму, что писательство не для меня, как минимум на время. Поначалу так и было: я пропустила пару первых заданий, еще одно написала кое-как, но потом вернулся азарт и желание сделать текст настолько хорошим, насколько смогу. В тот момент я еще не нашла свои темы и несколько месяцев после курса снова не писала, но в конце года уехала в Грузию и поняла, что меня действительно волнует и о чем хочется рассказать.

Мой дебютный роман «Ручная кладь» — это автофикшн о поиске дома и нового образа себя, когда всё вокруг изменилось: от вида за окном, часового пояса и языка, на котором просишь пакет в супермаркете, до отношения к родной культуре и религии. В нем много телесного и бытового: вещей, вкусов, запахов, ощущений — и особенно много еды. А еще — истории моих предков-старообрядцев, обычаи Тувы, откуда родом моя мама, признание в любви к юртам, Новосибирскому Академгородку и дискуссия с бариста о том, на какой слог нужно ставить ударение в слове «шурушки».