Самозванец в песочнице: идентичность писателя, диалог с Довлатовым, тувинские сладости и состояние «где-то между».

Из презентации книги «Ручная кладь» Алёны Кирсановой. Роман о том, из чего состоит чувство дома.

Лена Нещерет: не повлиял ли на вас «Чемодан» Довлатова?

Алёна Кирсанова: не повлиял, но у меня с ним сложился какой-то своеобразный диалог. Моя героиня собирает вещи и размышляет, стоит ли их везти с собой в другую страну, а герой Давлатова, наоборот – разбирает. Мне кажется, что наши истории отличаются в первую очередь героями. Герой Довлатова представляется мне лихим мальчишкой, который рассказывает, какие-то байки, не может открыто признаться в тоске по родине, а моя героиня в большей степени эмоционально открыта.

Лена Нещерет: был ли страх, что героиня станет слишком похожа на вас?

Алёна Кирсанова: он в целом был, но в этой книге я рассказывала то, что готова была рассказать близким друзьям в личной беседе. Если история откликнется кому-то ещё, это будет прекрасно, а стесняться, здесь особо нечего. Я раскрываю те стороны себя, которые актуальны для меня сейчас, уже достаточно взрослые и отрефлексированные. Да, критика всегда болезненна, но с этим романом мне проще, чем с новой историей, где героиня чем-то похожа на меня в возрасте, когда мне было чуть за двадцать. Там я раскрываю более уязвимые части.

Лена Нещерет: а вообще как вы попали в редакцию Шубиной?

Алёна Кирсанова: очень просто я отправляла свою книгу на премию «Лицей», прошла в лонг-лист, и буквально на следующее утро мне написала Елена Даниловна, причём она написала с личной почты. В сообщении было две строчки: «пришлите текст, если он ещё не занят». Я даже засомневалась и уточнила у знакомой литагентки, правда ли это почта Елены Шубиной, или это какой-то стёб, но всё оказалось взаправду.

Лена Нещерет: а как собиралась книга? Она такая лёгкая, как путевой дневник, но были ли главы, которые в неё не поместились?

Алёна Кирсанова: да, конечно. Изначально я разрабатывала структуру книги на курсе литературных практик и тем же летом планировала поехать в Россию. У меня не было плана на какую-то литературную поездку, я просто хотела съездить в Питер, Новосибирск, Туву, но в поездке я собрала материал, и многие главы изменились: каких-то не стало, какие-то добавились. Например, я планировала сделать главу, где героиня приходит на склад, где хранятся её вещи, и хочет забрать свадебные туфли, которые ей очень нравится, но, с другой стороны, для её новой жизни они совсем не подходят. Мне нравилась эта сцена, но как-то внезапно оказалось, что через другие вещи многие образы удалось передать лучше, поэтому туфли так и остались на складе буквально и фигурально.

Лена Нещерет: были ли какие-то места в романе, которые приходилось писать через «не могу»?

Алёна Кирсанова: в этой книге всё писалось легко и с удовольствием, возможно, потому, что я съездила в путешествие, поговорила с родственниками, набралась впечатлений, привезла тувинские сладости, фотографии, заметки, и вот такая замотивированная села писать черновик. Единственный момент: было сложно найти стиль для глав о предках. Я долго искала подход и в итоге нашла себе референс — это песня Аигел «Оно выделяло тепло». Это что-то вроде провинциального и современного магического реализма. В итоге я экспериментировала, использовала поэтические вставки, и довольно далеко ушла от референса, но он подтолкнул меня к тому, что мне нужно.

Лена Нещерет: у меня последнее время быстро отрастает ехидство по отношению к писателям. Чувствую себя самозванцем в песочнице. Кажется, что творческий процесс — это что-то в ненастоящем мире. А как у вас это происходит? Как устроено ваше отношение к писательству?

Алёна Кирсанова: я записалась на литературный курс как раз для того, чтобы позволить себе писать. Мне было сложно отказать кому-то по причине того, что пишу рассказ. А когда я пошла на курс, то стала говорить людям: прости, не могу встретиться, у меня учёба, нужно доделать задание. Это казалось серьёзным поводом...

Продолжение в комментариях ⬇️