ДК рассвет в июне

2 июня “Пейзажи”
Творческое объединение mader nort дает программу звуковых пейзажей. В программе вечера Джона Адамса, Фазыл Сая, Павла Карманова, Джона Кейджа и Георга Пелециса.

3 июня
джазовая антреприза Элси Варандо поздравляет со столетием Майлза Дэвиса. Играют альбом «Kind Of Blue» целиком и еще некоторые вещи из его репертуара.

5 июня
вечер посвящен популярной теме аффектов в музыке и конкретно аффекту радости. Бах, Тавенер, Скарлати, Пярт, Дебюсси а также “Серенада” композитора Дениса Хорова, который этот вечер ведет и комментирует, и премьеры сюиты “Мадина” композитора Эльмира Низамова. Ансамбль Классика.

6-12
Неделя фильмов Beat fim festival — док про Канье Уэста и мн.др.

9 июня
Чайковский meets Шостакович, памяти памяти — “Воспоминание о Флоренции” Петра Ильича и Камерная симфония до минор, которая, как известно, воспоминание о самом себе, а точнее, автоэпитафия самому себе. Оркестр SVET, дирижер Иоанн Севзиханов.

13 июня
Редкая вещь - программа “Интимные письма” с музыкой Леоша Яначека, вдохновленной перепиской с его музой, Камилой Штесловой. “Интимные письма” - это подзаголовок его Второго струнного квартета, но и остальная музыка о том же самом примерно.

14 июня
“Дыхание остинато”. Бах, Пярт, Гласс, Райх, Рихтер в переложении для ансамбля саксофонов (!). Такой громадный остинатный сэндвич, где Бах проложен всеми остальными.

15 июня
Камерный оркестр Prometheus, много раз бывавший в ДК и собственно, практически зародившийся в его стенах — они дали первый концерт в Рассвете в 2022-м году — празднует теперь свой день рождения. Играют свое любимое - Шостаковича, Таривердиева и Пелециса, а также музыку, написанную специально для них.

18 июня
“Мистическая лодка”. МАСМ играет французский импрессионизм, модернизм и авангард - Дебюсси, Сати, Мийо, Жоливе, Дютийе, Мюрая. Программа - ах (и начинает необъявленный, сам собой получившийся трехдневный французский фестиваль).

20 июня
“Французский фактор”. Ансамбль Pelle d’oca играет музыку не французскую, но ту, которая без французов бы не появилась на свет. А именно - “Парижский квартет” Телемана, очень редкие «Три тональные картины» (1910/1915) для фортепиано американца Чарльза Томлинсона Гриффса, явно вдохновлявшимся Дебюсси и Равелем. И «Мифы. Три поэмы» (1915) польского композитора Кароля Шимановского, вдохновлявшегося ими же (даже названия у этих трех поэм французские). И, наконец, Gates from Maa Кайи Саариахо - это, понятно, влияние IRCAM и французских спектралистов.

21 июня
“Работать, чтобы ничего не слышать”. Это фраза Равеля из письма другу — он сидит в идиллических баскских краях и пишет фортепианное трио, а на дворе 1914й год, началась Первая Мировая, и он, на самом деле, рвется на фронт, но должен дописать большую и важную для него вещь. Ему в пару - соната Дебюсси 1917 года, последнее сочинение композитора. И тоже - он болеет, считает, что получается плохо, и все это - просто иллюстрация того, что способен написать больной человек во время войны. Слышно ли все это в музыке? Решать тебе, дорогой слушатель.

22 июня
Дебют в ДК Московской Медной Капеллы. Транскрипции “Шахерезады” Римского-Корсакова и “Ромео и Джульетты” для этого блестящего во всех смыслах состава (с прибавлением ударных инструментов). Называется “Из Багдада в Верону”.

24 июня
Третий и заключительный концерт серии “Интуитивная музыка” Silence Quartet — на этот раз в гостях у них Петр Айду (здравствуйте!). В первом отделении играют Штокхаузена из цикла его текстовых партитур «Из семи дней»,  во втором — московская премьера важного сочинения Айду «SONATRIP» (мою дочку зовут Сона, и концерт с шумовыми картинами Айду когда-то был первым серьезным концертом, на который мы с ней сходили, так что у меня много чувств по этому поводу). Не пропустите, расскажете потом, каково это.

25 июня
Сольный концерт пианистки Веры Воронежской, посвященный воде. Привожу программу целиком. Требуется зонт или плащ, а то и надувная лодка.

Клод Дебюсси. «Отражения». «Паруса»
Тору Такемицу. «Эскиз дождевого дерева II»
Клод Дебюсси. «Сады под дождем»
Беат Фуррер. «Безмолвие» (the snow has no voice)
Клод Дебюсси .«Шаги на снегу»

Фредерик Шопен. «Баркарола»
Джон Кейдж «Water music»
Клод Дебюсси. «Ундина»
Морис Равель. «Игра воды»
Клод Дебюсси. «Затонувший собор»

27 июня
Импровдом. Вечер импровизационной музыки — в первом отделении три контрастных дуэта, во втором они сливаются в секстет.

29 июня
Три concerto grosso #3 — Генделя, Корелли и Шнитке. Три третьих кончерта гроссо. Во-первых, это красиво. Играет ансамбль Vox Cordis.

Zapotecan school, Thene quezan yoho llao dao natoo, 1704.

Запотеки — коренной народ юга Мексики, прежде всего штата Оахака, это одна из важных мезоамериканских культур.

Часть документа под названием "бумага корней” / родовой документ Ячиалага" — помимо нот, там карта, долгое описание рода и кому кто приходится и чья земля кого. Начинается словами "Вот свидетельство древнего счета времени, когда жил наш предок, 1-Обезьяна / Ворон-Солнце…”"

Строчка переводится как “На обороте: благая вещь — наш великий предок Два-Лица”. Это, собственно, он, видимо.

Извините

Оказывается, для композиторов тоже бывают ретриты. Типа такого. Любителям вандельвайзеров строго рекомендуется.

https://wandelweiser.de/composers_meet_composers/TTTW_2026.html

"Набукко" в Staatsoper. Настолько же нарядно и блестяще (в плохом смысле), насколько и бессмысленно. Все идеи свелись к выстраиванию золотого улья, слизанного с нью-йоркского The Vessel, а внутри одни только евреи на веточках сидят. Мизансцены отсутствуют как класс, все похоже на концертное исполнение, герои статично стоят в одной плоскости лицом к залу и скучают. А когда начинают играть, делают это в манере немого кино, с заламыванием рук и гримасами, что в сочетании с золотом, цветочками и не лишенной помпы музыкой дает эффект совершенно удивительной вампуки.
Понятно, что оперу, в которой речь буквально про войну в Израиле, и где в какой-то момент поется "A morte, a morte / Tutto Israel sia tratto!", ставить страшновато — тут прямо за стенкой на Bebelplatz книги жгли, ну и так далее. Ее и не ставили - впервые она в Staatsopera была поставлена в 1963-м, через сто с лишним лет после премьеры (кстати, на немецком), и вот новая попытка. Исключительно беззубая. Ну правда, есть один неплохой момент во время исполнения Va, Pensiero (надо думать, постановка этой оперы всегда начинается с вопроса, что мы делаем во время Va, Pensiero): женщины в черных пальто воздевают руки и падают, а пальто взлетают в небеса — такой привет Болтански и Киферу одновременно. Режиссер (Эмма Данте) в интервью справедливо замечает, что это вообще-то хор евреев, некоторые из которых не доживут до конца оперы — а в тексте, напомню, поется про берега Иордана и разрушенные башни Сиона — но это сложное чувство не решается распространить на всю оперу, и, напротив, словно бы стремится все это затушевать и превратить в этнографический дивертисмент с плясками.
Но зато прекрасные голоса. Совершенно невероятная Абигейл (Лидия Фридман), колоритный монгольский (и бурятский) баритон Ариунбаатар Ганбаатарын, ну и в целом довольно крепко.

Понимаю, что у меня деформация, но это же Владик Мамышев-Монро.

А до этого я сходил на сверхсовременную немецкую оперу в Deutsche Oper— Endlich латышской композиторки Асии Ахметджановой, живущей в Цюрихе. Компанию абсолютно голых пожилых перформеров и перформерок медленно обмазывают глиной (или, скорее, запечатывают, готовя к смерти) под пристальными взорами трех норн, сидящих на громадных шестках. Время от времени норны обрезают очередной канат и из-под потолка с грохотом падает гигантский шмат глины. Поначалу кажется, что участники — непрофессионалы, выбранные исключительно по принципу причудливости телесных очертаний, но беглый поиск показывает, что все это вполне известные личности. Например, Армин Даллапиккола (которого я взялся гуглить, чтобы понять, не родственник ли он композитора) — известный актер, причем в диапазоне от телевизионных крими-сериалов до квир-экспериментов; в частности, играл главную роль в последнем фильме Розы фон Праунхайм "Сатанинская свинья".
Музыка любопытная, пространственная, построена на деконструкции инструментов — через духовые протянуты шерстяные нити, перкуссионист, играющий на картонном кахоне, медленно его разламывает, меняя звучность, пианист ближе к финалу укутывает струны рояля войлочным одеялом. Играет Ensemble Mosaic. Посвящено смерти любимой бабушки. Длится час. Ну, производит впечатление. Особенно в сочетании с "Набукко" на следующий день — такой оперный double feature, очень немецкий.