На нашем сайте стал доступен для чтения зин «Уэрэдборос», подготовленный Асланом Зантария к осеннему показу фильма Sounds of Abkhazia.

Зин основан на беседах Аслана с Булатом Халиловым (Ored Recordings) и режиссёром Винсентом Муном. В него вошли два интервью об этнографии, практике полевых записей и работе с традиционной музыкой в современном контексте, а отдельное эссе посвящено уэрэду — традиционной песенной форме, её звучанию и способу существования.

Печатная версия хранится в библиотеке на площадке. Теперь текст можно прочитать и онлайн.

Картинка к грядущему запуску "Школы внимательного слушания" в Берлине.

Kurt Weinhold. Mann mit Radio, 1929

А вот смотрите, прекрасная лекция Марата Ингельдеева про композитора Лоуренса Крейна плюс Q+A с ним же. Поскольку про Крейна я ничего не знаю совсем, очень обрадовался, когда нашел. Любопытно должно быть и тем, кто ни про какого Крейна никогда не слышал (но музыку послушайте его, многим должно понравиться).

Проходило в рамках Gnesin Contemporary Music Week 2020.

Просмотров всего ничего, давайте добавим.

https://youtu.be/hZTxSDo4Hxg?si=DPkZFDsZPbuF_A7o

Нет, ну это просто разрыв. Весь концерт целиком.

Среди получателей стипендии DAAD не счесть композиторов, первым из российских композиторов ее получил, если мне память не изменяет, Александр Аронович Кнайфель, за пару лет до него Канчели, ну и дальше много кто. Что тут скажешь.

Список организаций, деятельность которых признана нежелательной на территории Российской Федерации, пополнился еще одной компанией, работающей в области образования, просвещения и науки. В реестр внесли «Германскую службу академических обменов» (DAAD).

DAAD* — одна из самых больших и авторитетных в мире организаций, которая предоставляет стипендии, поддерживает исследовательские программы и содействует развитию международных связей между высшими учебными заведениями.

В 2024 году компания поддержала 992 человека из России. Организация позиционировала себя как «один из последних мостов для гражданского общества».

После внесения в реестр нежелательных организаций DAAD* убрала со своего сайта информацию об офисах в Российской Федерации и перестала рассылать соискателям из России приглашения на интервью.

Помимо DAAD*, в реестр нежелательных внесены и многие другие организации, ведущие деятельность в области образования, например «Британский совет»*, EF Education First*, Йельский университет* и International Baccalaureate*.

Подробнее — в новом материале.

* деятельность организации признана нежелательной на территории РФ

#ограничения

@forbes_education

Тем временем свой канал завели мои добрые друзья — Катерина Якимова (театральный продюсер, театровед, и, например, экс-директор "Территории") и Илья Кухаренко (лучший на свете рассказчик про оперу, драматург, и тоже продюсер). Они бесконечно ездят по Европе по разным фестивалям и премьерам, и все это описывают у себя — в общем, это очень полезный канал для тех, кто любит заниматься чем-то подобным, или просто интересуется. Типа "надо ехать", но с очень конкретным прицелом - театр и музыка, но и танец, и совриск, впрочем, тоже.

@territoryclb

Дягилев слушает концерт Ванды Ландовской. 7 марта 1897 г, Москва, в доме Гиршмана. Пастель Леонида Пастернака.

Из воспоминаний Добужинского. "Многие в ту пору служили".

"Нувель и Нурок, которых я постоянно встречал у Дягилева, были весьма образованными музыкантами, а Нурок и композитором. В. Ф. Нувель вел музыкальный отдел в «Мире искусства», и благодаря его инициативе возникли, как один из ростков журнала, «Вечера современной музыки»490. Эти камерные концерты были закрытыми и посещались лишь по приглашениям. Там исполнялись произведения молодых композиторов — Скрябина, Рахманинова и др[угих] по их рукописям и новинки иностранцев (Ц. Франка, Макса Регера, Дебюсси и др[угих]), а также старинная музыка XVII – XVIII вв. Там выступали отличные пианисты и неоднократно приезжавшая в Петербург Ванда Ландовска491. Пела также иногда сестра Сомова492. На этих вечерах впоследствии впервые появился совсем юный тогда Прокофьев493, всех поразивший своим искрометным и задорным талантом. Сам «Валечка» Нувель был признанный Magister elegantium111. Но скорее его можно было назвать «потрясателем основ», столько у него было ядовитого и сокрушительного скептицизма. Но все это выражалось в таких забавных и блестящих, порою весело-циничных выходках и так было тонко и умно, что обезоруживало и было в нем всегда привлекательно. Нувель был одним из самых первых «зачинателей» «Мира иск[усства]» наряду с Бенуа, Философовым и Дягилевым и был тем «перцем», который придавал «Миру искусства» особенную остроту.

А. П. Нурок был самый старший в нашем кругу и казался мне вначале необыкновенно мрачным и злым. Но, ближе его узнав, я убедился, что это была «маска», и даже когда он снимал кривое пенсне со своего длинного носа, его глаза оказывались предобрыми, и в дальнейшем мне совсем открылось настоящее его лицо. Как ни странно, он был чиновником в одном из самых допотопных «Акакий Акакиевичевских» департаментов — в Госуд[арственном] контроле. (А Нувель служил чиновником Министерства императорского двора.) Многие в ту пору служили, и никого поэтому не удивляло, что я сам в то время служил в канцелярии Министерства путей сообщения… (но для меня в моем «самосознании художника» это был «позор», и я старался никому об этом не говорить)."

28 октября
Из области свободы искусства. Было совещание у Луначарского, Покровского и Ходоровского по поводу возобновленного на сцене Большого Театра «Сказания о граде Китеже». Сюжет оперы признан идеологически вредным («плоская христианская философия» — что-то в этом роде), тем не менее, ввиду исключительных музыкальных достоинств оперы, ее решено оставить в репертуаре, ставя, однако, не чаще раза в месяц. Говорят, Покровский стоял за безусловное запрещение.
= Мендельсон, 1926 =

Гениальное описание юного Шостаковича

1 ноября
У Мгеброва поставили пьесу А.И. Маширова «Вихри враждебные» о подпольной типографии. Играли на фабрике Тиритона и на текстильной у Обводного канала — «Работнице». Зрители принимают с интересом, даже реплики подают и подсказывают актерам, как им поступить. Я играю девчонку-наборщицу. А в пьесе Бернштейна «Жена не жена», тоже революционной, играю гражданскую жену Мгеброва, проповедующую антирелигиозные взгляды. Первый спектакль прошел хорошо, а на второй пришла мама, и чтобы она не рассердилась на меня, я все свои монологи сказала только на тему женского равноправия, нигде не затронув церковь. А в зале был автор. Он, толстый, неряшливый, лохматый, ко мне всегда относился крайне нежно, стал расспрашивать, что со мной сегодня случилось. Я наплела, что вдруг закружилась голова, и все слова роли из нее вылетели. А потом актеры объяснили ему, в чем дело, и он не рассердился.
Был у Мгеброва очередной вечер. Обычно я не хожу, противно видеть пьяных, а в этот раз мы еще кончали репетицию, когда пришел Славинский и привел с собой удивительного мальчика. Худенький, маленький, весь какой-то белый и движется, как деревянный Пиноккио. Одет в черную бархатную блузу, а вокруг шеи – шелковый широкий шарф, завязанный бантом. Носик у него остренький, ротик, как ножичком прорезанный. Я, когда танцевала с ним и близко заглянула в его глаза – увидела в них напряженную мысль. Как будто в зрачках свитую спираль. И потому не очень удивилась, когда за роялем он ожил. Но то, что он играл, мне не понравилось. Я люблю нежную или могучую музыку, а он играл что-то разнобойное и непонятное. На другой день мы с ним ходили слушать оперетту Славинского «Просперити». Это очень трудная штука. Актеры дергались, как в судорогах, декорации и костюмы Борисковича резали глаза меньше, чем уши, музыка то скрипучая, то гремучая, то визгливая и всегда злая, бездушная. Мальчик – его звали Митя Шостакович – со мной не согласен. Он говорит, что надо слушать ритм, что в Америке живут люди именно в таких судорожных ритмах, что надо выскочить из плавности, искать новое. Мы спорили от угла Невского и Мойки, где шла оперетта, до моего дома, но Шостакович оказался таким упрямым, что, уходя, посмотрел на меня колючим взглядом и, еле разжав свои губы-лезвия, сухо выдавил: «Спасибо, прощайте». Жаль, что он рассердился на меня. Есть в нем что-то умное, и мне хотелось бы подружиться с ним.
= Булах-Гардина, 1926 =

Завтра в Нико — играют Вайнберга и Чайковского (Бориса). К 30-летию смерти — в феврале 1996го они оба умерли, с разницей в несколько дней.

Алексей Борисович Любимов играет Кейджа на репетиции концерта в ГЭС-2, посвященного «Лекции про ничто». Концерт сегодня, вот минут через 40 начнется.

https://ges-2.org/lecture-on-nothing

Как раз на днях купил такой - прекрасное издание. Номер про графические партитуры и вообще связь звука и рисунка.

Умер Дмитрий Бавильский, писатель и критик, и автор - помимо прочего - очень интересной книги разговоров с композиторами "До востребования". Очень жаль.

Программка двух вечеров из серии перформансов в студии Йоко Оно. Апрель 1961 г. Ужасно любопытно вглядываться во все - состав, названия, имена. 20 премьер за вечер - стихи, перформансы, пьесы.

Шедевр, по-моему. И, конечно, слушается как песня про Россию-2025. Как и некоторые другие вещи этого коллектива, песенка про лифт, например.

На YouTube есть также впечатляющее видео, где ее поет весь зал. Открытка всем в этом чате.

https://youtu.be/daft5WEbALw?si=IM2BwCwQP5xpVIZB