Мой добрый товарищ Рома Минц проводит в Лондоне в январе трехдневный фестиваль (наконец-то). Это не "Возвращение" (невозвращение), это другой фестиваль. Так и называется — Another Music Festival.

В общем, три дня выдающихся сюрпризов, премьер, солистов, редкой музыки и всякого такого прочего, как только Рома и умеет. В частности, обратите внимание на английскую премьеру "Свинцового эха" Десятникова — несмотря на то, что это сочинение (изумительное), вообще-то, написано на английский и очень в Британии любимый текст Хопкинса, и написано давно, в 1990м, в Британии оно никогда не звучало.

А вообще все это собрано вокруг темы эмиграции, или, скажем шире, перемещений — Рахманинов, Энеску, Стравинский, Хиндемит, множество гораздо менее известных и более редких авторов — ну, в общем, программа изумительная.

Если вы в Лондоне — сходите. Если не в Лондоне — есть возможность помочь донатом или купить билет для друга, не пренебрегайте ею, такие вещи обязательно надо поддерживать. Финал московского "Возвращения" я буду помнить всю жизнь, но хорошо, что есть продолжение.

Всякие детали Рома прекрасно описывает в своем канале (см. ниже историю про Елену Лангер), но подписаться на него нужно не только за этим — это и просто упоительное чтение, когда у автора есть настроение и время что-нибудь написать.

https://anothermusicfestival.com/

Несмотря на то, что мы выросли в одном городе, с Леной Лангер я не был знаком в Москве. Мой телефон ей дали два моих знакомых перед её переездом в Лондон, где я уже жил несколько лет. Один из них при этом зачем-то сказал ей: «Но ты с ним общаться не будешь». Однако, поскольку других знакомых музыкантов в Лондоне у неё не было, то в 1998 году она всё-таки мне позвонила и позвала в гости.

Я пришёл, и она стала ныть что-то про «как хорошо в Московской консерватории, а вот как же она вот тут, а вот в Москве, а вот тут она же как». Её муж, уже работавший в Лондоне в банке, смотрел на меня умоляющим взглядом. Я вообще нытьё, если это не произведение искусства, не очень люблю, поэтому я дожевал свою еду и одним махом выдал ей подробный сравнительный анализ музыкальной среды там и там, не скупясь на эпитеты. Учитывая мою тогдашнюю молодость и рьяность, анализ этот мог звучать резковато.

После этого Ленин муж стал смотреть на меня с благодарностью, а Лена — с опаской. Когда я ушёл, Лена выразила сомнение, что наше общение продолжится, но тут уже муж твёрдо сказал, что желает видеть меня почаще в своём доме и вообще.

В общем, так или иначе, но на следующей нашей встрече я уже слушал её музыку, из которой что-то вскоре было переработано и исполнено мной с соответствующим посвящением. Ко второму фестивалю «Возвращение» в 1998 году Лена специально написала произведение Re-turn. Там были гобой, скрипка, клавесин и виолончель. Вскоре я играл на её выпускном экзамене в той самой Московской консерватории (кстати, для человека, который там никогда не учился, я сыграл подозрительно много экзаменов в этих стенах). Она играла мне свою музыку по телефону, я её ругал, а она никогда не обижалась.

Потом я играл две её камерные оперы, потом она писала мне мини-концерт с оркестром под названием «Плач», потом мы его записывали, она в аппаратной кормила грудью своего новорождённого сына, потом ещё много чего случилось, потом у неё обнаружили рак во время сочинения оперы "Развод Фигаро".

Премьера была в Кардиффе, это Уэльс. Я туда приехал уже из Москвы с маленьким тубусом, который вручил ей прямо в театре со словами: «Премьера ещё не случилась, а я тебе уже рецензию привёз». В тубусе был оригинал газеты «Правда» со статьёй «Сумбур вместо музыки».

Где-то между всем этим она написала вокальный цикл по заказу, на стихи Ли Марвуда (это было условием заказа). В цикле действие происходит в любовном треугольнике, в котором один из катетов был гомосексуален. Российскую премьеру этого сочинения мы сделали ровно в тот год, когда был принят первый из антигейских законов в РФ. Я не то чтобы боялся, но размышлял: прилетит — не прилетит. Ничего не прилетело, потому что кому какое дело, что там в Рахманиновском зале Консерватории происходит. Если бы кто-то стукнул, наверное, прилетело бы.

А цикл тот, между прочим, оказался одним из самых удачных её сочинений — трогательным и пробирающим до глубин. Две последние части были основаны на той самой пьесе, которую она в 1998 году написала для второго фестиваля «Возвращение». Гобоист, принимавший участие в английской записи, не мог сдержать слёз, когда мы это играли (в том числе и потому, что сюжет цикла повторял контуры его собственной судьбы). Диск вышел на Harmonia Mundi, но почему-то произведение это в самом Лондоне никогда не исполнялось.

21 января 2026 года это должно измениться.

R.I.P.

https://youtu.be/22Uf4-khGAk?si=qoQIaNoWGtY8DT9O

Дорогие ребята, с наступающим! Всем желаю спокойствия и чудес (и прекрасного слушания, конечно). Эту записку мне написала когда-то дочка, гляжу на нее перед каждым Новым годом.

Предновогодние хлопоты прошли под музыку группы "Весна на улице Карла Юхана". Повод, увы, грустный — умер Володя Бузин, ее основатель. Но зиме вообще и околопраздничным дням в частности эта музыка очень подходит, и, наверное, не все ее помнят или вообще знают. Я начал прям с первых альбомов, "Soft" и "K.U.Street Spring", оба 1997 года — времена easy listening, даунтемпо, трип-хопа и всякого такого. Странным образом, начал возвращаться к этой музыке в последние пару лет - что-то совсем невозможно слушать, а что-то неожиданно хорошо. Все это приветы из очень далекого прошлого, прекрасно помню все в деталях — одна пластинка вышла на лейбле "Экзотика", вторая - на Only records, лейбле потайного московского магазинчика "Онли" с самой модной на тот момент музыкой. Все это — и диски "Весны", и всякие релизы "Онли" (культовая кассета "Ночной поезд в Глазго" Санчеса) — лежит где-то в Москве, давно заархивированные воспоминания. Но тут вдруг ожили в совершенно другом пейзаже. Почитайте Шурика, он хорошо написал.

https://www.youtube.com/watch?v=TVa9anyQGiM&list=OLAK5uy_lSk4kXJKmU5oONd-q2LSwd-TOemQSk0M0&index=5

Пишут, что умер Володя Бузин — создатель и лидер дивной группы «Весна на улице Карла Юхана», во многом опередившей свое время, как Володя сам и считал: сейчас эти светлые романтические песни, сотканные из легких гитар и мерцающей электроники, только так могли бы заходить в тиктоки и работать на внеидеологическую ностальгию по советскому.

Сам Володя совок, впрочем, ненавидел, как и окружающую действительность. В нем вообще был этот контраст очень резкого, эмоционального, во многом грубого по отношению ко всему происходящему вокруг (и в музыке, и в политике) человека-комментатора — и невероятно тонкого музыканта, пишущего возвышенные, горние вещи о широких реках и космических просторах. Мы, можно сказать, поверхностно приятельствовали — после выхода последнего (увы) альбома «Весны» «P. S.» я делал им концерт-презентацию в «Икре», мы с Володей встречались и болтали, еще он много комментировал и статьи «Афиши», и мой фейсбук, обычно в своем специфическом сюрреалистически-агрессивном стиле. Еще, крайне скептически относясь ко всей пестуемой мной новой русской сцене, он вызвался сделать мастеринг для сборника Padla Bear Outfit, который мы выпускали на «Союзе» — никогда этого не забуду.

Тогда, в 2010 году, я взял у него интервью, из которого получился обширный монолог обо всей странной володиной карьере, в которой были и концерт Sonic Youth, и московская шугейз-сцена начала 1990-х, и клубная электроника конца 1990-х, и «легкая» музыка начала 2000-х, и инди-рок их конца. «Весна» везде успела побывать, но практически нигде не оставила заметных следов, и это чрезвычайно обидно. Это совершенно заповедные, сокровенные песни, которые переживают себя и свое чувство как чудо; мне почему-то кажется, что сегодняшним авторам, которые относятся к своей музыке похоже (допустим, «Тальник» или «Жарок») «Весна» может быть небезразлична. И кстати, это чудо как раз очень рождественское. Так что для того, чтобы послушать эти песни сегодня (в этом году всю дискографию как раз вернули на стриминги), есть не только печальный, но и светлый повод.

Можно начать с песни «Еще вчера», например. Моя любимая с последнего альбома. https://www.youtube.com/watch?v=uyxRONdDjKM

А вот то интервью с Володей из далекой весны 2010 года:
https://telegra.ph/Vladimir-Buzin-iz-Vesny-na-ulice-Karla-YUhana--o-svoej-i-chuzhoj-muzyke-12-25

Светлая память.

Рукописный русский разговорник Иоганна Штрауса (сына), составленный им во время гастролей его оркестра в Павловске под Петербургом.

Нимагу, скорей, да, ньет, бадисюда, тише, стой, язнай, тызнайт, карашо, очень карашо.

Via Андрей Золотов

Очень много пересечений с музыкой (про пустоту/паузы, в частности).

ООО, в Нью-йорке восстанавливают "What to wear" Майкла Гордона. Это великая, выдающаяся штука, instant masterpiece, почти никому неизвестная, потому что записи как не было, так и нет, только маленькие видеофрагменты. Но меня гипнотизирует совершенно, всегда показываю ее на лекциях. Это сочинение 2006 года, когда пост-рок был в моде, так что называется она пост-рок опера — ну, почему бы и нет, хотя я бы не сказал.

Если вы вдруг будете в Нью-Йорке 15-18 января, сходите обязательно. В новой версии участвует St. Vincent!

Ну и вообще обратите внимание на программу Bang on a can festival, там много прекрасного.

https://www.bam.org/whattowear

А вот этот 9-минутный отрывок. Шик.

https://youtu.be/kUIYG7DDhuk?si=FKim2xbFFV4ahz9k

И еще один
https://youtu.be/_JhTJjvqxpc?si=Am30wZxjYhP2iMrH