Вот так выглядела афиша концерта Михаила Бузина в Штутгарте. Как пел Скриптонит, я дарю стиль тем, кому до него нет дела.

Отличная программа - концерт через несколько дней.

"5 июля в Île Thélème состоится концерт пианиста Федора Амирова. Программа концерта — путешествие по самым нестандартным и революционным формам композиторской мысли XX века.

Это настоящая виртуальная карта современности: редко исполняемые фортепианные циклы Владимира Ребикова, Мортона Фелдмана, Жана Франсе, Эрвина Шульхофа, Тань Дуня, Джона Адамса — полные сарказма и рефлексии, тонкой чувственности и провокаций, экспериментов с джазом и фольклором.

Фортепианная музыка — лаборатория, в которой кипит и взрывается новая музыка, а форма цикла это лучший способ ее осмотреть со всех сторон. О чем думают современные композиторы? Лучше Федора Амирова об этом не расскажет никто.

Билеты на концерт:
https://bit.ly/3L8p0lz"

Минутка классики

https://stravinsky.online/dzhon_kieidzh_liektsiia_o_nichto

Через месяц в Гамбурге гражданин слева будет играть музыку гражданина справа — с хореографией Люсинды Чайлдз

7 июля Вера Воронежская играет в ДК Рассвет "Фуги выживания" — фуги Шостаковича, Хиндемита и Задерацкого (+ Станчинского). Мощная идея, мощная и нужная программа.

"Фуга — одна из самых сложных и математически выверенных музыкальных форм: даже самая короткая композиция в форме фуги бравирует многоярусной полифонией, в которой заданная тема переходит из голоса в голос, повторяясь и видоизменяясь. Как известно, первым, кто сочинил цикл из прелюдий и фуг во всех 24 тональностях, был И.С. Бах. С наступлением чувственного романтизма этот жанр уходит в тень — фуга стала считаться устаревшей, холодной, рассудочной и суховатой формой. Но XX век с его трагедиями и историческими катаклизмами как будто снова призывает музыку и человека вернуться к структурности.

В 1937 году на клочках телеграфных бланков заключенный в колымский лагерь Всеволод Задерацкий пишет цикл из 24 прелюдий и фуг. В то же время в Германии неугодный новому национал-социалистическому режиму Пауль Хиндемит сочиняет сонату, в которую вставляет две фуги, а затем, уже в Америке, «Ludus tonalis» — экспериментальный цикл из интерлюдий и фуг. В 1950-х годах, пережив волну гонений, Дмитрий Шостакович пишет свой цикл из 24 прелюдий и фуг — нарочито абстрактное и в то же время глубоко личное высказывание.

В концерте также прозвучит соната Алексея Станчинского, третья часть которой решена в форме фуги. Несмотря на то, что Станчинский не дожил до 1917 года, его произведения фактически были запрещены к исполнению советской властью, поскольку изданием сочинений композитора занимался репрессированный Сергей Жиляев.

Программа «Фуги выживания» — музыка для тех времен, когда нужно собраться и поместить себя в строгие рамки формы, музыка про стойкость и внутреннее сопротивление как противоположность конформизму".

https://dkrassvet.space/events/fugere/

ДК Рассвет в июле

7 июля - Вера Воронежская играет программу "Фуги выживания" — Шостакович, Хиндемит, Задерацкий

8 июля - Île Thélème Ensemble — с французской программой: Рамо, Равель, Дебюсси

12 июля - мировая премьера вокального цикла Бориса Филановского на стихи Игоря Булатовского

25 июля — и еще одна французская программа Île Thélème Ensemble: Мюрай, Лист, Форе (это очень красиво и умно)

27 июля - Ксения Леонидовна Федорова с авант-джазовым ансамблем Kubikmaggi

и заодно 4 августа - Полина Желиба играет Настасью Хрущеву и Сергея Ахунова

Ванда Ландовска играет для Толстого

"— Какую музыку вы слушаете? Я вижу, на проигрывателе стоит пластинка Билли Холидей...

— Да. «Sophisticated Lady» — великолепная вещь! Я люблю слушать Гайдна. Вообще мне кажется, музыка дает самые лучшие уроки композиции, полезные и для литературы. Хотя бы потому, что демонстрирует некие основополагающие принципы. Скажем, строгая трехчастная структура «кончерто гроссо»: одна быстрая часть, две медленные — или наоборот. И еще музыка приучает укладываться в отведенное время: все, что хочешь выразить, изволь вместить в двадцать минут... А чего стоит чередование лирических пассажей и легкомысленных пиццикато... и вся эта смена позиций, контрапунктов, развитие противоборствующих тем, бесконечный монтаж... Когда я только начал слушать классическую музыку, меня буквально околдовал непредсказуемый характер музыкального развития. В этом смысле Гайдн вне всякого сравнения: он абсолютно непредсказуем! (Долгая пауза.) Такая глупость...

Я часто думаю, насколько все бессмысленно — за двумя-тремя исключениями: писать, слушать музыку, пытаться думать. А остальное...

— Даже дружба?

— Дружба — вещь приятная. Я бы и еду тогда включил... (Смех.) Сколько бессмыслицы всю жизнь приходится делать: платить налоги, подсчитывать какие-то цифры, писать рекомендации, пылесосить квартиру... Помните, когда мы в прошлый раз сидели в кафе, барменша что-то стала доставать из холодильника, не важно что... открыла дверцу, нагнулась и начала там шуровать. Голова внутри, все остальное торчит наружу. И так стояла минуты две. Я посмотрел, посмотрел... и вообще как-то жить расхотелось!"
https://www.kommersant.ru/doc/2287472

Тем временем в рассылку Ника Кейва пришел стотысячный вопрос, и он звучит так: "Не хотели бы вы искупаться со мной в ананасовом желе? Дэмиен, Австралия".

Отвечает Ник Кейв:

"As the giggling gods of mischief would have it, the 100,000th question was yours, Damien, which I can do little with other than to answer, with respect, in the strongly negative"

Объявление о смерти Малера. Noted also as composer.

Просто вот такая пластинка воскресным вечером — Кейджа играют на гамелане (возвращая его в каком-то смысле к истокам).

Скрябин (и усы, которые свели его в могилу)

Жан Кокто, из книги "Призыв к порядку", 1926

"В два часа ночи Стравинский, Нижинский, Дягилев и я, забившись в фиакр, отправились в Булонский лес. Все молчали; стояла свежая, чудесная ночь. По запаху акаций мы поняли, что едем уже среди деревьев. Приехали на озера, и тут Дягилев, кутаясь в воротник из опоссума, проговорил что-то по-русски; я почувствовал, как притихли Стравинский и Нижинский, а когда кучер зажёг фонарь, увидел слезы на лице импресарио. Он продолжал говорить, медленно, неустанно.
— Что это? — спросил я.
— Пушкин.
Наступило долгое молчание, потом Дягилев прибавил ещё какую-то короткую фразу, и волнение моих соседей показалось мне столь сильным, что я не удержался и спросил о причине.
— Это нельзя перевести, — ответил Стравинский, — в самом деле нельзя, это слишком по-русски... слишком... Примерно так: «Поехать бы сейчас на острова...» Да-да, это так по-русски, потому что, видишь ли, как мы сейчас едем в Булонский лес, так у нас ездят на острова, и мы представили себе «Весну священную» на островах.
Это было первое упоминание о провале. Вернулись мы на рассвете. Трудно представить себе нежность и ностальгию этой троицы, и как бы ни проявлял себя Дягилев впоследствии, я никогда не забуду этот фиакр, его мокрое от слез крупное лицо и стихи Пушкина в Булонском лесу.
С той поездки началась наша настоящая дружба со Стравинским. Он вернулся в Швейцарию. Мы переписывались. Потом я задумал «Давида» и поехал к нему в Лейзен. (...)
Во время моей недавней встречи с русским поэтом Маяковским Стравинский был нашим переводчиком.
Разговор не клеился. Мы говорили не только на разных языках, но на языках разных эпох.
В стране, потрясённой до основания, литература тоже захвачена бурей. В ней преобладают идеи, поэты становятся политиками.
У нас после подобного кризиса на смену риторике неизбежно приходит ребус. Со временем он становится понятным, и борьба идёт вокруг таких тонкостей, что невнимательные или непосвящённые люди их просто не понимают.
Эта экономность, эта незаметная динамика напоминает работу машин, изготовляющих цинковые клише, когда огромный механизм приводит в движение крохотный резец.
Вот почему мощь наших великих эпох кажется иностранцам незначительной.
Вообразите, как выглядит фронда в глазах колосса — Маяковского!
Стравинский прилежно переводил. Лицо Маяковского ничего мне не говорило, это лицо младенца-богатыря. Зато на переводчика стоило посмотреть, его работа была этакой контрабандой: он в одиночку курсировал между двумя языками и отбирал товары по своему усмотрению.
В этом весь нынешний Стравинский. Тщетно пытался он прибавить тонкости речам русского и убавить моим, и, когда Маяковский ушёл, передо мной остался мой соотечественник".

В чем шутка, неясно, но почему-то смешно и так

Karlheinz Stockhausen with his daughter Julika, 1973 - Photo © Jacques Haillot

Хорошо подготовленные объекты:
Производство звука.

16 июля в 20:00 в фойе Электротеатра — звуковой перформанс с использованием подготовленных металлических объектов с элементами электроники. Каждый объект на сцене становится источником звука, который транслируется и подвергается обработке в реальном времени.

Таисия Радченко — шумовая установка

Дмитрий Шубин —препарированное фортепиано, электроника, объекты

Билеты

По промокоду
STUDENT
студентам предоставляется 50% скидка.

Это текст Гийома Аполлинера, он рисовал свои стихи от руки, то в виде птицы, то дерева. Именно он изобрел слово «сюрреализм», сверхреальность. Всех удивил, уйдя добровольцем воевать против «бошей» - немцев. Гибель его потрясла Францию, и его не смогли забыть.
Его текст проговаривает бестелесный голос, отлетевшая, неупокоенная душа.
Самое таинственное, что есть в zerolines.
https://www.youtube.com/watch?v=LFNG-M1LUgQ&t=114s

ЕСТЬ

Есть корабль
который увез
мою любимую вдаль

Есть в небе полдюжины длинных колбас
которые ночью
личинками будут казаться

Есть чужая подводная лодка
С ее неприязнью
К любимой моей

Есть вокруг меня множество маленьких елок
Сломанных взрывами
Бомб и снарядов

Есть солдат-пехотинец
ослепленный
удушливым газом

Есть обращенные в прах траншеи
Кельна Ницше
и Гете

Есть мое ожиданье письма
Что запаздывает
И заставляет меня волноваться

Есть в бумажнике несколько снимков
любимой
моей

Есть бредущие мимо
военнопленные
с мрачными лицами

Есть вблизи батарея
Прислуга которой
Хлопочет возле орудий

Есть почтарь войсковой
что рысцою
бежит по дороге

Есть по слухам шпион, что в местах этих рыщет
Невидимый как горизонт
С которым он слился

Есть высокий
Похожий на лилию
Бюст любимой моей

Есть один капитан
Который ждет с беспокойством
Какие вести с Атлантики телеграф принесет

Есть во мраке ночном солдаты
которые доски пилят
и сколачивать будут гробы

Есть в Мехико женщины
Которые с воплями молят
Маис у Христа
Обагренного кровью

Есть Гольфстрим
Такой благодатный
И теплый

Есть в пяти километрах
отсюда кладбище
что до отказа забито крестами

Есть повсюду кресты
И вблизи
И вдали

Есть плоды что растут
На кактусах диких
В Алжире

Есть длинные гибкие руки
Любимой
Моей

Есть чернильница
Которую я сделал из гильзы
И которую не разрешили отсюда отправить

Есть мое седло
Что мокнуть должно
Под дождями

Есть реки
Которые вспять
Не текут

Есть любовь
Которая нежно
Меня призывает

Был пленный бош
Который нес
Пулемет на спине

Есть на свете мужчины
Которые на войне
Никогда не бывали

Есть индусы
Которые с удивлением смотрят
На деревни Европы

И думают с грустью о тех
Кого быть может
Им не придется снова увидеть

Потому что искусство невидимости
Продвинулось сильно вперед
Во время последней войны

(Перевод Михаила Кудинова)


zerolines LIVE: 19 июля, двор Электротеатра Станиславский https://electrotheatre.ru/electrozone/event.htm?id=3396