Стравинский и его младший брат Гурий в Устилуге, 1909 г.

И еще одна цитата из "Музыкальной академии" — про миф "Камаринской". Все знают про то, что "русская симфоническая школа вся в “Камаринской”, подобно тому, как весь дуб в желуде", но про то, что в этом желуде камаринский мужик, вдрызг наклюкавшись, в блевотине лежит — наверное, не все.

«Русский концерт, составленный исключительно из произведений русских музыкантов, доныне казался делом невозможным, — писал Одоевский, выделяя ключевые слова курсивом в статье для газеты “Санкт-Петербургские ведомости”. — Ар­тист, дающий концерты, никогда не решится на исполнение музыки новой, о которой не протрубили иностранные журналы, которая явилась к нам не по почте, со всеми принадлежностями европейской известности, славы, — если угодно, шума и так называемого фурора. <…> Публика требует нового, ей дают старое, изношенное, по боязни, что она к новому не скоро привыкает. Сколько прекрасных свежих произведений таится в портфелях наших музыкантов, тогда как эти произведения могли бы украсить любой из европейских концертов!».

...
В громадной массе сюжетных разветвлений песни ясно выделились несколько разных тематических линий, причем каждая из них являла квинтэссенцию простонародного русского срамословия.

Самая благопристойная смаковала тему пьянства, хотя и здесь никак невозможно выйти за границы начальных строк, а при цитировании поневоле приходится прибегать к сокращению ненормативной лексики:

Ох ты, сукин сын, камаринский мужик,
Вдрызг наклюкавшись, в блевотине лежит,
Без порток лежит, попёрд<…>,
Его судорга подёргивает…

Другая линия открывалась столь же натуралистической картиной:
Ох ты, сукин сын, камаринский мужик,
Весь в дерме своём по улице бежит,
Он бежит, бежит, посвистывает,
Во все стороны подри<…>.

Наконец, еще одна линия, связывавшая между собой две известные плясовые песни — «Камаринскую» и «Барыню», — переводила фабулу в плоскость откровенно и непристойно отображаемого прелюбодеяния [18, 165–166].

В подобном контексте интерпретацию музыкального критика Ф. М. Толстого, изложенную им императрице Александре Фёдоровне, следует считать не огрубляющим толкованием, но дипломатической хит­ростью, призванной спасти реноме Глинки в глазах высшего света 9.

Полную правомерность опасений подтверждает эпизод, случившийся перед мос­ковским исполнением «Камаринской» 12 марта 1851 года, когда ввиду неприличия текста песни часть публики вышла из залы Большого театра. А рецензент среди похвал с дипломатичным недоумением посетовал: «Нельзя, впрочем, сказать, что вся публика с нетерпением дожидалась этого, уж очень понятного для всякого уха, проявления русской веселости… (здесь поставлено многоточие как фигура риторического умолчания. — Е. Л.) многие вышли перед началом Камаринского. Не хотим догадываться о причинах такого равнодушия и, что еще хуже, конфуза за русское национальное произведение»


(отсюда https://mus.academy/articles/kamarinskaya-glinki-i-ee-mifologiya-v-russkoy-kulture)

Это текст четырехлетней давности, но у текстов Росса срока годности нет.

"A few years ago, the scholar David Hunter made the disturbing discovery that George Frideric Handel was an investor in the Royal African Company, which transported more than two hundred thousand enslaved Africans to the Caribbean and the Americas".

https://www.newyorker.com/magazine/2020/09/21/black-scholars-confront-white-supremacy-in-classical-music

Ещё один пример фразы вида «мальчик склеил модель в клубе» - то есть гарантированно понимаемой не так, как задумано:

"Полно мне леденеть от страха,
Лучше кликну Чакону Баха..."
(Из ахматовской «Поэмы без героя»)