Сходил на очередной фестиваль Sonic Borderlines, посвященный, как отчасти следует из названия, соединению далеко лежащих идей. В данном случае — традиции игры на турецком танпуре (не путать с иранским или курдским, и тем более с индийской танпурой) и современной музыки. Оттоманский танпур — это такая громадная дура, с грифом примерно как у теорбы, но узким и длинным. Вечер (помимо воркшопа и дискуссии) был посвящен новым сочинениям для него. Ну, вещи, конечно, в разную силу (а Монтеверди под танпур, на мой вкус, и вовсе не удался), но ужасно обаятельно. И по-берлински - это km28, потайная комната в Нойкельне, зажатая между кафе. Вокруг адский движ, халяльные лавки, магазин свадебных платьев, ночная продажа кюнефе на развес (отличного, кстати) — а внутри обсуждают тонкую деколонизацию академической музыки.
❤17👍6🔥6🤣6
Forwarded from Музыкальная академия
📺 Как музыкальная культура стала важной частью идеологии сталинизма. Рассказывает музыковед Марина Раку #академическая_лекция
Сразу после Октябрьской революции музыкальная культура начала играть одну из ключевых ролей в процессе воспитания нового человека, гражданина молодого социалистического государства. В сталинский период такое положение вещей закрепилось.
Доктор искусствоведения Марина Раку рассказывает, какие программы и лозунги оказали влияние на общий культурный контекст в 1930-е – 1950-е годы, кто был идеологом музыкального образования и просвещения того времени и почему современному исследователю сложно адекватно интерпретировать эпоху сталинизма.
Лекция прошла в январе 2023 года в московском Музее истории ГУЛАГа.
🎥 Смотреть лекцию
Сразу после Октябрьской революции музыкальная культура начала играть одну из ключевых ролей в процессе воспитания нового человека, гражданина молодого социалистического государства. В сталинский период такое положение вещей закрепилось.
Доктор искусствоведения Марина Раку рассказывает, какие программы и лозунги оказали влияние на общий культурный контекст в 1930-е – 1950-е годы, кто был идеологом музыкального образования и просвещения того времени и почему современному исследователю сложно адекватно интерпретировать эпоху сталинизма.
Лекция прошла в январе 2023 года в московском Музее истории ГУЛАГа.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
YouTube
Лекция Марины Раку «Место музыкальной культуры в идеологии сталинизма»
Сразу после революции музыкальная культура оказалась в центре проекта воспитания нового человека и стала важнейшей частью идеологии. Эта роль еще больше закрепилась за ней на протяжении сталинского периода. Музыкальное образование стало одним из магистральных…
❤17👍6
Forwarded from Музыкальная академия
От анархиста и жертвы моды до русского пророка — так трансформировался образ Скрябина в русской прессе 1911–1917 годов
Музыковед Наталья Дундукова вчитывается в тексты современников Александра Скрябина и анализирует, как менялось восприятие искусства, идей и личности композитора. Она анализирует нескольких десятков статей, рецензий и некрологов как противников, так и поклонников Скрябина, в том числе знаковые тексты Леонида Сабанеева и Бориса Асафьева.
🟠 Несколько цитат из отзывов современников собрали в карточках.
Статью читайте на сайте «Музыкальной академии»
Музыковед Наталья Дундукова вчитывается в тексты современников Александра Скрябина и анализирует, как менялось восприятие искусства, идей и личности композитора. Она анализирует нескольких десятков статей, рецензий и некрологов как противников, так и поклонников Скрябина, в том числе знаковые тексты Леонида Сабанеева и Бориса Асафьева.
Статью читайте на сайте «Музыкальной академии»
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍9🔥5
И еще одна цитата из "Музыкальной академии" — про миф "Камаринской". Все знают про то, что "русская симфоническая школа вся в “Камаринской”, подобно тому, как весь дуб в желуде", но про то, что в этом желуде камаринский мужик, вдрызг наклюкавшись, в блевотине лежит — наверное, не все.
«Русский концерт, составленный исключительно из произведений русских музыкантов, доныне казался делом невозможным, — писал Одоевский, выделяя ключевые слова курсивом в статье для газеты “Санкт-Петербургские ведомости”. — Артист, дающий концерты, никогда не решится на исполнение музыки новой, о которой не протрубили иностранные журналы, которая явилась к нам не по почте, со всеми принадлежностями европейской известности, славы, — если угодно, шума и так называемого фурора. <…> Публика требует нового, ей дают старое, изношенное, по боязни, что она к новому не скоро привыкает. Сколько прекрасных свежих произведений таится в портфелях наших музыкантов, тогда как эти произведения могли бы украсить любой из европейских концертов!».
...
В громадной массе сюжетных разветвлений песни ясно выделились несколько разных тематических линий, причем каждая из них являла квинтэссенцию простонародного русского срамословия.
Самая благопристойная смаковала тему пьянства, хотя и здесь никак невозможно выйти за границы начальных строк, а при цитировании поневоле приходится прибегать к сокращению ненормативной лексики:
Ох ты, сукин сын, камаринский мужик,
Вдрызг наклюкавшись, в блевотине лежит,
Без порток лежит, попёрд<…>,
Его судорга подёргивает…
Другая линия открывалась столь же натуралистической картиной:
Ох ты, сукин сын, камаринский мужик,
Весь в дерме своём по улице бежит,
Он бежит, бежит, посвистывает,
Во все стороны подри<…>.
Наконец, еще одна линия, связывавшая между собой две известные плясовые песни — «Камаринскую» и «Барыню», — переводила фабулу в плоскость откровенно и непристойно отображаемого прелюбодеяния [18, 165–166].
В подобном контексте интерпретацию музыкального критика Ф. М. Толстого, изложенную им императрице Александре Фёдоровне, следует считать не огрубляющим толкованием, но дипломатической хитростью, призванной спасти реноме Глинки в глазах высшего света 9.
Полную правомерность опасений подтверждает эпизод, случившийся перед московским исполнением «Камаринской» 12 марта 1851 года, когда ввиду неприличия текста песни часть публики вышла из залы Большого театра. А рецензент среди похвал с дипломатичным недоумением посетовал: «Нельзя, впрочем, сказать, что вся публика с нетерпением дожидалась этого, уж очень понятного для всякого уха, проявления русской веселости… (здесь поставлено многоточие как фигура риторического умолчания. — Е. Л.) многие вышли перед началом Камаринского. Не хотим догадываться о причинах такого равнодушия и, что еще хуже, конфуза за русское национальное произведение»
(отсюда https://mus.academy/articles/kamarinskaya-glinki-i-ee-mifologiya-v-russkoy-kulture)
«Русский концерт, составленный исключительно из произведений русских музыкантов, доныне казался делом невозможным, — писал Одоевский, выделяя ключевые слова курсивом в статье для газеты “Санкт-Петербургские ведомости”. — Артист, дающий концерты, никогда не решится на исполнение музыки новой, о которой не протрубили иностранные журналы, которая явилась к нам не по почте, со всеми принадлежностями европейской известности, славы, — если угодно, шума и так называемого фурора. <…> Публика требует нового, ей дают старое, изношенное, по боязни, что она к новому не скоро привыкает. Сколько прекрасных свежих произведений таится в портфелях наших музыкантов, тогда как эти произведения могли бы украсить любой из европейских концертов!».
...
В громадной массе сюжетных разветвлений песни ясно выделились несколько разных тематических линий, причем каждая из них являла квинтэссенцию простонародного русского срамословия.
Самая благопристойная смаковала тему пьянства, хотя и здесь никак невозможно выйти за границы начальных строк, а при цитировании поневоле приходится прибегать к сокращению ненормативной лексики:
Ох ты, сукин сын, камаринский мужик,
Вдрызг наклюкавшись, в блевотине лежит,
Без порток лежит, попёрд<…>,
Его судорга подёргивает…
Другая линия открывалась столь же натуралистической картиной:
Ох ты, сукин сын, камаринский мужик,
Весь в дерме своём по улице бежит,
Он бежит, бежит, посвистывает,
Во все стороны подри<…>.
Наконец, еще одна линия, связывавшая между собой две известные плясовые песни — «Камаринскую» и «Барыню», — переводила фабулу в плоскость откровенно и непристойно отображаемого прелюбодеяния [18, 165–166].
В подобном контексте интерпретацию музыкального критика Ф. М. Толстого, изложенную им императрице Александре Фёдоровне, следует считать не огрубляющим толкованием, но дипломатической хитростью, призванной спасти реноме Глинки в глазах высшего света 9.
Полную правомерность опасений подтверждает эпизод, случившийся перед московским исполнением «Камаринской» 12 марта 1851 года, когда ввиду неприличия текста песни часть публики вышла из залы Большого театра. А рецензент среди похвал с дипломатичным недоумением посетовал: «Нельзя, впрочем, сказать, что вся публика с нетерпением дожидалась этого, уж очень понятного для всякого уха, проявления русской веселости… (здесь поставлено многоточие как фигура риторического умолчания. — Е. Л.) многие вышли перед началом Камаринского. Не хотим догадываться о причинах такого равнодушия и, что еще хуже, конфуза за русское национальное произведение»
(отсюда https://mus.academy/articles/kamarinskaya-glinki-i-ee-mifologiya-v-russkoy-kulture)
👍13❤9🤣4🔥2💔1