Еще раз запощу здесь эту прекрасную фотку Равеля, на этот раз в более приличном качестве

Берлин: это завтра, говорим с Борей.

СРЕДА, 20 ДЕКАБРЯ, 19:00
«Эмиграция и идентичность»

Публичный диалог композитора Бориса Филановского и музыкального критика Алексея Мунипова.

На чужую идентичность мы смотрим снаружи и видим нечто индивидуальное и целое. На свою мы смотрим изнутри и видим лоскутное одеяло: смесь влияний, связей, заимствований, краж, страхов, желаний. То есть – контекст. Когда наш внешний контекст меняется — например, в эмиграции, — что происходит с внутренним контекстом, определяющим такую двойственную штуку как идентичность?

Адрес: Brunnenstraße 9, 10119 Berlin
Звонок: Iceberg Coworking Space

В 1969 году, когда протестующие студенты заняли здание Франкфуртского института социальных исследований, Теодор Адорно вызвал полицию. Ученики сочли такой поступок своего учителя предательством и в отместку сорвали его курс "Введение в диалектическое мышление". Во время лекции три студентки обнажили перед профессором грудь и осыпали его лепестками роз. Потрясенный Адорно отменил все последующие лекции курса и уехал в Швейцарию работать над "Эстетической теорией". Там он и скончался от инфаркта.

На фото: Акция студенток, продемонстрировавших Теодору Адорно свою грудь (она же "Атака злых сисек"), которая потрясла философа Теодора Адорно 22 апреля 1969 года.

Искренне жалею, что не смог посмотреть восстановленную версию. Правда, тут вот пишут, что из нее «исключили наиболее одиозные страницы сочинения и прежде всего заключительный маршеобразный апофеоз Сталину («Вперед, друзья! Сталин нас поведет!»)». И финал, где участвуют 500 человек и Комиссар на белом коне. Это они, конечно, зря. Кастелуччи бы умылся слезами.

Давно хотел посмотреть эту программу, но получилось только сейчас. Отставим в сторону эмоциональную часть (которую вы легко можете представить, сопоставив вместе Веру Полозкову, Александра Маноцкова и переполненный берлинский театральный зал, набитый людьми, которые еще вчера составляли славу театра, кино и смежных искусств немного в другой стране и в котором Вера узнавала своих давних знакомых в партере, не видя их, по голосам и смеху) и сфокусируемся просто на форме — удивительно, как разнообразен может быть вечер, который со стороны выглядит как «композитор с бас-гитарой подыгрывает чтению стихов». Не подыгрывает и не чтению, это вечер-концерт, там нет ни одной немузыкальной секундочки, а начинается он вообще с получасовой, дико изобретательной монтажной вещи, которую Александр Платонович называет ораторией. Ну и вообще — Вера много поет (причем поет-поет, а не то что), они читают стихи друг друга, и более того, там был блок детских стихов, некоторые совершенно на разрыв аорты (может быть, не все знают, что Александр Платонович пишет стихи, хотя вы с ними точно знакомы, если слушали его песенные программы). В некоторых своих частях это похоже на Last Poets, иногда — на Silent Poets, чуть-чуть на группу Japan, а по большей части ни на что не похоже. Удивительное количество театральных выдумок и каких-то неожиданных жанров: вот Вера в компании басовой партии декламирует-полупропевает свой текст, и в нем уже просвечивает песня, но как бы мерцая, а потом Маноцков поет уже оформившуюся песню с этим же текстом, и она как будто вылупляется прямо у нас на глазах. Собственно, программа поэтому и называлась «Антифоны», но сейчас эта идея — только часть гораздо большей истории. Которую, наверное, как раз историки и будут изучать, пусть даже и на каких-нибудь малочисленных семинарах. Потому что хоть в зале и было, очевидно, достаточное количество именно что фанатов стихов Веры, это была встреча не с ними. А с местом и временем.

PS: Невероятное количество людей крикнули «Да!» в ответ на вопрос «есть ли украинцы в зале?». Вопрос был подводкой к финальной песне, «Пливи, рибо, пливи» на стихи Жадана. Когда-то в другой жизни я устраивал концерт Александра Платоновича в Еврейском музее г. Москвы, в рамках нашей выставки «Игра с шедеврами», сидел и подпевал. Выставка была про эмоции, и концерт назывался «Я так чувствую». Что я по этому поводу сейчас чувствую — несложно догадаться. Немножко видео на память сохраню.

1961 г. И это, видимо, Ливанов.

Сегодня 165 лет со дня рождения Пуччини — и вот он смотрит на нас как на не оправдавших доверие.

Максимальное внимание хочу привлечь к этому концерту. Я придумал эту штуку года два назад, и все-таки она состоится: Руст Позюмский, Алиса Тен, Марфа Семенова и расширенный виольный консорт играют музыку, основанную на basso lamento, печальном нисходящем басовом риффе из четырех нот — в диапазоне от Монтеверди и Перселла до Coil, Tuxedomoon, Bjork и Radiohead. Вспомните «Hit the road, Jack!» Рэя Чарльза и «Lamento della ninfa» — вот это он. Я этот плейлист составил давно, у меня есть про это лекция, однажды даже «Виртуозов Москвы» заставил импровизировать на basso lamento и запись русского плача из коллекции Московской консерватории, но вот, наконец, будет целый концерт (концерт мечты). 30 января, ДК Рассвет

«Basso lamento, повторяющаяся музыкальная фигура из четырех нисходящих нот и ее вариации — одна из самых популярных, долгоживущих и узнаваемых конструкций в истории музыки. Этот мотив известен как минимум последнюю тысячу лет — от мадригалов до арт-рока, от Моцарта и фламенко до блюза и трип-хопа. Если мы слышим эту нисходящую конструкцию, часто в виде басового рифа — значит, музыка говорит о чем-то печальном, от несчастной любви до неожиданной смерти. Lamento — это плач, и очевидно, бесконечная популярность этой формулы связана с тем, что она буквально повторяет мелодический контур рыданий. Не случайно практически идентичную мелодическую конструкцию можно найти в плачах и жалобных песнях самых разных регионов, от России до Папуа — Новой Гвинеи.

Следы basso lamento легко расслышать уже в литургических средневековых драмах, но широчайшее распространение он получил на рубеже XVI и XVII веков. «Если предмет печален, ноты должны идти медленно и тяжело, — писал английский композитор Томас Морли в своем трактате «Простое и легкое введение в практику музыки» (1597). — Если ваша песенка говорит о чем-то низком, о падении, глубинах ада и всяком прочем в том же духе, музыка также должна опускаться». Три с половиной века спустя музыковед Роберт Мюллер-Хартман посвятит basso lamento статью с красноречивым названием «Музыкальный символ смерти».

Специально для ДК Рассвет ансамбль Novoselie, специализирующийся на барочной музыке, составил удивительную программу, в которой сочетается музыка разных эпох, основанная на basso lamento. Монтеверди и Бьорк, Перселл и Radiohead, Бах и Coil, французский барочный композитор Анри Десмаре и группа Tuxedomoon: это вечер печали и меланхолии, и одновременно — большой слет далеких музыкальных родственников, не подозревающих о существовании друг о друга.

«Приятны слезы, что Музыка льет» (из предисловия к сборнику пьес Джона Доуленда). «Эта ниспадающие музыкальные фигуры похожи на плач и на то, как мы опускаем плечи, когда рыдаем. И в то же время они помогают выйти из лабиринта отчаяния; через повторяющийся ритуал оплакивания мы укрощаем границы эмоций, придаем форму внутреннему хаосу» (Алекс Росс. «Чакона, ламенто, блюз»).

ПРОГРАММА
King Crimson. Epitaph
Radiohead. Exit
Coil. Going up
Björk. Sun in my mouth
Tuxedomoon. In the manner of speaking
Massive Attack. Teardrop
Нина Симон. I’m feeling good
Эндрю Ллойд Уэббер. Try not to get worried («Иисус Христос — суперзвезда»)
Рей Чарльз. Hit the road jack
Эндрю Ллойд Уэббер. I only want to say («Иисус Христос — суперзвезда»)
Led Zeppelin. Babe I’m gonna leave you

Клаудио Монтеверди. Lamento della ninfa
Генри Перселл. Dido’s Lament
Иоганн Себастьян Бах. Mein Freund ist mein
Анри Десмаре. Ah! Que le sommeil est charmant
Иоганн Филипп Кригер. Einsamkeit
Генрих Игнац Франц фон Бибер. Passacaglia g-moll («Rosary Sonatas»)»

https://dkrassvet.space/events/lamento/

Вот он

Витольд Лютославский:

«В тысячный раз повторяю: музыка не выражает никаких конкретных чувств. Она создаёт только формальные рамки, которые каждый заполняет эмоциями, которые он может себе позволить. Это, например, поясняет слёзы подлецов и негодяев, слушающих музыку Моцарта".

"Человеческий слух — совершенно беспомощный орган чувств. Мы можем закрыть глаза, если нам не хочется смотреть, не есть, если нам не нравится вкус, не прикасаться, если что-то нас обжигает. Но если мы не хотим слышать, бесполезно затыкать уши и даже залеплять их воском. Звук проникает сквозь череп»