Выходит в октябре

Вакансия для тайных и явных индусов в Москве

Сходил на предпремьерный показ пьесы "Best funeral ever (my russian funeral)". Это, по сути, моноспектакль Natasha Borenko (драматургия — Лидия Голованова, сценография — Ksenia Peretrukhina), и это, наверное, самый нежный, очаровательный (и смешной!) спектакль, который я видел за последнее время, где-то между стенд-апом и партисипаторными практиками. При том, что это спектакль про репетицию похорон. Понятно, что в нынешнем контексте это обрастает самыми разными смысловыми слоями, и смотреть его тоже можно по-разному, но, по-моему, все возможные неловкие ситуации и трактовки сама Наташа в ходе спектакля снимает наилучшим из возможных способов. Хотя бы потому, что это очень личное, интимное и прямое высказывание. Надо еще сказать, что поскольку в спектакле непосредственно участвуют зрители (no pressure, это по желанию, нередкой безжалостности пост-драматического театра тут нет, но я, кстати, рекомендую), каждый показ должен быть - и наверняка будет - непохож на предыдущий. Вчера "труппа" была страшно колоритной, наверняка и дальше так будет, это свойство города.

Сегодня и завтра два показа, если вы в Берлине — сходите, не пожалеете, правда. Билеты недорогие, я бы даже и с подростками рекомендовал.

Ну и маленькая деталь: для спектакля про похороны нашли театральную площадку, которая раньше, натурально, и была залом для отпеваний, и она соседствует с частным кладбищем, которое тоже, в некотором смысле, часть сценографии. Весь фасад здания в пулевых и артиллерийских отметинах — здесь шли уличные бои, ну, так все и оставили. То есть для меня, честно говоря, пьеса началась еще на улице.

https://www.ballhausost.de/best-funeral-ever

Сижу, готовлюсь к лекции - нашел в книжке Эйнштейна прекрасное.

"В качестве дополнительного свидетельства высокомерия современников Моцарта, в частности, берлинцев, приведем высказывание некоего анонима — полагаем, что ни в одной биографии Моцарта оно отсутствовать не должно. Восторженное суждение Бернгарда Ансельма Вебера о «Дон-Жуане», напечатанное в «Musikalisches Wochenblatt» (1792), заставило этого анонима выступить с такого рода порицанием: «Его суждение о моцартовском „Дон-Жуане" крайне преувеличенно и односторонне. Никто не станет отрицать, что Моцарт человек больших талантов и опытный, содержательный и приятный композитор. Но я не знаю ни одного основательного знатока искусств, который считал бы его корректным, а тем более вполне законченным композитором, и уж, конечно, ни один критик, обладающий вкусом, не станет утверждать, что по отношению к поэзии Моцарт является правильно и тонко мыслящим музыкантом»."

Передаю всем неспящим и лишенным вкуса подписчикам привет. В вашу честь играет моя самая любимая ария некорректного и не вполне законченного композитора. Жду ваши встречные варианты в комментариях)

Образовательный проект «Нефилим» устраивает однодневную экскурсию в Клин, в музей-заповедник Чайковского. Смысловой центр поездки — кураторская экскурсия по выставке «Чайковский. Симфония Жизнь» с куратором Адой Айнбиндер. Ада — хранитель архива Чайковского в этом музее, научный руководитель Академического полного собрания сочинений Чайковского и автор книжки про Чайковского в серии ЖЗЛ. В общем, походить с ней по музею (и потом погулять по Клину) — идея хорошая. Первая экскурсия — 3 июня.

Билеты и подробная информация об экскурсии тут:
https://nephilim-lectorium.timepad.ru/event/2433095/

Хо-воу-воу-воу-полегче!

про восточность русской музыки - любимая цитата.

«Стасов, "Наша музыка". 1882 г.
«В связи с элементом народным, русским, есть другой элемент, составляющий характерное отличие новой русской музыкальной школы. Это элемент восточный. Нигде в Европе он не играет такой выдающейся роли, как у наших музыкантов. Редкие попытки Моцарта, Бетховена, Вебера и некоторых других, писавших пьесы "alla turca", попытки их создать нечто восточное {Моцарт в опере "Похищение из сераля", Бетховен в музыке к драме "Афинские развалины", Вебер в опере "Оберон". -- В. С.} свидетельствовали только об интересе их авторов к восточному элементу, но никогда не достигали своей цели. Фелисьен Давид побывал уже сам на Востоке и внес в свою оду-симфонию "Пустыня" несколько действительно восточных мелодий и даже иногда с действительно восточным складом, но он был мало талантлив и не создал ничего крупного. У новых русских музыкантов дело было совсем иное. Одни из них и сами видели Восток (Глинка и Балакирев, бывшие на Кавказе), другие хотя и не ездили на Восток, но всю жизнь были окружены восточными впечатлениями и потому выпукло и ярко передавали их. В этом они разделяли общую русскую симпатию ко всему восточному. Оно и не мудрено, когда такая масса всего восточного всегда входила в состав русской жизни и всех ее форм и давала ей такую особую характерную окраску. Уже Глинка чувствовал это и потому говорил в своих "Записках": "Нет сомнения, наша русская песнь есть дитя Севера, а несколько передана и жителями Востока". Вследствие того, как у Глинки многие из лучших его созданий наполнены элементом восточным, так наполнены им и многие лучшие создания всех его наследников и продолжателей. Видеть в этом только странную прихоть и каприз русских композиторов (как это делали много раз наши критики музыкальные) смешно и близоруко»

Вот тоже вопрос оптики. Белоэмигрантская пресса громит советский авангардный театр и «советского шута Мейерхольда, прославившегося кощунственной переделкой Ревизора». «Вот до чего доведен театр в России на 12-й год большевистского владычества».

Пишет Руст Позюмский (а я присоединяюсь):

Дорогие друзья!
Спешу сообщить о грядущих музыкальных событиях!
30 мая в ДК Рассвет - вновь, созданный силой обстоятельств монстр, сильно неравнодушный к французской музыке 18 века. Frankenstein ensemble в своём золотом составе, а именно: Алиса Тен, Марфа Семёнова, Марина Катаржнова, Дарья Борковская и аз есмь с программой "Уроки скорби". Ибо скорбь в излюбленную нами эпоху не была чувством, которого стремились избегать. Она была неотъемлемой частью эмоционального мира человека 18 века и дарила ту глубину человеческим радостям, которая без неё, возможно была бы недостижима. Печалиться надо было уметь достойно и изысканно. И существовал специальный жанр, основанный на знаменитом тексте "плача Иеремии" и исполнявшийся на страстной неделе, который так и назывался - "уроки скорби", или, как вариант перевода "чтения впотьмах".
Страстная неделя, казалось бы, давно прошла и нас, как будто, можно было бы упрекнуть в том, что мы малость припоздали, но поскольку вся наша жизнь теперь, в некотором роде, как одна большая страстная неделя, то и "уроки скорби" актуальны фактически ежедневно.
И учить нас этому полузабытому чувству, ибо скорбь это не отчаяние и не уныние и не депрессия, а совсем другое чувство, будут Мишель Делаланд и Франсуа Куперен, ещё при жизни названный великим, что согласитесь не часто бывает. Наряду с духовными циклами Делаланда и Куперена в исполнении Алисы Тен, прозвучит и светская инструментальная музыка, которая несмотря на свой придворный характер пронизана тем же чувством, что и страстные песнопения. Это снова будет Франсуа Куперен и его сюита для виолы и баса, клавесинные пьесы Луи Куперена, знаменитая "Могила скорбей" Жана де Сент-Коломба, а также скрипичная соната Жана-Мари Леклера в исполнении блистательной Марины Катаржновой.
Дабы оттенить и придать большую глубину барочным печалям в исполнении Алисы Тен и Марфы Семёновой прозвучат опусы Жиля Беньшуа, Жоскена Депре, Гийома Дюфаи и Гийома же де Машо, наполненные всё тем же чувством, но переданным языком эпохи Возрождения, что позволяет взглянуть на него с какой-то другой стороны!
Пост неожиданно получился длинным, поэтому в качестве бонуса дочитавшим до конца, сообщаю, что начало в 19.30 и мы будем рады видеть вас!)
https://dkrassvet.space/events/frankenstein-2/

Арнольд Шенберг:

Число людей, способных понимать язык музыки как таковой, относительно невелико. Предположение, согласно которому музыкальное произведение должно вызывать те или иные accoциации, в противном случае оно останется непонятым, ничего не породит, так распространено, как может быть распространено все фальшивое и банальное. Ни к одному из искусств не предъявляют подобных требований, довольствуясь воздействием его материала. Причем, конечно, в других искусствах ограниченным возможностям восприятия недостаточно духовно развитой категории людей противостоит материальное, изображенный предмет. Так как в музыке отсутствует непосредственно познаваемое, одни ищут в ней формально прекрасное, другие — поэтические прообразы. Даже Шопенгауэр , давший исчерпывающее определение сущности музыки и высказавший удивительную мысль: «Композитор обнажает сокровеннейшую суть мира и высказывает глубочайшую истину, пользуясь языком, неподвластным разуму, он начинает блуждать, пытаясь перевести на язык наших понятий особенности языка, неподвластного разуму, подобно тому, как магнетическая сомнамбула рассуждает о вещах, о которых, бодрствуя, она не имеет ни малейшего понятия». Хотя композитору должно было бы быть ясно, что перевод на язык наших понятий, на язык человека, — это абстракция, редукция до познаваемого, утрата самого главного — языка мира, который должен оставаться непонятым, должен лишь ощущаться. Ho Шопенгауэр правомерен в своих поисках, его цель как философа представить сущность мира, его необозримое богатство посредством понятий, за которыми слишком легко просматривается их нищета. Так же прав и Вагнер , который, желая дать среднему человеку представление о том, что он как музыкант видит непосредственно, подставлял программы под симфонии Бетховена

Ho такой пример становится губительным, как только он приобретает всеобщее значение. Тогда его смысл превращается в свою противоположность: в музыке ищут событийное, эмоциональное, словно она должна заключать в себе эти понятия. В действительности же у Вагнера плодотворно опосредованное через музыку понимание «сущности мира», побуждает его к свободному переложению чисто музыкального в материале другого искусства. Ho события и эмоции, нашедшие отражение в поэзии, отсутствуют в музыке, они для нее — лишь строительный материал, которым художник пользуется лишь потому, что его искусству, связанному с этим материальным, отказано в непосредственной, ничем не омраченной чистой выразительности.

Так как способность к чистому видению крайне редка и встречается лишь у людей высокоразвитых, понимаешь, в какой ситуации оказываются обычно те из друзей искусства, что стоят на самой низшей ступени развития, сталкиваясь на пути к наслаждению музыкой с непредвиденными непреодолимыми сложностями. Наши партитуры с каждым днем труднее читать, относительно редкие исполнения столь мимолетны, что даже у самых чутких и чистых они оставляют лишь беглые впечатления, критик же, который должен информировать о произведении, судить о нем, часто лишен способности живо представить себе партитуру, выполнить свои обязанности с той профессиональной честностью, которая во всяком случае не позволит ему навредить. Абсолютно беспомощно противостоит он чисто музыкальному воздействию и потому охотнее пишет о музыке, так или иначе связанной с текстом: о программной музыке, песнях, операх и т. д. Наблюдая за театральными капельмейстерами, у которых хотелось бы что-нибудь узнать о музыке новой оперы, слышишь, как они болтают о либретто, сценическом воздействии, об исполнителях. С той поры как музыканты стали образованными и начали думать о том, что в подтверждение своей образованности они должны избегать специальных узких тем, вряд ли появилось больше таких, с которыми можно говорить о музыке! Ho Вагнер, написавший невероятно много о чисто музыкальном и на которого очень охотно ссылаются, я убежден, обязательно дезавуировал бы выводы, сделанные из его ложно понятых положений.

Шёнберг А. Отношение к тексту

Матч, в котором все мы до сих пор участвуем

https://www.youtube.com/watch?v=NZPzGl-b51c

интересно, кто придумывал логотип Большого в конце 1920-х? Осознала, что не знаю, а надо бы.

Сегодня, кстати, 210 лет со дня рождения Вагнера. Цитат из его письма российской пианистке Марии Калержи-Мухановой после российских гастролей (via Муз.Академия)