Ленинградская музыкальная молодежь, 22 июня 1964 г. Слева стоит Соломон Волков, справа — Александр Кнайфель. Сидит (крайний справа) Валерий Арзуманов

Лучшие записи «Весны священной» по версии BBC Music. Петер Этвёш на первом месте.

https://www.classical-music.com/features/works/stravinskys-rite-spring-guide-and-best-recordings/

Густаво Дудамель в Берлинской филармонии. «Американский вечер»: современная вещь мексиканки Габриэлы Ортиз, концерт для фортепиано и оркестра аргентинца Альберто Хинастеры 1968 года - и вторая симфония Айвза. Ортиз — бодрая тональная латиноамериканская вещь про все сразу и бегущая во все стороны одновременно (то классические клавесы 3+2, то все распадается как в спектральных вещах). Хинастера - торжество послевоенного авангарда, 12-тоновой техники и одновременно — лиризма, хитовости и того-сего (финал этого концерта переанжировали Emerson, Lake & Palmer — не знаю другого такого примера).

Вторая симфония Айвза - симфония с непростой судьбой: написана в 1897-1902м, впервые исполнена Бернстайном в 1951-м, Айвз - который тогда еще был жив - отказался придти на премьеру и слушал в радиотрансляции. Публика была в восторге, автор, говорят, плевался, что, вероятно, было вызвано тем, что Бернстайн волюнтаристски забил на авторские указания, урезал финал, изменил оркестровку, а в партитуре потом насчитали более тысячи (!) ошибок. Нормальную критическую редакцию партитуры издали только в 2000-м. В общем, это убаюкивающая - поначалу - романтическая вещь, упивающаяся американским патриотизмом и псевдоцитатами из популярных песен, но примерно к середине она начинает нестись галопом и уходит в разнос, которого от Айвза и ожидаешь (когда оркестровые облака летят по филармоническому небу параллельно и все время сталкиваются животами). Т.е. сначала все время напоминаешь себе, что это очень ранний Айвз, а потом уже приходится напоминать, что это на границе 19 и 20 века написано.

Все вместе ужасно духоподьемно. Дудамель раньше все время повторял в интервью «я не молодой дирижер», теперь уже это и так видно, но энергичный ужасно, и его явно в Берлине любят. Вообще, атмосфера, как на футбольном матче, т.е. свист и стоячие овации не только ему, но и буквально всем, вплоть до последнего валторниста (которые, конечно, там не последние люди). В общем, команда играет на домашнем стадионе, такое ощущение. В антракте видел гражданина, пришедшего в филармонию в зеленых футбольных труселях — всем абсолютно ок.

Ну а на выходе, примерно там, где стоят одинокие курильщики, обсуждают Айвза и ждут такси, тихо светится мемориал памяти жертв программы принудительной эвтаназии — штаб-квартира этого процесса находилась буквально на этом месте. Часть праздной публики останавливается и читает (там абсолютный, кромешный ужас, поточные убийства детей с СДВГ, которых сейчас в любом классе хватает, все это сразу после 1933-го, а обосновано и более ранними «научными» трудами, описано все исключительно безжалостно к «обычным врачам» и тп. Как всегда бывает в таких материалах, много совершенно безнаказанного зла, никакого возмездия так и не дождавшегося). Эти, чисто берлинские эмоциональные качели можно попробовать описать словами, но музыка все-таки лучше справляется.

Выходит в октябре

Вакансия для тайных и явных индусов в Москве

Сходил на предпремьерный показ пьесы "Best funeral ever (my russian funeral)". Это, по сути, моноспектакль Natasha Borenko (драматургия — Лидия Голованова, сценография — Ksenia Peretrukhina), и это, наверное, самый нежный, очаровательный (и смешной!) спектакль, который я видел за последнее время, где-то между стенд-апом и партисипаторными практиками. При том, что это спектакль про репетицию похорон. Понятно, что в нынешнем контексте это обрастает самыми разными смысловыми слоями, и смотреть его тоже можно по-разному, но, по-моему, все возможные неловкие ситуации и трактовки сама Наташа в ходе спектакля снимает наилучшим из возможных способов. Хотя бы потому, что это очень личное, интимное и прямое высказывание. Надо еще сказать, что поскольку в спектакле непосредственно участвуют зрители (no pressure, это по желанию, нередкой безжалостности пост-драматического театра тут нет, но я, кстати, рекомендую), каждый показ должен быть - и наверняка будет - непохож на предыдущий. Вчера "труппа" была страшно колоритной, наверняка и дальше так будет, это свойство города.

Сегодня и завтра два показа, если вы в Берлине — сходите, не пожалеете, правда. Билеты недорогие, я бы даже и с подростками рекомендовал.

Ну и маленькая деталь: для спектакля про похороны нашли театральную площадку, которая раньше, натурально, и была залом для отпеваний, и она соседствует с частным кладбищем, которое тоже, в некотором смысле, часть сценографии. Весь фасад здания в пулевых и артиллерийских отметинах — здесь шли уличные бои, ну, так все и оставили. То есть для меня, честно говоря, пьеса началась еще на улице.

https://www.ballhausost.de/best-funeral-ever

Сижу, готовлюсь к лекции - нашел в книжке Эйнштейна прекрасное.

"В качестве дополнительного свидетельства высокомерия современников Моцарта, в частности, берлинцев, приведем высказывание некоего анонима — полагаем, что ни в одной биографии Моцарта оно отсутствовать не должно. Восторженное суждение Бернгарда Ансельма Вебера о «Дон-Жуане», напечатанное в «Musikalisches Wochenblatt» (1792), заставило этого анонима выступить с такого рода порицанием: «Его суждение о моцартовском „Дон-Жуане" крайне преувеличенно и односторонне. Никто не станет отрицать, что Моцарт человек больших талантов и опытный, содержательный и приятный композитор. Но я не знаю ни одного основательного знатока искусств, который считал бы его корректным, а тем более вполне законченным композитором, и уж, конечно, ни один критик, обладающий вкусом, не станет утверждать, что по отношению к поэзии Моцарт является правильно и тонко мыслящим музыкантом»."

Передаю всем неспящим и лишенным вкуса подписчикам привет. В вашу честь играет моя самая любимая ария некорректного и не вполне законченного композитора. Жду ваши встречные варианты в комментариях)

Образовательный проект «Нефилим» устраивает однодневную экскурсию в Клин, в музей-заповедник Чайковского. Смысловой центр поездки — кураторская экскурсия по выставке «Чайковский. Симфония Жизнь» с куратором Адой Айнбиндер. Ада — хранитель архива Чайковского в этом музее, научный руководитель Академического полного собрания сочинений Чайковского и автор книжки про Чайковского в серии ЖЗЛ. В общем, походить с ней по музею (и потом погулять по Клину) — идея хорошая. Первая экскурсия — 3 июня.

Билеты и подробная информация об экскурсии тут:
https://nephilim-lectorium.timepad.ru/event/2433095/

Хо-воу-воу-воу-полегче!

про восточность русской музыки - любимая цитата.

«Стасов, "Наша музыка". 1882 г.
«В связи с элементом народным, русским, есть другой элемент, составляющий характерное отличие новой русской музыкальной школы. Это элемент восточный. Нигде в Европе он не играет такой выдающейся роли, как у наших музыкантов. Редкие попытки Моцарта, Бетховена, Вебера и некоторых других, писавших пьесы "alla turca", попытки их создать нечто восточное {Моцарт в опере "Похищение из сераля", Бетховен в музыке к драме "Афинские развалины", Вебер в опере "Оберон". -- В. С.} свидетельствовали только об интересе их авторов к восточному элементу, но никогда не достигали своей цели. Фелисьен Давид побывал уже сам на Востоке и внес в свою оду-симфонию "Пустыня" несколько действительно восточных мелодий и даже иногда с действительно восточным складом, но он был мало талантлив и не создал ничего крупного. У новых русских музыкантов дело было совсем иное. Одни из них и сами видели Восток (Глинка и Балакирев, бывшие на Кавказе), другие хотя и не ездили на Восток, но всю жизнь были окружены восточными впечатлениями и потому выпукло и ярко передавали их. В этом они разделяли общую русскую симпатию ко всему восточному. Оно и не мудрено, когда такая масса всего восточного всегда входила в состав русской жизни и всех ее форм и давала ей такую особую характерную окраску. Уже Глинка чувствовал это и потому говорил в своих "Записках": "Нет сомнения, наша русская песнь есть дитя Севера, а несколько передана и жителями Востока". Вследствие того, как у Глинки многие из лучших его созданий наполнены элементом восточным, так наполнены им и многие лучшие создания всех его наследников и продолжателей. Видеть в этом только странную прихоть и каприз русских композиторов (как это делали много раз наши критики музыкальные) смешно и близоруко»

Вот тоже вопрос оптики. Белоэмигрантская пресса громит советский авангардный театр и «советского шута Мейерхольда, прославившегося кощунственной переделкой Ревизора». «Вот до чего доведен театр в России на 12-й год большевистского владычества».