Forwarded from ножик арнонкура
Молодой вице-капельмейстер Франц Йозеф Гайдн сочинил в 1765 Каприччио (на деле скорее просто обработку) на тему австрийской народной песни "Acht Sauschneider müassn sein".
В соль мажоре.
Краткий перевод: чтобы кастрировать кабана, нужно восемь кастраторов кабанов.
Как догадался проницательный читатель, это что-то вроде профессионального гимна австрийских кастраторов кабанов.
Зальцбургских, если точнее.
Полный текст:
Acht Sauschneider müassn sein, müassn sein, wenns an Saubärn wulln schneidn.
Zwoa vorn und zwoa hintn,
zwoa holtn, uana bintn
und uana schneidt drein, schneidt drein,
iahna achti müassn sein.
Siebn Sauschneider müassn sein, müassn sein,
wenns an Saubärn wulln schneidn...
(См. подробнее, любознательный читатель)
А в 1797 знаменитый, умеренно свободный и довольно старый композитор Гайдн написал вариации на собственную тему - австрийский гимн "Боже, храни императора Франца".
И тоже в соль мажоре.
История без морали, а также без смысла, логики, эксклюзивности и просветительской цели. Кто дочитал - тот молодец.
Для вас играет Роналд Браутигам.
Доброе утро.
В соль мажоре.
Краткий перевод: чтобы кастрировать кабана, нужно восемь кастраторов кабанов.
Как догадался проницательный читатель, это что-то вроде профессионального гимна австрийских кастраторов кабанов.
Зальцбургских, если точнее.
Полный текст:
Acht Sauschneider müassn sein, müassn sein, wenns an Saubärn wulln schneidn.
Zwoa vorn und zwoa hintn,
zwoa holtn, uana bintn
und uana schneidt drein, schneidt drein,
iahna achti müassn sein.
Siebn Sauschneider müassn sein, müassn sein,
wenns an Saubärn wulln schneidn...
(См. подробнее, любознательный читатель)
А в 1797 знаменитый, умеренно свободный и довольно старый композитор Гайдн написал вариации на собственную тему - австрийский гимн "Боже, храни императора Франца".
И тоже в соль мажоре.
История без морали, а также без смысла, логики, эксклюзивности и просветительской цели. Кто дочитал - тот молодец.
Для вас играет Роналд Браутигам.
Доброе утро.
YouTube
Haydn: variations on "Gott erhalte Franz den Kaiser". Ronald Brautigam, fortepiano.
Joseph Haydn: Variations on the theme "Gott erhalte Franz, den Kaiser" in G Major, Hob.III:77: II. Ronald Brautigam - fortepiano.
Buy it here: http://www.naxos.com/catalogue/item.asp?item_code=bis-cd-1323-24
Buy it here: http://www.naxos.com/catalogue/item.asp?item_code=bis-cd-1323-24
Рубрика «Вопросы куратору».
Андрей Паршиков, один из кураторов проекта «Настройки-2» в "ГЭС-2".
[про продолжение проекта, где к исходным саунд-инсталляциям прибавили пару новых плюс разное искусство из коллекции фонда]
«Настройки-2» — это расширение изначального формата проекта: к музыке тут добавляется современное искусство. Как можно сформулировать главную идею этого сиквела — это поиск буквальных рифм? Нащупывание общих идей между музыкой и совриском? Или это синестетический проект?
Прежде всего уточню — мы добавили модерн, историческое искусство начала 20 века.Если в первой части мы рассказывали о пространстве и музыке, то здесь мы решили понять, каким образом пространство взаимодействует с тем визуальным искусством, к которому привела революция в искусстве XX века. Беспредметное искусство во многом было основано на тех же гармонических принципах, на которых строится и сама музыка — об этом говорил и Кандинский, и много кто еще.
То есть мы пытаемся показать, что и у визуального, и у музыкального искусства — общие корни. Мы делаем это, исследуя то, как и то, и другое искусство взаимодействует с пространством.
Первая часть была посвящена исключительно музыке, во второй вы как бы подселили к музыке искусство. Теперь это два равнозначных партнера, или музыка остается главной?
Теперь это равнозначные партнеры. Зрители посмотрели на ГЭС, послушали ГЭС, а теперь пусть посмотрят на что-нибудь внутри ГЭС.
Все работы взяты из коллекции фонда V-A-C, и кажется, это одна из редких возможностей узнать, что же в этой коллекции есть — ведь ее точный состав, насколько я понимаю, мало кому известен (кроме, вероятно, кураторов и хранителей фонда)? Как вы работали с коллекцией и по какому принципу отбирали произведения? Где они физически находились на момент формирования проекта?
Коллекция находится в Москве. Собственно, на выставке «Генеральная репетиция» она и была представлена. Некоторые работы даже повторяются. Конечно, мы показываем очень малую часть. Мы выбирали работы, которые так или иначе связаны с абстракцией, с музыкальным построением, с новыми определениями абстракции 50-80-х годов. С сокрытиями, утаиваниями или повторениями.
Давайте подробнее поговорим про «главы», то есть части проекта. Первая глава — «Беспредметность как новая образность», это работы исторического авангарда (Кандинский, Бурлюк, Экстер), европейских экспериментов середины века (Райли, Рихтер, Вазарели и др) и современное прочтение беспредметности (Дешен, Гайтон). В концертных и фестивальных опытах авангард начала века часто принято сопоставлять с историческим же музыкальным авангардом, т.е. играть Шенберга рядом с Кандинским, или объединять Лурье и Пикассо. А привычная рифма к оп-арту Райли и Вазарелли — это нью-йоркский минимализм. Для вас, кажется, главная объединяющая идея этой главы — это «активное слушание», т.е. превращение пассивного слушателя в соучастника — и здесь как раз и возникает переход к саунд-арту, тоже предполагающий некоторое активное участие слушателя?
Мне казалось, что наш внутренний сюжет — это рождение трагедии из духа музыки. Ну, примерно. Мне было важно показать, как родилась идея неподражательного искусства, идея отказа от мимесиса.
В музыке этот отказ случился гораздо раньше
Разумеется. Визуальное искусство гораздо менее прогрессивное.
Но правильно ли я понимаю, что что для вас принципиально важно, что в «новом искусстве» — что в саундинсталляциях, что в Кандинском или Гайтоне — зритель не просто пассивный наблюдатель, а еще и соучастник?
Да, теперь не поленишься. Теперь нельзя просто смотреть или тупо слушать. Приходится с этим как-то взаимодействовать и активно трансформировать.
Андрей Паршиков, один из кураторов проекта «Настройки-2» в "ГЭС-2".
[про продолжение проекта, где к исходным саунд-инсталляциям прибавили пару новых плюс разное искусство из коллекции фонда]
«Настройки-2» — это расширение изначального формата проекта: к музыке тут добавляется современное искусство. Как можно сформулировать главную идею этого сиквела — это поиск буквальных рифм? Нащупывание общих идей между музыкой и совриском? Или это синестетический проект?
Прежде всего уточню — мы добавили модерн, историческое искусство начала 20 века.Если в первой части мы рассказывали о пространстве и музыке, то здесь мы решили понять, каким образом пространство взаимодействует с тем визуальным искусством, к которому привела революция в искусстве XX века. Беспредметное искусство во многом было основано на тех же гармонических принципах, на которых строится и сама музыка — об этом говорил и Кандинский, и много кто еще.
То есть мы пытаемся показать, что и у визуального, и у музыкального искусства — общие корни. Мы делаем это, исследуя то, как и то, и другое искусство взаимодействует с пространством.
Первая часть была посвящена исключительно музыке, во второй вы как бы подселили к музыке искусство. Теперь это два равнозначных партнера, или музыка остается главной?
Теперь это равнозначные партнеры. Зрители посмотрели на ГЭС, послушали ГЭС, а теперь пусть посмотрят на что-нибудь внутри ГЭС.
Все работы взяты из коллекции фонда V-A-C, и кажется, это одна из редких возможностей узнать, что же в этой коллекции есть — ведь ее точный состав, насколько я понимаю, мало кому известен (кроме, вероятно, кураторов и хранителей фонда)? Как вы работали с коллекцией и по какому принципу отбирали произведения? Где они физически находились на момент формирования проекта?
Коллекция находится в Москве. Собственно, на выставке «Генеральная репетиция» она и была представлена. Некоторые работы даже повторяются. Конечно, мы показываем очень малую часть. Мы выбирали работы, которые так или иначе связаны с абстракцией, с музыкальным построением, с новыми определениями абстракции 50-80-х годов. С сокрытиями, утаиваниями или повторениями.
Давайте подробнее поговорим про «главы», то есть части проекта. Первая глава — «Беспредметность как новая образность», это работы исторического авангарда (Кандинский, Бурлюк, Экстер), европейских экспериментов середины века (Райли, Рихтер, Вазарели и др) и современное прочтение беспредметности (Дешен, Гайтон). В концертных и фестивальных опытах авангард начала века часто принято сопоставлять с историческим же музыкальным авангардом, т.е. играть Шенберга рядом с Кандинским, или объединять Лурье и Пикассо. А привычная рифма к оп-арту Райли и Вазарелли — это нью-йоркский минимализм. Для вас, кажется, главная объединяющая идея этой главы — это «активное слушание», т.е. превращение пассивного слушателя в соучастника — и здесь как раз и возникает переход к саунд-арту, тоже предполагающий некоторое активное участие слушателя?
Мне казалось, что наш внутренний сюжет — это рождение трагедии из духа музыки. Ну, примерно. Мне было важно показать, как родилась идея неподражательного искусства, идея отказа от мимесиса.
В музыке этот отказ случился гораздо раньше
Разумеется. Визуальное искусство гораздо менее прогрессивное.
Но правильно ли я понимаю, что что для вас принципиально важно, что в «новом искусстве» — что в саундинсталляциях, что в Кандинском или Гайтоне — зритель не просто пассивный наблюдатель, а еще и соучастник?
Да, теперь не поленишься. Теперь нельзя просто смотреть или тупо слушать. Приходится с этим как-то взаимодействовать и активно трансформировать.
И также, как саундинсталляции нужно слушать из разных точек, оп-арт — Райли, Вазарелли — лучше всего воспринимается, если буквально двигаться у картин.
Нам важно было показать, что в какой-то момент оп-арт стал выходом из пространства станковой картины в моделирование трехмерного пространства. Понятно, что Вазарелли… это такой немножко art brut от абстракции. Но хорошо, если на выставке есть одна работа, которая понятно абсолютно всем. Вот приходит неподготовленный зритель и у Вазарелли расслабляется, радуется и начинает понимать все остальное.
А Кандинский так не работает?
Мне кажется, у любого человека советской закалки есть предубеждение против искусства, которое противоречило принципам соцреализма. Моя мама, когда видит Кандинского, сразу говорит: «Тут даже понимать нечего». А вот Вазарелли она понять может.
А когда она видит Дешен и Гайтона, она что говорит?
Ничего — их она еще не видела, мне кажется. Все-таки чтобы их понять, нужно знать, откуда растут ноги. И начинать не с Вазарелли, а с Кандинского, Бурлюка, Райли и так далее.
Связь музыки со вторым разделом, «Эксперименты в трехмерном пространстве», который посвящен приключениям скульптуры за последние сто лет — тоже, вероятно, в том, что звуковые инсталляции предполагают «трехмерное слушание», т.е. блуждание в звуковом пространстве?
Эта глава очень простая. Скульптура всегда была самым миметическим видом искусства. Начиная даже с палеолитических Венер. Эволюция в скульптуре происходит позже, чем эволюция в живописи. Собственно, мы и пытались рассмотреть, каким образом скульптура лишается своих миметических основ. Связь с музыкой здесь более натянутая. Но мы пытаемся поговорить о том, как скульптура становится более абстрактной — как и музыка.
Когда вы говорите о том, что музыка становится более абстрактна — что вы имеете в виду?
Музыка перестает отображать какие-то прямые настроения и становится более-менее автореферентной. Происходит такая концептуальная рекурсия, отсылка к самой себе.
Я бы сказал, что идея о том, что музыка автореферентна, ссылается саму на себя и никак не связана с реальностью – довольно древняя, она появилась значительно раньше эры модерна.
Согласен, но в искусстве такое сформулировали очень поздно. Мы все-таки отстаем немножко. Лет на 500.
Вы не планировали изначально заказывать композиторам саунд-инсталляции, которые бы буквально иллюстрировали каждую из глав? Или вам было важно оставить смысловой зазор, чтобы не было буквальных параллелей?
Мы не хотели буквализма. Нам казалось, что нужно как-то бережно подходить к музыке. К искусству можно подходить немножко варварски, как мы в принципе и делаем, а с музыкой остерегаемся. Поэтому мы были очень аккуратны. Там, где у нас есть лакуны, мы говорили искусством.
У вас такое бережное отношение к музыке потому, что это не ваша непосредственная сфера?
Точно. У нас есть Дмитрий Ренанский, который занимается музыкальным кураторством. Но так как он у нас один, сами понимаете – музыку носят на руках.
Если бы вам понадобилось наполнить части проекта просто любимой музыкой, любых эпох — что бы прозвучало в каждой главе?
Глава «на грани видимого» — для меня музыка гетеротопий. То есть музыка лифтов, аэропортов и так далее. Там, где Дешен и Гайтон – наверное, конкретная музыка.Что касается скульптуры… Наверное, электронная академическая музыка. Может быть, даже советская.
Музыка — самое чувственное, абстрактное и беспредметное из искусств. Ни разу за время работы над выставкой у вас не возникало ощущения, что музыка противится запланированному вами соседству с современным искусством?
Музыка – это такой хрупкий элемент, который может противиться чему угодно. Но мы изначально все разграничили, и попытались аккуратно подвести визуальную базу. Мне кажется, все получилось.
Нам важно было показать, что в какой-то момент оп-арт стал выходом из пространства станковой картины в моделирование трехмерного пространства. Понятно, что Вазарелли… это такой немножко art brut от абстракции. Но хорошо, если на выставке есть одна работа, которая понятно абсолютно всем. Вот приходит неподготовленный зритель и у Вазарелли расслабляется, радуется и начинает понимать все остальное.
А Кандинский так не работает?
Мне кажется, у любого человека советской закалки есть предубеждение против искусства, которое противоречило принципам соцреализма. Моя мама, когда видит Кандинского, сразу говорит: «Тут даже понимать нечего». А вот Вазарелли она понять может.
А когда она видит Дешен и Гайтона, она что говорит?
Ничего — их она еще не видела, мне кажется. Все-таки чтобы их понять, нужно знать, откуда растут ноги. И начинать не с Вазарелли, а с Кандинского, Бурлюка, Райли и так далее.
Связь музыки со вторым разделом, «Эксперименты в трехмерном пространстве», который посвящен приключениям скульптуры за последние сто лет — тоже, вероятно, в том, что звуковые инсталляции предполагают «трехмерное слушание», т.е. блуждание в звуковом пространстве?
Эта глава очень простая. Скульптура всегда была самым миметическим видом искусства. Начиная даже с палеолитических Венер. Эволюция в скульптуре происходит позже, чем эволюция в живописи. Собственно, мы и пытались рассмотреть, каким образом скульптура лишается своих миметических основ. Связь с музыкой здесь более натянутая. Но мы пытаемся поговорить о том, как скульптура становится более абстрактной — как и музыка.
Когда вы говорите о том, что музыка становится более абстрактна — что вы имеете в виду?
Музыка перестает отображать какие-то прямые настроения и становится более-менее автореферентной. Происходит такая концептуальная рекурсия, отсылка к самой себе.
Я бы сказал, что идея о том, что музыка автореферентна, ссылается саму на себя и никак не связана с реальностью – довольно древняя, она появилась значительно раньше эры модерна.
Согласен, но в искусстве такое сформулировали очень поздно. Мы все-таки отстаем немножко. Лет на 500.
Вы не планировали изначально заказывать композиторам саунд-инсталляции, которые бы буквально иллюстрировали каждую из глав? Или вам было важно оставить смысловой зазор, чтобы не было буквальных параллелей?
Мы не хотели буквализма. Нам казалось, что нужно как-то бережно подходить к музыке. К искусству можно подходить немножко варварски, как мы в принципе и делаем, а с музыкой остерегаемся. Поэтому мы были очень аккуратны. Там, где у нас есть лакуны, мы говорили искусством.
У вас такое бережное отношение к музыке потому, что это не ваша непосредственная сфера?
Точно. У нас есть Дмитрий Ренанский, который занимается музыкальным кураторством. Но так как он у нас один, сами понимаете – музыку носят на руках.
Если бы вам понадобилось наполнить части проекта просто любимой музыкой, любых эпох — что бы прозвучало в каждой главе?
Глава «на грани видимого» — для меня музыка гетеротопий. То есть музыка лифтов, аэропортов и так далее. Там, где Дешен и Гайтон – наверное, конкретная музыка.Что касается скульптуры… Наверное, электронная академическая музыка. Может быть, даже советская.
Музыка — самое чувственное, абстрактное и беспредметное из искусств. Ни разу за время работы над выставкой у вас не возникало ощущения, что музыка противится запланированному вами соседству с современным искусством?
Музыка – это такой хрупкий элемент, который может противиться чему угодно. Но мы изначально все разграничили, и попытались аккуратно подвести визуальную базу. Мне кажется, все получилось.
Пояснения к партитуре Тарнопольского «100 дней одиночества» (фото с концерта Opensound orchestra в ДК Рассвет, 20.07.2022).
Наткнулся (в прекрасной книге Елены Дубинец, которую я тут не раз ещё буду цитировать, вероятно) на статью Дм. Курляндского с говорящим названием. 2011 г, рубрика «Почему я не уезжаю» (точнее, «Почему я живу в России»).
Особенно вот этот абзац хороший:
«Я не останавливаюсь потому, что мне кажется, что своим присутствием я могу кому-то что-то доказать. Доказать, что композитор может быть кому-то нужен, что современная музыка не фантом, а активная часть нашей культуры. Поэтому же не останавливаются Владимир Тарнопольский, крупнейшая фигура современной русской музыки (он добился для своей Студии новой музыки мизерных зарплат и ставок в консерватории – о большем и мечтать не приходится); Юрий Каспаров, создавший Московский ансамбль современной музыки; Виктория Коршунова, одна заменяющая целый штат какого-нибудь трехэтажного центра современной музыки; Борис Филановский, ворочающий валуны в Питере; Олег Пайбердин, пробивающий филармонический асфальт; Игорь Машуков, прорубающий окно из Перми в Европу...»
По состоянию на 2022 г Филановский и Тарнопольский в Берлине, Пайбердин, кажется, топит за СВО, ну, а герой рубрики — во Франции.
Давайте считать все это рекламой концерта «Живи там хорошо. Музыка русской эмиграции», на котором как раз МАСМ сыграет как раз Курляндского (а также Невского и мн. др.).
https://dkrassvet.space/events/macm/
http://os.colta.ru/music_classic/events/details/19257/
Особенно вот этот абзац хороший:
«Я не останавливаюсь потому, что мне кажется, что своим присутствием я могу кому-то что-то доказать. Доказать, что композитор может быть кому-то нужен, что современная музыка не фантом, а активная часть нашей культуры. Поэтому же не останавливаются Владимир Тарнопольский, крупнейшая фигура современной русской музыки (он добился для своей Студии новой музыки мизерных зарплат и ставок в консерватории – о большем и мечтать не приходится); Юрий Каспаров, создавший Московский ансамбль современной музыки; Виктория Коршунова, одна заменяющая целый штат какого-нибудь трехэтажного центра современной музыки; Борис Филановский, ворочающий валуны в Питере; Олег Пайбердин, пробивающий филармонический асфальт; Игорь Машуков, прорубающий окно из Перми в Европу...»
По состоянию на 2022 г Филановский и Тарнопольский в Берлине, Пайбердин, кажется, топит за СВО, ну, а герой рубрики — во Франции.
Давайте считать все это рекламой концерта «Живи там хорошо. Музыка русской эмиграции», на котором как раз МАСМ сыграет как раз Курляндского (а также Невского и мн. др.).
https://dkrassvet.space/events/macm/
http://os.colta.ru/music_classic/events/details/19257/
os.colta.ru
Виктория Коршунова: «Из всех творческих объединений музыканты – самая замкнутая группа» — OpenSpace.ru
Директор Московского ансамбля современной музыки о том, что эта музыка оказалась привлекательной и интересной
Концерт Дмитрия Аблогина в Страсбурге
«Dearest friends,
nowadays it is considered bad manners to post something without a visual component. But this recital in Strasbourg on the 20th of July 2022 was to me personally one of the most joyful and fulfilling concerts in the last years — and I can't help sharing it with you, even if it's just an audio recording.
A magical sound of the 1895 Blüthner in combination with the excellent acoustics and incredible ambience of the Sainte-Aurélie Church made everything flow by itself, without me having to interfere. And my greatest pleasure was to play for such a warm and sensitive audience.
Here is the program (timestamps are in the description):
Frédéric Chopin
Prélude cis-moll, Op. 45
Nocturne E-dur, Op. 62 Nr. 2
Walzer As-dur, Op. 64 Nr. 3
Mazurka cis-moll, Op. 50 Nr. 3
Impromptu Ges-dur, Op. 51
Berceuse Des-dur, Op. 57
Mazurka c-moll, op. 56 No. 3
Nocturne c-Moll, Op. 48 Nr. 1
Polonaise-Fantaisie As-dur, Op. 61
Encores:
Ludwig van Beethoven - Rondo C-dur, op. 51 Nr. 1
Frédéric Chopin - Walzer cis-moll, op. 64 Nr. 2
Thank you for your interest!
Yours
Dmitry
P.S. A beautiful painting “In the mists” by my father Alexey Ablogin accompanies this recording.»
https://youtu.be/lze__IXK0jM
«Dearest friends,
nowadays it is considered bad manners to post something without a visual component. But this recital in Strasbourg on the 20th of July 2022 was to me personally one of the most joyful and fulfilling concerts in the last years — and I can't help sharing it with you, even if it's just an audio recording.
A magical sound of the 1895 Blüthner in combination with the excellent acoustics and incredible ambience of the Sainte-Aurélie Church made everything flow by itself, without me having to interfere. And my greatest pleasure was to play for such a warm and sensitive audience.
Here is the program (timestamps are in the description):
Frédéric Chopin
Prélude cis-moll, Op. 45
Nocturne E-dur, Op. 62 Nr. 2
Walzer As-dur, Op. 64 Nr. 3
Mazurka cis-moll, Op. 50 Nr. 3
Impromptu Ges-dur, Op. 51
Berceuse Des-dur, Op. 57
Mazurka c-moll, op. 56 No. 3
Nocturne c-Moll, Op. 48 Nr. 1
Polonaise-Fantaisie As-dur, Op. 61
Encores:
Ludwig van Beethoven - Rondo C-dur, op. 51 Nr. 1
Frédéric Chopin - Walzer cis-moll, op. 64 Nr. 2
Thank you for your interest!
Yours
Dmitry
P.S. A beautiful painting “In the mists” by my father Alexey Ablogin accompanies this recording.»
https://youtu.be/lze__IXK0jM
Сегодня в "ГЭС-2" на фестивале Pianissimo — 23-летний пианист Арсений Мун. Играет Бетховена, Мусоргского и Равеля (интересно, кстати, что пианистов попросили выбирать репертуар самостоятельно — и сразу трое выбрали "Ундину" Равеля. О чем это нам говорит?).
"Арсений Мун (р. 1999, Санкт-Петербург) — пианист, в 2010–2017 годах обучался у Александра Сандлера: сначала в Средней специальной музыкальной школе Санкт-Петербургской государственной консерватории им. Н. А. Римского-Корсакова, затем в самой консерватории. В настоящий момент — студент Сергея Бабаяна в Джульярдской школе в Нью-Йорке. Завоевал III премию на Международном фестивале классической музыки и конкурсе юных пианистов Astana Piano Passion (2015), III премию и специальный приз на юношеском конкурсе e-Piano в Миннеаполисе (США, 2015), II премию на Международном конкурсе пианистов имени Вана Клиберна в Форт-Уэрте (США, 2015), I премию на Международном конкурсе пианистов Arthur Rubinstein in memoriam в Быдгоще (Польша, 2017), I премию на Международном конкурсе пианистов в Сен-Приесте (Франция, 2017).
Программа
Людвиг ван Бетховен
Соната № 31, соч. 110
Морис Равель
«Ночной Гаспар», три поэмы по А. Бертрану: «Ундина», «Виселица», «Скарбо»
Модест Мусоргский
«Картинки с выставки»"
"Арсений Мун (р. 1999, Санкт-Петербург) — пианист, в 2010–2017 годах обучался у Александра Сандлера: сначала в Средней специальной музыкальной школе Санкт-Петербургской государственной консерватории им. Н. А. Римского-Корсакова, затем в самой консерватории. В настоящий момент — студент Сергея Бабаяна в Джульярдской школе в Нью-Йорке. Завоевал III премию на Международном фестивале классической музыки и конкурсе юных пианистов Astana Piano Passion (2015), III премию и специальный приз на юношеском конкурсе e-Piano в Миннеаполисе (США, 2015), II премию на Международном конкурсе пианистов имени Вана Клиберна в Форт-Уэрте (США, 2015), I премию на Международном конкурсе пианистов Arthur Rubinstein in memoriam в Быдгоще (Польша, 2017), I премию на Международном конкурсе пианистов в Сен-Приесте (Франция, 2017).
Программа
Людвиг ван Бетховен
Соната № 31, соч. 110
Морис Равель
«Ночной Гаспар», три поэмы по А. Бертрану: «Ундина», «Виселица», «Скарбо»
Модест Мусоргский
«Картинки с выставки»"
Тем временем, MusicAeterna создает свою собственную хореографическую труппу — MusicAeterna Dance. Детали тут.
https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=pfbid0kLgc39J4VfYyTLtQTKzZNzBNd8x7YUMtXnVYTV9LU6UXLuVr2za8kueGvnmXTywrl&id=100006405183662
https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=pfbid0kLgc39J4VfYyTLtQTKzZNzBNd8x7YUMtXnVYTV9LU6UXLuVr2za8kueGvnmXTywrl&id=100006405183662
Facebook
Log in or sign up to view
See posts, photos and more on Facebook.
Завтра — концерт пианиста Ильи Папояна в "ГЭС-2". Любителям Рахманинова. А кроме него, еще Метнер и Лист, ну все более-менее в одну лузу — ранние этюды-картины Рахманинова непосредственно выросли из "трансцедентных этюдов" Листа.
Илья Папоян (р. 2001, Санкт-Петербург) — пианист, выпускник Средней специальной музыкальной школы Санкт-Петербургской государственной консерватории им. Н. А. Римского-Корсакова (класс Ольги Курнавиной, затем класс Александра Сандлера). В настоящее время — студент Санкт-Петербургской государственной консерватории (класс профессора Александра Сандлера). Лауреат Международного конкурса юных пианистов имени Шопена (Нарва, 2016; I премия и приз Европейского союза музыкальных конкурсов для юношества), Международного юношеского конкурса им. П. И. Чайковского (Астана, 2017; II премия и специальный приз за лучшее исполнение произведения Баха), Всероссийского музыкального конкурса (Москва, 2018; III премия), Общероссийского конкурса «Молодые дарования России» (Москва, 2019; II премия), Всероссийского межвузовского конкурса «Фортепиано сегодня» при Санкт-Петербургской государственной консерватории (2020; I премия), V международного конкурса City of Vigo — Galicia (Испания, 2021; I премия и приз зрительских симпатий).
Программа
Николай Метнер
Романтическая соната си-бемоль минор, соч. 53/1
Сергей Рахманинов
Романс «Сирень» ля-бемоль мажор, соч. 21 № 5 / Этюд-картина си минор, соч. 4/39 / Мелодия (второе изложение) ми мажор, соч. 3 № 3 / Серенада (второе изложение) си-бемоль минор, соч. 3 № 5 / Этюд-картина ре мажор, соч. 39 № 9
Ференц Лист
Соната си минор
Илья Папоян (р. 2001, Санкт-Петербург) — пианист, выпускник Средней специальной музыкальной школы Санкт-Петербургской государственной консерватории им. Н. А. Римского-Корсакова (класс Ольги Курнавиной, затем класс Александра Сандлера). В настоящее время — студент Санкт-Петербургской государственной консерватории (класс профессора Александра Сандлера). Лауреат Международного конкурса юных пианистов имени Шопена (Нарва, 2016; I премия и приз Европейского союза музыкальных конкурсов для юношества), Международного юношеского конкурса им. П. И. Чайковского (Астана, 2017; II премия и специальный приз за лучшее исполнение произведения Баха), Всероссийского музыкального конкурса (Москва, 2018; III премия), Общероссийского конкурса «Молодые дарования России» (Москва, 2019; II премия), Всероссийского межвузовского конкурса «Фортепиано сегодня» при Санкт-Петербургской государственной консерватории (2020; I премия), V международного конкурса City of Vigo — Galicia (Испания, 2021; I премия и приз зрительских симпатий).
Программа
Николай Метнер
Романтическая соната си-бемоль минор, соч. 53/1
Сергей Рахманинов
Романс «Сирень» ля-бемоль мажор, соч. 21 № 5 / Этюд-картина си минор, соч. 4/39 / Мелодия (второе изложение) ми мажор, соч. 3 № 3 / Серенада (второе изложение) си-бемоль минор, соч. 3 № 5 / Этюд-картина ре мажор, соч. 39 № 9
Ференц Лист
Соната си минор