Продолжим прямую трансляцию: прямо сейчас Вадим Холоденко заиграет Фредерика Ржевского в идеальных для этого интерьерах.

Снял кусочек из-под полы, надеюсь, меня никто не проклянет. Бисировали раз десять, мне кажется, от оваций чуть не обвалился потолок.

А я все мучился, что мне напоминает мелодический оборот из главной темы вариаций, и вспомнил.
https://youtu.be/iAPbTc9Vzq8

Сейчас будет новая программа Антона Батагова, а пока все чествуют Сергея Красина, основателя Fancymusic. И заслуженно!

Дягилевский фестиваль в контексте

Раз два три четыре. Из нового цикла Антона Батагова «Оптический обман» на стихи Хармса и Пушкина. Премьера на Дягилевском, альбом на Fancymusic.

Поймали за пуговицу в фойе гостиницы «Урал»

https://www.diaghilevbook.vashdosug.ru/post/подкаст-ночные-разговоры-в-урале-гость-алексей-мунипов

А вот любопытная история в воскресенье: Любимов и Кожухарь представляют в ДОМе неизвестного мне гражданина с каким-то удивительным инструментом собственного изготовления (парк звучащих пирамид STELLARIUM! звучание люминисцирующих пирамид дополняется их свечением в темноте!). Плюс обещают поиграть Пярта.

https://www.facebook.com/events/486361999091203

Прекрасный — и знаменитый — текст критика The Times про The Beatles, 1963 год: текст, где их впервые оценивают как композиторов.

“One gets the impression that they think simultaneously of harmony and melody, so firmly are the major tonic sevenths and ninths built into their tunes, and the flat submediant key switches, so natural is the Aeolian cadence at the end of ‘Not A Second Time’ (the chord progression which ends Mahler’s Song of the Earth).
Those submediant switches from C major into A flat major, and to a lesser extent mediant ones (eg the octave ascent in the famous ‘I Want To Hold Your Hand’) are a trademark of Lennon-McCartney songs

https://www.beatlesbible.com/1963/12/27/the-times-what-songs-the-beatles-sang-by-william-mann/

"Иван Иванович [Соллертинский] рассказал, как его поразил в Москве не скрываемый и все возраставший государственный антисемитизм (в Новосибирске мы этого не чувствовали. Бытовой антисемитизм, особенно среди местного населения, процветал, это было «нормальное» явление среди сибиряков, особенно в связи с наплывом «вакуированных»). Так, в Московской консерватории, рассказывал Соллертинский, отстранили от работы профессора М.С.Пекелиса, заведующего кафедрой истории русской музыки. И что особенно потрясло Ивана Ивановича, что было для него убийственно тяжелым ударом: подобную позицию разделял Шостакович. В беседах с Соллертинским Дмитрий Дмитриевич поддерживал эту акцию: «Не может еврей руководить кафедрой русской музыки», — убеждал он Ивана Ивановича. А тот воспринимал это, как страшное несчастье, ибо для Соллертинского — человека кристально честного, истинного русского интеллигента антисемитизм был ненавистен, антисемитов он презирал. И вдруг неожиданно Митя, дорогой друг, единомышленник, боготворимый композитор — и такая точка зрения.

Я сразу поняла, что говорить об этом в Филармонии ни в коем случае нельзя. Ведь оркестр почти весь состоит из евреев, в концертном бюро среди артистов тоже много евреев… Если они узнают о подобных высказываниях Шостаковича, можно себе представить их возмущение. Это могло оттолкнуть от композитора музыкантов, которые его всегда высоко ставили и глубоко чтили.

Больше на эту тему мы с Иваном Ивановичем не разговаривали.

Должна признаться, что подобная позиция Шостаковича не давала мне покоя многие годы. Особенно после создания им «Еврейских песен» и Тринадцатой симфонии «Бабий Яр». Каким образом в одном человеке могло уместиться такое противоречие? А может быть, по прошествии нескольких лет Шостакович осознал свою ошибку? Если это и так, то Ивана Ивановича, к сожалению, уже не было в живых. Он умер с сознанием нравственного падения своего друга (о чем, между прочим, ни Шостакович и вообще никто даже не догадывались)."
http://www.vestnik.com/issues/2003/0611/win/orlova.htm

Мравинский, Соллертинский и Шостакович в Новосибирске

"Говорят, когда Иван Иванович Соллертинский впервые оказался на берегу Оби, он некоторое время вглядывался в серые воды нашей великой реки, а потом торжественно произнёс: «Люблю, Обь, твою муть!» Выражение тут же стало чрезвычайно популярным.

А выглядело все это в Новосибирске примерно так. Орденоносцы в клубе имени Сталина.

Молоток и мастер

Еще до петербуржского фестиваля Mawaheb я по предложению Дениса Бояринова созвонилась с Тофиком Мирханом, деканом факультета арабской музыки в Катарской музыкальной академии. В Питер он приезжал со своим кануном — огромной 72-струнной цитрой, которая в арабской музыке по популярности уступает разве что уду. Тофик играл пьесу, которую специально для этого инструмента написал Игорь Яковенко. В разговоре со мной он долго удивлялся, что русский до мозга костей композитор сочинил вещь в размере 7/8 «с восточным колоритом» (цитирую, а не занимаюсь ориентализмом), которая в итоге идеально уложилась в каноны макама хиджаз.

По мотивам этой беседы родился материал для Кольты, в котором я пытаюсь уложить в каноны не заумного текста разрозненные сведения про теорию и практику арабской музыки, от традиций до современности. Читайте — и обязательно слушайте примеры, там много классного и мой любимый Hello Psychaleppo.

Шостакович и Кабалевский. Придумайте подпись.

В ожидании разрешения Тристан-аккорда

Лето!