Чудом прорвался на «Зиму священную 1949», легендарный опус магнум Леонида Десятникова, который в силу его размашистости и требовательности к составу почти не исполняют. Это, конечно, не малеровская «Симфония тысячи», но все-таки под двести человек на сцене присутствовало — расширенный состав оркестра (Musicaeterna + оркестр студентов Московской консерватории) и громадный хор, точнее, несколько хоров (опять же, Musicaeterna + студенческий и камерный хор консы). Плюс орган и солисты. На премьере в городе Йене было аж пять самодеятельных хоров — автор, впрочем, язвительно замечал, что один профессиональный хор безусловно лучше пяти самодеятельных. В России она исполнялась буквально пару раз, живьем я ее никогда не слышал, официальной записи тоже не существует — в интернете можно найти концертное исполнение в Виннипеге в 2005-м году, и это все. То, что «Зима» существует и исполнялась — заслуга прежде всего дирижера Андрея Борейко, низкий ему поклон. Но по той канадской записи я, честно говоря, не вполне понял, что все это такое. То есть, можно сказать, что до вчерашнего дня я ее и не слышал по-настоящему.
В конце девяностых это выглядело (и, очевидно, являлось) масштабным постмодернистским упражнением, и весь контекст игры с забытым советским прошлым мог оправдывать некоторую псевдосоветскую исполнительскую бравурность и тяжеловесность. Но «Зима» успешно пережила постмодернизм — это он теперь выглядит забытой археологической находкой, с советским же прошлым, как мы знаем, все наоборот. Теперь это двойная, или даже тройная обманка. К тому же в «Зарядье» ей предпослали «Смерть и просветление» Штрауса — ну то есть, в первом отделении мы все как бы умерли, и теперь слушаем, как ангельские голоса поют нам тексты из сталинского учебника по английскому языку. То есть это такое акустическое бардо, красочные слуховые посмертные галлюцинации (напомню, что «Тибетская книга мертвых» на самом деле называется «Бардо тхёгол», «Освобождение в бардо посредством слушания»).
Посредством слушания мы оказываемся в сияющем дворце, который потом рушится буквально на наши головы. И этот дворец выстроен так, как могут строить только джинны — из совершенно неочевидных материалов, из цитат, усмешек, воспоминаний и нежностей, которые совершенно не способны выдержать всей этой оркестровой тяжести, и все же выдерживают. Он одновременно массивен, прозрачен и чист (изумительная и оркестровая, и хоровая работа), все партии как бы подсвечены изнутри, что становится особенно заметно, когда они начинают в конце осыпаться и накладываться друг на друга, проматываясь обратно как в ускоренной перемотке. Он полон явных (Чайковский!) и неявных отсылок (вторая часть внезапно оказывается чистым Джоном Адамсом), причем ретроспективно слышно, как много в ней собственно десятниковских интонаций (из «Любви и жизни поэта», например). Он может казаться шуткой, остроумной композиторской причудой, но при этом слышно, насколько это личная вещь — достаточно заметить, что она посвящена маме Леонида Аркадьевича.
И, как и полагается в сказке, джинн рушит дворец с той же легкостью, с какой и построил. Остается только одинокая «сиротская» песня; шорох времени, шелест слов — и то главное, что скрывается за ними. Звуки и отзвуки, «движущиеся звуковые формы», как называл их критик Ганслик. Объяснимо, но и удивительно, что результатом этой сложной умственной операции все же остается музыка, и только она — а пылью времени рано или поздно заметет все остальное, так что невозможно будет разобрать ни слова. «Мне бы не хотелось, чтобы эта вещь воспринималась только как сатира на сталинский стиль. Полагаю, смысл этой музыки глубже, и словами его исчерпать невозможно» (ЛАД).
PS:
отрывок из нашей беседы с ЛАД про «Зиму», из буклета юбилейного фестиваля в Большом театре.
В конце девяностых это выглядело (и, очевидно, являлось) масштабным постмодернистским упражнением, и весь контекст игры с забытым советским прошлым мог оправдывать некоторую псевдосоветскую исполнительскую бравурность и тяжеловесность. Но «Зима» успешно пережила постмодернизм — это он теперь выглядит забытой археологической находкой, с советским же прошлым, как мы знаем, все наоборот. Теперь это двойная, или даже тройная обманка. К тому же в «Зарядье» ей предпослали «Смерть и просветление» Штрауса — ну то есть, в первом отделении мы все как бы умерли, и теперь слушаем, как ангельские голоса поют нам тексты из сталинского учебника по английскому языку. То есть это такое акустическое бардо, красочные слуховые посмертные галлюцинации (напомню, что «Тибетская книга мертвых» на самом деле называется «Бардо тхёгол», «Освобождение в бардо посредством слушания»).
Посредством слушания мы оказываемся в сияющем дворце, который потом рушится буквально на наши головы. И этот дворец выстроен так, как могут строить только джинны — из совершенно неочевидных материалов, из цитат, усмешек, воспоминаний и нежностей, которые совершенно не способны выдержать всей этой оркестровой тяжести, и все же выдерживают. Он одновременно массивен, прозрачен и чист (изумительная и оркестровая, и хоровая работа), все партии как бы подсвечены изнутри, что становится особенно заметно, когда они начинают в конце осыпаться и накладываться друг на друга, проматываясь обратно как в ускоренной перемотке. Он полон явных (Чайковский!) и неявных отсылок (вторая часть внезапно оказывается чистым Джоном Адамсом), причем ретроспективно слышно, как много в ней собственно десятниковских интонаций (из «Любви и жизни поэта», например). Он может казаться шуткой, остроумной композиторской причудой, но при этом слышно, насколько это личная вещь — достаточно заметить, что она посвящена маме Леонида Аркадьевича.
И, как и полагается в сказке, джинн рушит дворец с той же легкостью, с какой и построил. Остается только одинокая «сиротская» песня; шорох времени, шелест слов — и то главное, что скрывается за ними. Звуки и отзвуки, «движущиеся звуковые формы», как называл их критик Ганслик. Объяснимо, но и удивительно, что результатом этой сложной умственной операции все же остается музыка, и только она — а пылью времени рано или поздно заметет все остальное, так что невозможно будет разобрать ни слова. «Мне бы не хотелось, чтобы эта вещь воспринималась только как сатира на сталинский стиль. Полагаю, смысл этой музыки глубже, и словами его исчерпать невозможно» (ЛАД).
PS:
отрывок из нашей беседы с ЛАД про «Зиму», из буклета юбилейного фестиваля в Большом театре.
Десятников: Это самая моя внешне монументальная вещь. Оркестр, хор, орган, солисты. Сочинялась она как некая игра в археологическую находку, смысл которой неясен (симфония основана на текстах советского учебника английского языка 1949-го года издания, найденного композитором на собственной даче – прим. ред.). Можете даже использовать ненавистное мне слово «постмодернизм». Весь советский континуум этой вещи, переведенный на английский язык с пионерским акцентом — это некий артефакт, ключ к пониманию которого утерян. Идея понятна: это был конец 1990-х, и всем казалось, что Советский Союз безвозвратно ушел.
Но сейчас оказалось, что вовсе не безвозвратно. В нынешнем политическом контексте эта вещь приобрела новое звучание, и ее смыслы, акценты тоже меняются. Для тех, кто ее услышит сейчас, она будет звучать не так, как в начале нулевых. Премьера ее была в Йене, в бывшей ГДР, и вот как ее там слушали, что в ней слышали? Непонятно. А в Виннипеге, где ее тоже исполняли? Более того, в позапрошлом году она исполнялась в Санкт-Петербурге, и там ее тоже воспринимали по-новому— это просто чувствовалось. Как ее будут слушать в Англии, в свете того, что британские слушатели сейчас знают о России и о том, что происходит на ее окраинах? А в Москве 2015-го года? Остается только гадать. Я меньше всего хотел, чтобы «Зима» звучала как политическая вещь. Но жизнь меня заставляет отнестись к этому иначе.
Но сейчас оказалось, что вовсе не безвозвратно. В нынешнем политическом контексте эта вещь приобрела новое звучание, и ее смыслы, акценты тоже меняются. Для тех, кто ее услышит сейчас, она будет звучать не так, как в начале нулевых. Премьера ее была в Йене, в бывшей ГДР, и вот как ее там слушали, что в ней слышали? Непонятно. А в Виннипеге, где ее тоже исполняли? Более того, в позапрошлом году она исполнялась в Санкт-Петербурге, и там ее тоже воспринимали по-новому— это просто чувствовалось. Как ее будут слушать в Англии, в свете того, что британские слушатели сейчас знают о России и о том, что происходит на ее окраинах? А в Москве 2015-го года? Остается только гадать. Я меньше всего хотел, чтобы «Зима» звучала как политическая вещь. Но жизнь меня заставляет отнестись к этому иначе.
👍1
Рассматриваю эфиопские барабаны на одном аукционе. Пояснение от продавца: "Барабаны подобной формы в Эфиопии изготавливались для: 1- Ритуальных, обрядовых, церемониальных сопровождений в многочисленных племенах; 2 – музыкального сопровождения во время христианских, православных церемоний. Какой из барабанов по предназначению можно понять, если его потрясти. У христианского барабана внутри всегда два камня, символизирующие единство божественного и человеческого начала Христа".
А что будет, если потрясти нас?
А что будет, если потрясти нас?
Forwarded from воспитание вкуса
Ок, а вот это правда любопытно и должно быть очень внушительно. В четверг 27 мая в Мутаборе на Главной сцене балет WATER WONDER молодой танцевальной компании Сад, придуманной хореографом и танцовщицей Альбиной Вахитовой. Балет Water — Wonder вдохновлен произведениями Тибора Семзё, венгерского композитора и художника, автора мелодекламаций, музыкальных инсталляций, соединяющих музыку, слово и изображение. В мелодекламациях использовались тексты Витгенштейна, Кафки, Борхеса, Белы Хамваши. Альбину знаю давно, она богиня пластики и осмысления своего тела. Классно, что Альбина придумала свою лабораторию для непрофессиональных танцовщиков, а условно для каждого желающего что-то про свое тело и движение узнать.
27 мая будет два показа - в 19.30 и в 21.30 , билеты тут, ну и поддерживаем независимые танцевальные компании
27 мая будет два показа - в 19.30 и в 21.30 , билеты тут, ну и поддерживаем независимые танцевальные компании
YouTube
САД.Water-WondeR
САД. Water — Wonder
Idea and choreography by Albina Vakhitova
Produced by Mutabor
Directed by Peter Novikov
Filmed by Sergey Koltsov
Dancers:
Victoria Bryzgalova
Evgeniy Pankratov
Dmitry Vlasik
Maria Ivanova
Aleksandra Syrova
Polina Kopylova
Liza Uspenskaya…
Idea and choreography by Albina Vakhitova
Produced by Mutabor
Directed by Peter Novikov
Filmed by Sergey Koltsov
Dancers:
Victoria Bryzgalova
Evgeniy Pankratov
Dmitry Vlasik
Maria Ivanova
Aleksandra Syrova
Polina Kopylova
Liza Uspenskaya…
Forwarded from Твой стремный коллаб
Франция дает всем совершеннолетним 300 евро на музеи и произведения искусства
Как можно вовлечь как можно больше людей в жизнь арт-искусства и коллекционирование? Надо просто дать попробовать, что это такое. РИА «Новости» сообщает: «Во Франции ввели «культурный абонемент» для всех совершеннолетних граждан, который можно потратить в течение двух лет. Об этом сообщил президент Франции Эммануэль Макрон в своем Tik-Tok.
«Мы создали «культурный абонемент» в размере 300 евро для 18-летних граждан,
который можно использовать на свое усмотрение», — рассказал Макрон.
С пятницы, 21 мая, Pass Culture (культурный абонемент) можно будет потратить на
покупку билетов в театры, кинотеатры, концерты, шоу и музеи, а также на предметы
культуры. Среди таких указаны книги, диски и музыкальные инструменты, кроме
того — любые произведения культуры в цифровом виде».
Как можно вовлечь как можно больше людей в жизнь арт-искусства и коллекционирование? Надо просто дать попробовать, что это такое. РИА «Новости» сообщает: «Во Франции ввели «культурный абонемент» для всех совершеннолетних граждан, который можно потратить в течение двух лет. Об этом сообщил президент Франции Эммануэль Макрон в своем Tik-Tok.
«Мы создали «культурный абонемент» в размере 300 евро для 18-летних граждан,
который можно использовать на свое усмотрение», — рассказал Макрон.
С пятницы, 21 мая, Pass Culture (культурный абонемент) можно будет потратить на
покупку билетов в театры, кинотеатры, концерты, шоу и музеи, а также на предметы
культуры. Среди таких указаны книги, диски и музыкальные инструменты, кроме
того — любые произведения культуры в цифровом виде».
Трансляция дня:
Сегодня в Большом зале Зарядья прозвучит оратория Генделя «Ацис и Галатея». Начало в 19.00*.
Мы покажем для вас концерт онлайн:
⠀
✔ На сайте: zaryadyehall.com
✔ На ютуб-канале: youtube.com/zaryadyehall
В исполнении оратории принимают участие:
🎵 Франческа Аспромонте, сопрано (Галатея)
🎵Богдан Волков, тенор (Ацис)
🎵 Андреас Вольф, бас-баритон (Полифем)
🎵 Мориц Калленберг, тенор (Дамон)
🎵 Оркестр Pratum Integrum
🎵 Вокальный ансамбль INTRADA
🎵 Дирижер – Вацлав Лукс
Сегодня в Большом зале Зарядья прозвучит оратория Генделя «Ацис и Галатея». Начало в 19.00*.
Мы покажем для вас концерт онлайн:
⠀
✔ На сайте: zaryadyehall.com
✔ На ютуб-канале: youtube.com/zaryadyehall
В исполнении оратории принимают участие:
🎵 Франческа Аспромонте, сопрано (Галатея)
🎵Богдан Волков, тенор (Ацис)
🎵 Андреас Вольф, бас-баритон (Полифем)
🎵 Мориц Калленберг, тенор (Дамон)
🎵 Оркестр Pratum Integrum
🎵 Вокальный ансамбль INTRADA
🎵 Дирижер – Вацлав Лукс
Forwarded from Лев Толстой. Лайфстайл
Поехали в Павловск. Отвратительно. Девки, глупая музыка, девки, искусственный соловей, девки, жара, папиросный дым, девки, водка, сыр, неистовые крики, девки, девки, девки! Все стараются притвориться, что им весело и что девки им нравятся, но неудачно.
1856 год, 4 мая
27 лет
1856 год, 4 мая
27 лет
And now for something completely different: новый клип российского импров-коллектива The RIG. На клавишах там, кстати, играет Алина Петрова of Kymatic fame, так что и от темы нашего канала это не так далеко.