Кейдж и Булез

Изучаем настоящие русские традиции (особенно мужик с сетаром удался).

Картинка из великой группы картинок концертов и музыкантов, которая меня часто выручает

https://m.facebook.com/media/set/?set=a.882751362270993&type=3

С некоторым удивлением обнаружил на сайте журнала "Театр" собственную рецензию на "Богему" Пермской оперы, четырехлетней давности. Вообще не помню, что ее писал, постановка, честно говоря, так себе, но с финалом согласен!

"Богем так много на земле и разных судеб, и «Богема» в Париже 1960-х — не единственная из ярких идей. Заманчиво представить себе «Богему» в Западном Берлине 1970-х, ашраме Махариши, Бразилии времен Os Mutantes. В декорациях «Бродячей собаки», Пушкинской, 10, сквота на Фурманном. Лично я голосую за «Богему» в гостях у московских концептуалистов. Рудольф-Пригов жжет в камине ранние стихи, Коллен-Гройс дописывает первый драфт «Gesamtkunstwerk Stalin», Марсель-Монастырский придумывает объект «Дышу и слышу». Весь второй акт проходит на очередном выезде «Коллективных действий». И над сценой реет ярко-красный транспарант «Меня зовут Мими, я ни на что не жалуюсь и мне все нравится, несмотря на то, что я здесь никогда не была и ничего не знаю об этих местах».
http://oteatre.info/ruki-holodny/

Поразительная история (и сами записи по ссылке).

https://www.prosoundnetwork.com/pro-sound-news-blog/earliest-stereo-recording-wax-cylinders-preservation

Напомню на всякий случай, что мой курс "Профессиональный слушатель" в Вышке начинается буквально сегодня — вдруг кто хотел присоединиться.
https://design.hse.ru/dop/programs/205

По просьбе Третьяковки написал короткий текст про традицию романтизма в музыке — от Бетховена до группы Scritti Politti. Плейлист прилагается.

"Готик-рок, глэм-рок, нью-вейв, эмо и даже гангста-рэп наследуют картинам Каспара Фридриха, текстам Шатобриана и стихам Гейне. Весь хеви-метал со всеми его тревожными разновидностями — продолжение Schwarze Romantik, «темного романтизма». А Sehnsucht — это теперь не только картина Оскара Цвинчера и шеллиевское «чувство святое, что манит куда-то далеко», а еще и альбомы Rammstein и Lacrimosa, и песня группы Einstürzende Neubauten."

https://lavrus.art/muzyka-romantizma

Отрывок из письма Йозефа Иоахима к жене (после спектакля "Жизнь за Царя" в Русской опере, 12.01.1872):
Здешняя публика в выражении своих восторгов напоминает венцев. Тем не менее, я не думаю, что здесь более сердечное отношение, чем у берлинцев. Петербуржцы как хорошие д е т и, которые хотят сами быть соучастниками чего угодно и размахивать при этом руками. Свидетелем этому я был вечером в театре во время дебюта м-ль Крутиковой, где публика сначала
по-детски умолкала, а затем снова впадала в детство. Буря, которая поднималась в зале после каждой небольшой фразы, и 15-минутные бушевания, которыми вызывали ее н а с т а в н и ц у, трижды выходившую на сцену в обычном платье вместе с исполнителями, — всё это превышало ту степень поощрения, которую заслуживает начинающая артистка.

Прекрасный вариант для молодых музыкантов — практикум МАСМ. Расширенные техники, расширенное сознание. Учит новой музыке, чистит чакры, готовит к летнему сезону. Не пропустите.

https://m-c-m-e.ru/ru/praktikum/

Показывал вчера эту картинку на занятии про границы звука, не могу не поделиться. Это иллюстрация японского понятия "ма" (間) — которое переводится как промежуток, свободное место, в общем, некоторый интервал между двумя точками в пространстве и времени. Чувство "ма" считается важнейшим для актера театра Но, музыканта гагаку, да и вообще — это чувство паузы, но не паузы самой по себе, а того, что просвечивает сквозь нее и что невозможно выразить словами. В "Дао де дзин" есть несколько известных строф про это (в частности, про дом, колесо и кувшин — "Лепишь кувшин, заключаешь пустоту в глину, и польза кувшина заключена в пустоте"). В японской живописи ей соответствует более конкретное понятие "ёхаку", "оставленное незаполненным пространство" (такое же есть у китайцев, "лиу баи"). Оно обычно более важно чем то, что нарисовано — см. рисунки Сессю, например.

И вот знаменитая ширма "Сосновый лес". Хасегава Тохаку, 16 в.

Сразу несколько концертных анонсов. Не пропустите музыковеда Шамилли и музыку, к ней прилагающуюся, должно быть классно. Ну и Малера с Филановским. И ремьюзик! и Шельси (хотя я считаю правильным написание Шелси)! Ничего не пропустите, в общем.

19 мая (СР), 19.00 ГИИ (Москва, Козицкий переулок, 5)
Мелодии Исхака. От Кордовы до Бухары. Лекция-концерт
Лекция музыковеда Гюльтекин Шамилли о еврейском музыкальном наследии на территории Передней и Центральной Азии. В концертной части вечера Анна Гофман, Геннадий Лаврентьев и Кирилл Ошеров исполнят традиционную музыку восточных еврейских общин на ладино, иврите и иудео-персидском.
Подробности и бесплатная регистрация: http://eshkolot.ru/event/43639

20 мая (ЧТ), 19.00 ГИИ (Москва, Козицкий переулок, 5)
Музыка еврейского театра. Лекция-концерт
Лекция искусствоведа Владислава Иванова «Габима и ГОСЕТ: 1920-е годы» и концерт Еврейского оркестра им. Чехова и Алины Ивах.
Подробности и бесплатная регистрация: http://eshkolot.ru/event/43647

24 мая (ПН), 20.00 Центр ДОМ (Москва, Б. Овчинниковский пер. , д. 24, стр. 4)
Фрагменты о Густаве Малере. Концерт-презентация

В издательстве Jaromír Hladík Press вышел русский перевод книги немецкого писателя Ханса Волльшлегера «Другой материал: фрагменты о Густаве Малере». Книгу представят поэт и издатель Игорь Булатовский и переводчик Татьяна Баскакова, композитор Борис Филановский прочитает мини-лекцию «Малер и музыка XXI века», а Contemporary Music Company (Москва) представит концертную программу «Малер: фрагменты и интерпретации»: Подробная программа и билеты (400 руб.): http://eshkolot.ru/event/43649
Повторный показ этого концерта-презентации в Санкт-Петербурге пройдет 1 июня в 19.00 на Новой сцене Александринского театра.

2 июня -
закрытие reMusik.org, ансамбль recherche, три мировые, четыре российские премьеры, все подробности тут: https://www.philharmonia.spb.ru/afisha/416270/ (!!! по промокоду new music — скидка на билеты 50%)

9 июня -
дебют Филиппа Чижевского в Петербургской филармонии. Четыре Пьесы Шельси! Моцарт, Равель и Алексей Борисович Любимов в программе https://www.philharmonia.spb.ru/afisha/416279/

(Не) всем известная поразительная запись: Малер играет кое-какую свою музыку, в том числе отрывки из 4 и 5 симфонии — в очень строгом и даже дидактическом переложении для фортепиано. Welte-mignon — это механическое фортепиано с роликами, важный хит своего времени (для раскрутки они записывали на свои ролики многих известных композиторов и пианистов, а кое-что сочинялось и специально для них).

https://youtu.be/MrEOxeXtLNw

О, нас уже 7000 человек. Всем привет!

Йоко Оно. Грейпфрут, 1964.

Музыка на ночь

https://youtu.be/vuPr9m98XQQ

Партитура к фильму Солярис из рук Артемьева.

Чудом прорвался на «Зиму священную 1949», легендарный опус магнум Леонида Десятникова, который в силу его размашистости и требовательности к составу почти не исполняют. Это, конечно, не малеровская «Симфония тысячи», но все-таки под двести человек на сцене присутствовало — расширенный состав оркестра (Musicaeterna + оркестр студентов Московской консерватории) и громадный хор, точнее, несколько хоров (опять же, Musicaeterna + студенческий и камерный хор консы). Плюс орган и солисты. На премьере в городе Йене было аж пять самодеятельных хоров — автор, впрочем, язвительно замечал, что один профессиональный хор безусловно лучше пяти самодеятельных. В России она исполнялась буквально пару раз, живьем я ее никогда не слышал, официальной записи тоже не существует — в интернете можно найти концертное исполнение в Виннипеге в 2005-м году, и это все. То, что «Зима» существует и исполнялась — заслуга прежде всего дирижера Андрея Борейко, низкий ему поклон. Но по той канадской записи я, честно говоря, не вполне понял, что все это такое. То есть, можно сказать, что до вчерашнего дня я ее и не слышал по-настоящему.

В конце девяностых это выглядело (и, очевидно, являлось) масштабным постмодернистским упражнением, и весь контекст игры с забытым советским прошлым мог оправдывать некоторую псевдосоветскую исполнительскую бравурность и тяжеловесность. Но «Зима» успешно пережила постмодернизм — это он теперь выглядит забытой археологической находкой, с советским же прошлым, как мы знаем, все наоборот. Теперь это двойная, или даже тройная обманка. К тому же в «Зарядье» ей предпослали «Смерть и просветление» Штрауса — ну то есть, в первом отделении мы все как бы умерли, и теперь слушаем, как ангельские голоса поют нам тексты из сталинского учебника по английскому языку. То есть это такое акустическое бардо, красочные слуховые посмертные галлюцинации (напомню, что «Тибетская книга мертвых» на самом деле называется «Бардо тхёгол», «Освобождение в бардо посредством слушания»).

Посредством слушания мы оказываемся в сияющем дворце, который потом рушится буквально на наши головы. И этот дворец выстроен так, как могут строить только джинны — из совершенно неочевидных материалов, из цитат, усмешек, воспоминаний и нежностей, которые совершенно не способны выдержать всей этой оркестровой тяжести, и все же выдерживают. Он одновременно массивен, прозрачен и чист (изумительная и оркестровая, и хоровая работа), все партии как бы подсвечены изнутри, что становится особенно заметно, когда они начинают в конце осыпаться и накладываться друг на друга, проматываясь обратно как в ускоренной перемотке. Он полон явных (Чайковский!) и неявных отсылок (вторая часть внезапно оказывается чистым Джоном Адамсом), причем ретроспективно слышно, как много в ней собственно десятниковских интонаций (из «Любви и жизни поэта», например). Он может казаться шуткой, остроумной композиторской причудой, но при этом слышно, насколько это личная вещь — достаточно заметить, что она посвящена маме Леонида Аркадьевича.

И, как и полагается в сказке, джинн рушит дворец с той же легкостью, с какой и построил. Остается только одинокая «сиротская» песня; шорох времени, шелест слов — и то главное, что скрывается за ними. Звуки и отзвуки, «движущиеся звуковые формы», как называл их критик Ганслик. Объяснимо, но и удивительно, что результатом этой сложной умственной операции все же остается музыка, и только она — а пылью времени рано или поздно заметет все остальное, так что невозможно будет разобрать ни слова. «Мне бы не хотелось, чтобы эта вещь воспринималась только как сатира на сталинский стиль. Полагаю, смысл этой музыки глубже, и словами его исчерпать невозможно» (ЛАД).

PS:
отрывок из нашей беседы с ЛАД про «Зиму», из буклета юбилейного фестиваля в Большом театре.

Десятников: Это самая моя внешне монументальная вещь. Оркестр, хор, орган, солисты. Сочинялась она как некая игра в археологическую находку, смысл которой неясен (симфония основана на текстах советского учебника английского языка 1949-го года издания, найденного композитором на собственной даче – прим. ред.). Можете даже использовать ненавистное мне слово «постмодернизм». Весь советский континуум этой вещи, переведенный на английский язык с пионерским акцентом — это некий артефакт, ключ к пониманию которого утерян. Идея понятна: это был конец 1990-х, и всем казалось, что Советский Союз безвозвратно ушел.
Но сейчас оказалось, что вовсе не безвозвратно. В нынешнем политическом контексте эта вещь приобрела новое звучание, и ее смыслы, акценты тоже меняются. Для тех, кто ее услышит сейчас, она будет звучать не так, как в начале нулевых. Премьера ее была в Йене, в бывшей ГДР, и вот как ее там слушали, что в ней слышали? Непонятно. А в Виннипеге, где ее тоже исполняли? Более того, в позапрошлом году она исполнялась в Санкт-Петербурге, и там ее тоже воспринимали по-новому— это просто чувствовалось. Как ее будут слушать в Англии, в свете того, что британские слушатели сейчас знают о России и о том, что происходит на ее окраинах? А в Москве 2015-го года? Остается только гадать. Я меньше всего хотел, чтобы «Зима» звучала как политическая вещь. Но жизнь меня заставляет отнестись к этому иначе.

Логарифмическая музыкальная линейка Льва Термена