Forwarded from NEXTA Live
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Работники Белгосфилармонии вышли на забастовку.
До мурашек.
До мурашек.
💔1
Прекрасный ролик, чтобы отвлечься от всего. Подросток солирует на бодране, а девчонки ждут, когда уже можно будет вступить.
https://www.youtube.com/watch?v=lpZAhMEjrxw
https://www.youtube.com/watch?v=lpZAhMEjrxw
YouTube
The Maguires at Temple Bar Tradfest 2017
The Maguires at the launch of their debut album, Little Giants and Other Oxymorons at Temple Bar Tradfest in January 2017. This clip features a bodhrán solo from Seán Maguire, just 11 years of age at the time, followed by a set of reels from the band. This…
Похвала критику (из речи Ричарда Тарускина на вручении ему престижной премии )
"Философ Боэций выстроил три типа людей, занимающихся музыкой, в прямо противоположном порядке. На нижнюю ступень он поместил исполнителей, чьи «усилия посвящены тому, чтобы продемонстрировать искусство владения инструментами», и которые, «таким образом, действуют как рабы, без разума и мысли». В середину — тех, кого мы сегодня могли бы назвать композиторами: Боэций называет их поэтами, то есть «создателями», которые «сочиняют скорее своим естественным инстинктом, чем упражнениями в разуме и мысли». А наверху были люди вроде меня, которых Боэций превозносит, называя их критиками, то есть «судьями»; теми, которые (поскольку они «целиком посвящают себя разуму и мысли») «способны судить о ладах, ритмах, жанрах песен и их смешениях», в силу их способности использовать разум и мысль в манере, «особенно подходящей для музыкального искусства». Вот так.
Я не буду настаивать на этой иерархии или какой-либо иерархии вообще. Однако я думаю, что за нами — теми, кто пишет историю — последнее слово. И за это мы заслуживаем признания. Те, кто считает себя выше нас, забывают, что именно мы определяем их место в истории музыки. Один из моих любимых «анекдотов», который я часто рассказывал своим ученикам (почему — вы, несомненно, поймете), касался великого шведского экономиста Гуннара Мюрдаля. Когда один из его наставников говорил ему, что он должен более уважительно относиться к своим старшим коллегам, «потому что именно мы определяем ваше продвижение», Мюрдаль ответил: «Да, но мы — это те, кто будет писать ваши некрологи». (Об этом я прочел, конечно, в некрологе самого Мюрдаля)".
https://muzobozrenie.ru/rech-professora-richarda-taruskina-na-ceremonii-vrucheniya-premii-kioto/
"Философ Боэций выстроил три типа людей, занимающихся музыкой, в прямо противоположном порядке. На нижнюю ступень он поместил исполнителей, чьи «усилия посвящены тому, чтобы продемонстрировать искусство владения инструментами», и которые, «таким образом, действуют как рабы, без разума и мысли». В середину — тех, кого мы сегодня могли бы назвать композиторами: Боэций называет их поэтами, то есть «создателями», которые «сочиняют скорее своим естественным инстинктом, чем упражнениями в разуме и мысли». А наверху были люди вроде меня, которых Боэций превозносит, называя их критиками, то есть «судьями»; теми, которые (поскольку они «целиком посвящают себя разуму и мысли») «способны судить о ладах, ритмах, жанрах песен и их смешениях», в силу их способности использовать разум и мысль в манере, «особенно подходящей для музыкального искусства». Вот так.
Я не буду настаивать на этой иерархии или какой-либо иерархии вообще. Однако я думаю, что за нами — теми, кто пишет историю — последнее слово. И за это мы заслуживаем признания. Те, кто считает себя выше нас, забывают, что именно мы определяем их место в истории музыки. Один из моих любимых «анекдотов», который я часто рассказывал своим ученикам (почему — вы, несомненно, поймете), касался великого шведского экономиста Гуннара Мюрдаля. Когда один из его наставников говорил ему, что он должен более уважительно относиться к своим старшим коллегам, «потому что именно мы определяем ваше продвижение», Мюрдаль ответил: «Да, но мы — это те, кто будет писать ваши некрологи». (Об этом я прочел, конечно, в некрологе самого Мюрдаля)".
https://muzobozrenie.ru/rech-professora-richarda-taruskina-na-ceremonii-vrucheniya-premii-kioto/
Музыкальное обозрение
Речь профессора Ричарда Тарускина на церемонии вручения Премии Киото - Музыкальное обозрение
Те из нас, кому посчастливилось достичь восьмого десятка, часто осознают, что пересекли черту, которая не была заметна в тот момент, когда мы ее пересекали — черту, отделяющую людей с будущим от людей с прошлым
Оттуда же — об удаче
"А теперь я добрался до самого невероятного, и, следовательно, самого удивительного стечения обстоятельств. Когда я начал исследование творчества Стравинского, у меня не было амбициозного плана всесторонне изучить его творческое формирование в России и произведения его раннего, «русского» периода. Я не надеялся написать такую книгу в силу чисто практической проблемы: при жизни Стравинского большинство его рукописей принадлежали лично ему, а после его смерти имущество перешло к его наследникам, которые разделились на две враждующие группы: трое его оставшихся в живых детей — с одной стороны, и его вдова (вторая жена, не являющаяся матерью его детей) и его помощник Роберт Крафт — с другой. С момента смерти Стравинского в 1971 году его имущество было предметом судебных разбирательств и, следовательно, недоступно для изучения. Ответы юристов на мои первые запросы не обнадеживали.
Представьте же мой восторг, когда мне позвонил бывший аспирант Колумбийского университета, который работал теперь в Нью-Йоркской Публичной библиотеке. Он сообщил, что пока идут тяжбы, Нью-Йоркский суд поручил временную опеку над имуществом Стравинского этой библиотеке. Но библиотека выдвинула условие: пока длится ее опека, рукописи будут доступны публике. Следовательно, у меня теперь был свободный доступ к этим рукописям — именно в то время, когда я жил на расстоянии 10-минутной поездки на метро до библиотеки. И — вот удача из всех удач! — как раз в этот момент начинался мой «академический отпуск» (год, свободный от преподавания и отпущенный мне только на научную работу), который длился почти столько же, сколько длилась опека! Десять благословенных месяцев в 1983 и 1984 гг. я практически жил в библиотеке: у меня был свободный доступ к рукописям Стравинского, которого до этого ни у кого не было, кроме Крафтa. И таким образом, я мог держать в руках, исследовать и трактовать подлинные документы (а не микрофильмы и фотокопии), которые Фонд Пауля Захера в Базеле, ставший в итоге владельцем архива Стравинского, теперь предоставляет лишь в исключительных случаях.
Ни до, ни после этого я не получал подобного подарка судьбы. Не было ничего подобного ни у одного из знакомых мне ученых".
"А теперь я добрался до самого невероятного, и, следовательно, самого удивительного стечения обстоятельств. Когда я начал исследование творчества Стравинского, у меня не было амбициозного плана всесторонне изучить его творческое формирование в России и произведения его раннего, «русского» периода. Я не надеялся написать такую книгу в силу чисто практической проблемы: при жизни Стравинского большинство его рукописей принадлежали лично ему, а после его смерти имущество перешло к его наследникам, которые разделились на две враждующие группы: трое его оставшихся в живых детей — с одной стороны, и его вдова (вторая жена, не являющаяся матерью его детей) и его помощник Роберт Крафт — с другой. С момента смерти Стравинского в 1971 году его имущество было предметом судебных разбирательств и, следовательно, недоступно для изучения. Ответы юристов на мои первые запросы не обнадеживали.
Представьте же мой восторг, когда мне позвонил бывший аспирант Колумбийского университета, который работал теперь в Нью-Йоркской Публичной библиотеке. Он сообщил, что пока идут тяжбы, Нью-Йоркский суд поручил временную опеку над имуществом Стравинского этой библиотеке. Но библиотека выдвинула условие: пока длится ее опека, рукописи будут доступны публике. Следовательно, у меня теперь был свободный доступ к этим рукописям — именно в то время, когда я жил на расстоянии 10-минутной поездки на метро до библиотеки. И — вот удача из всех удач! — как раз в этот момент начинался мой «академический отпуск» (год, свободный от преподавания и отпущенный мне только на научную работу), который длился почти столько же, сколько длилась опека! Десять благословенных месяцев в 1983 и 1984 гг. я практически жил в библиотеке: у меня был свободный доступ к рукописям Стравинского, которого до этого ни у кого не было, кроме Крафтa. И таким образом, я мог держать в руках, исследовать и трактовать подлинные документы (а не микрофильмы и фотокопии), которые Фонд Пауля Захера в Базеле, ставший в итоге владельцем архива Стравинского, теперь предоставляет лишь в исключительных случаях.
Ни до, ни после этого я не получал подобного подарка судьбы. Не было ничего подобного ни у одного из знакомых мне ученых".
"Катехизис истории музыки" д-ра Гуго Римана (1896 г) написан в совершенно замечательном стиле — практически карточки "Медузы". Музыковедение, конечно, за сто с лишним лет несколько продвинулось, но вот эта традиция внятной школярской лаконичности умерла безвозвратно.
Заглянул в раздел сувенирной продукции "Арт-транзита", книготорговцев, у которых я закупаюсь книжками про музыку. Раздел состоит из двух позиций — бумажные силуэты Мендельсона и Вагнера за 99 р. и сумка "Автограф Баха". Ну и, кстати, симпатичная. Это кантата №21. 500 рублей стоит.
http://www.classica21.ru/various/souvenir/18960
http://www.classica21.ru/various/souvenir/18960
👍1
Думаю, не прикрутить ли к "Фермате" чат — чтобы обсуждать выпуски подкаста и вообще что угодно, связанное с музыкой. Что думаете?
Шнитке, из выступления в клубе МГУ, 1987 г
"Наверное, было бы правильным предположить, что «простота» сегодня – не в простоте
музыки «для слуха», а «сложность» - не в сложности музыкального языка, который может
быть как бы неслыханно нов и диссонантен и тем не менее истинной сложности не
содержать. Здесь, наверное, речь должна идти о другом: язык, который для слуха – по
диссонантности – не так уж сложен и нов, на самом деле может быть ошеломляюще нов и
очень необычен; и наоборот, - язык, в котором предельная диссонантность и «новизна»
на каждом шагу и каждую секунду, - в действительности может быть совсем не таковым.
Мне кажется, что сегодня в проблеме музыкального языка важно отношение к «простоте»
и «сложности» не как к самим по себе существующим качествам музыки, но как к
качествам, зависящим от того, что эта музыка выражает. То есть, есть «сложность»
простая, и есть «простота» сложная! Есть сложность, не оправданная смыслом
(смыслом, в котором сложности нет), и есть простота, в действительности – сложная".
"Наверное, было бы правильным предположить, что «простота» сегодня – не в простоте
музыки «для слуха», а «сложность» - не в сложности музыкального языка, который может
быть как бы неслыханно нов и диссонантен и тем не менее истинной сложности не
содержать. Здесь, наверное, речь должна идти о другом: язык, который для слуха – по
диссонантности – не так уж сложен и нов, на самом деле может быть ошеломляюще нов и
очень необычен; и наоборот, - язык, в котором предельная диссонантность и «новизна»
на каждом шагу и каждую секунду, - в действительности может быть совсем не таковым.
Мне кажется, что сегодня в проблеме музыкального языка важно отношение к «простоте»
и «сложности» не как к самим по себе существующим качествам музыки, но как к
качествам, зависящим от того, что эта музыка выражает. То есть, есть «сложность»
простая, и есть «простота» сложная! Есть сложность, не оправданная смыслом
(смыслом, в котором сложности нет), и есть простота, в действительности – сложная".
На память: две статьи, подробно развенчивающие миф про «древние тибетские поющие чаши» — которые не древние, не тибетские и не поющие.
https://www.thestar.com/opinion/contributors/2020/02/18/tibetan-singing-bowls-are-not-tibetan-sincerely-a-tibetan-person.html
https://savageminds.org/2015/10/31/tripping-on-good-vibrations-cultural-commodification-and-tibetan-singing-bowls
https://www.thestar.com/opinion/contributors/2020/02/18/tibetan-singing-bowls-are-not-tibetan-sincerely-a-tibetan-person.html
https://savageminds.org/2015/10/31/tripping-on-good-vibrations-cultural-commodification-and-tibetan-singing-bowls
Toronto Star
‘Tibetan singing bowls’ are not Tibetan. Sincerely, a Tibetan person
Western bourgeois fantasies about Tibet and the harmful racial stereotypes they peddle simply have no need for the real Tibet and the suffering my country endures.
Невероятно, но факт — Moscow Music Week (от создателей "Боли") пройдет в Москве в начале сентября как ни в чем не бывало. Поскольку клубы - и дискотеки - в Мск проводить можно (а фестивали — нет), то MMW будет вот такой как бы цепочкой дискотек. В том числе будет шоукейс от V-A-C, Заур Нагоев, который скрывается в горах от записи для моего подкаста (Заур, вернись!), JRPJEJ, прекрасный новый джаз The Rig, и еще примерно сто артистов. Включая турецкую группу Лалалар — если они доедут.
К слову, Степа Казарьян, создатель этого великолепия, ровно через неделю рассказывает в подкасте про свою навернувшуюся фестивальную жизнь, не пропустите.
https://moscowmusicweek.online/
К слову, Степа Казарьян, создатель этого великолепия, ровно через неделю рассказывает в подкасте про свою навернувшуюся фестивальную жизнь, не пропустите.
https://moscowmusicweek.online/
Очередной, и пока что самый экзотический выпуск подкаста — про то, как китайская попса и андерграундная поэзия откликаются на эпидемию. Тонна перелопаченных песен про ковид, гимны Уханю, бастард-поп-воспоминания про SARS, песенки про то, почему не надо есть диких животных и веселые шутки про неуклюжих лаоваев — с подстрочным переводом и комментариями Ивана Синицына. А также совершенно фантастическая карантинная поэзия (нет, правда очень крутая) — оригинальное авторское чтение в переводах и с комментариями Елизаветы Абушиновой. Осторожно, содержит китайские ругательства и циничный антияпонский сарказм.
Особая благодарность Елене Костылевой и журналу «Ф-письмо», благодаря которому я впервые познакомился с переводами Лизы, "Дневником девочки из Уханя", стихотворением "Ссать с начальством" и другими шедеврами.
"Изгиб локтя Янцзы: как китайская эстрада и подпольная поэзия реагирует на эпидемию"
https://music.yandex.ru/album/11521681/track/69930077
Особая благодарность Елене Костылевой и журналу «Ф-письмо», благодаря которому я впервые познакомился с переводами Лизы, "Дневником девочки из Уханя", стихотворением "Ссать с начальством" и другими шедеврами.
"Изгиб локтя Янцзы: как китайская эстрада и подпольная поэзия реагирует на эпидемию"
https://music.yandex.ru/album/11521681/track/69930077