Пение опаснее, чем кашель.
"Most people have come across the terrifying Los Angeles Times article by Richard Read describing how 45 members of a 121-person choir in Washington State got infected (and two died) after gathering for a night of practice. But that story isn’t unique. Enclosed spaces in which people raise their voices together have time and again proven to be the sites of major outbreaks. In Daegu, South Korea, members of the Shincheonji Church of Jesus crowd together, embrace, and shout “Amen” throughout an hours-long service, and one person is believed to have infected hundreds of others that way. A funeral in Albany, Georgia, at which people embraced and “belted out hymns,” according to Ellen Barry in the New York Times, infected dozens. Hundreds of cases are believed to have emanated from an après-ski restaurant and bar in Ischgl, a resort town in Austria. You can see a video of the carousing at the alleged establishment, where there’s nothing but close quarters boisterousness and singing.
Why is singing significant? One 2019 study published in Nature’s Scientific Reports found that “the rate of particle emission during normal human speech is positively correlated with the loudness (amplitude) of vocalization.” It also found that “a small fraction of individuals behaves as ‘speech superemitters,’ consistently releasing an order of magnitude more particles than their peers.” In its review of the literature, it also offered wild (at least to this author) facts like this: Saying “aah” for 30 seconds releases more micron-scale particles than does 30 seconds of coughing. That may be why weddings and funerals and birthday parties and church services of all sorts have been central to outbreak anecdotes. As for drinking establishments, a quiet pub with a bit of space between customers probably isn’t going to see a lot of people infected at once. But a rowdy spot in the Alps? A lot of infections. Shared vocalization is a magical thing in normal times, but these are coronavirus times. Even a cough-along is looking safer than a sing-along".
https://www.vanityfair.com/news/2020/04/five-surprising-facts-about-the-novel-coronavirus
"Most people have come across the terrifying Los Angeles Times article by Richard Read describing how 45 members of a 121-person choir in Washington State got infected (and two died) after gathering for a night of practice. But that story isn’t unique. Enclosed spaces in which people raise their voices together have time and again proven to be the sites of major outbreaks. In Daegu, South Korea, members of the Shincheonji Church of Jesus crowd together, embrace, and shout “Amen” throughout an hours-long service, and one person is believed to have infected hundreds of others that way. A funeral in Albany, Georgia, at which people embraced and “belted out hymns,” according to Ellen Barry in the New York Times, infected dozens. Hundreds of cases are believed to have emanated from an après-ski restaurant and bar in Ischgl, a resort town in Austria. You can see a video of the carousing at the alleged establishment, where there’s nothing but close quarters boisterousness and singing.
Why is singing significant? One 2019 study published in Nature’s Scientific Reports found that “the rate of particle emission during normal human speech is positively correlated with the loudness (amplitude) of vocalization.” It also found that “a small fraction of individuals behaves as ‘speech superemitters,’ consistently releasing an order of magnitude more particles than their peers.” In its review of the literature, it also offered wild (at least to this author) facts like this: Saying “aah” for 30 seconds releases more micron-scale particles than does 30 seconds of coughing. That may be why weddings and funerals and birthday parties and church services of all sorts have been central to outbreak anecdotes. As for drinking establishments, a quiet pub with a bit of space between customers probably isn’t going to see a lot of people infected at once. But a rowdy spot in the Alps? A lot of infections. Shared vocalization is a magical thing in normal times, but these are coronavirus times. Even a cough-along is looking safer than a sing-along".
https://www.vanityfair.com/news/2020/04/five-surprising-facts-about-the-novel-coronavirus
Vanity Fair
Five Surprising Facts About the Novel Coronavirus
Singing is a super-spreader, children and the outdoors are pretty safe, and other COVID-19 factoids to deploy at your next Zoom happy hour.
Тем временем, в University of North Texas разгорается скандал в тихой музыковедческой гавани, вокруг Генриха Шенкера (1865-1935), влиятельного теоретика музыки. "Шенкерианский анализ" музыки особенно популярен в Штатах, во многом и в России (он повлиял на учение о гармонии Холопова). Короче, Шенкера предложили отменить потому что он white supremacist, в ответ на это шенкерианцы парировали, что это проявление black antisemitism, ну и этот костер полыхает все сильнее.
https://slippedisc.com/2020/07/lets-kick-that-racist-schenker-out-of-musicology/
https://slippedisc.com/2020/07/lets-kick-that-racist-schenker-out-of-musicology/
❤2
Русская музыкальная культура, в основном сосредоточенная в европейской части страны, со временем стала перемещаться на восток. Так, Анна Беринг, жена датского мореплавателя Витуса Беринга, еще в 1730-е годы перевезла из Санкт-Петербурга на берега Охотского моря клавикорды. Инструмент проделал путь длинной в шесть тысяч миль на санях, лодках и лошадиной тяге, а потом таким же образом вернулся обратно.
Первое фортепиано попало в Иркутск, вскоре названный «Сибирским Парижем», вместе с Марией Волконской, женой известного ссыльного декабриста Сергея Волконского. Еще одним центром сибирской музыкальной культуры XIX века был город Кяхта в Бурятии, где проживали богатые купцы, торговавшие с монгольскими караванщиками, доставлявшими в Кяхту чай. В Кяхте, называемой «Песчаной Венецией», было множество фортепиано, игре на которых местных жителей обучали ссыльные поляки.
https://gorky.media/news/putevye-zapiski-pisatelnitsy-iz-anglii-stali-istoriej-fortepyano-v-sibiri/
Первое фортепиано попало в Иркутск, вскоре названный «Сибирским Парижем», вместе с Марией Волконской, женой известного ссыльного декабриста Сергея Волконского. Еще одним центром сибирской музыкальной культуры XIX века был город Кяхта в Бурятии, где проживали богатые купцы, торговавшие с монгольскими караванщиками, доставлявшими в Кяхту чай. В Кяхте, называемой «Песчаной Венецией», было множество фортепиано, игре на которых местных жителей обучали ссыльные поляки.
https://gorky.media/news/putevye-zapiski-pisatelnitsy-iz-anglii-stali-istoriej-fortepyano-v-sibiri/
Отзвук первого выпуска подкаста: десятка самых странных (и классных) песен про ковид, теперь целиком.
Forwarded from psycho daily (Филипп Миронов)
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
За эти полгода в мире были написаны тысячи песен про коронавирус — человечество пока не может победит его вакциной, но хоть песней побьет. Автор канала «Фермата» и подкаста на Яндекс.Музыке Леша Мунипов выбрал 10 таких песен.
Приведённой выше песни про кет-кет-кет среди них нет, зато есть годный попс, армянская свадьба, угандийская пропаганда и воронежские напевы.
Приведённой выше песни про кет-кет-кет среди них нет, зато есть годный попс, армянская свадьба, угандийская пропаганда и воронежские напевы.
Богатая тема, кстати (а детское его творчество совсем недоисследовано)
https://kyivdaily.com.ua/arvo-pyart/
https://kyivdaily.com.ua/arvo-pyart/
Kyiv Daily
Советский и авангардный Пярт: это вообще как?
Уже несколько десятилетий Арво Пярт (р. 1935) — безоговорочный лидер композиторской музыки с точки зрения количества исполнений.
Т. Новиков:
„Джон Кейдж предложил нам, молодым русским, очень интересное, с его точки зрения, занятие, а именно - отправиться изучать в окрестности города флору, поскольку он считал, как и другие американские художники, что мы — люди предрасположенные к голоданию, голодающие. Короче говоря, Кейдж тоже хотел нас накормить. Но его метод „кормления" кардинальным образом отличался от всех прочих, он решил сделать так, чтобы мы могли всегда сами себя прокормить. Джон Кейдж решил нас ознакомить с теми видами растительности, которые могут человека прокормить, как подножий корм, то есть, при случае нас могло прокормить такое традиционное древнее собирательство, если бы мы знали, какие растения можно есть прямо с газона в городе. Но поскольку в городе слишком отравленная земля, мы решили, что лучше собирать их вне города и отправиться за город. А традиционная петербургская любовь к окрестностям, украшенным императорами, заставила нас предложить Джону Кейджу туристскую программу с поездкой в Петергоф. Забегая вперед, скажу, что архитектурные памятники Петергофа нисколько не тронули Джона Кейджа. Он все время поворачивался к ним спиной, когда на газонах вырывал какую-нибудь траву и показывал ее нам. Он не обращал внимание на статуи, стоящие вокруг, и такую же позицию он занимал и в Эрмитаже, о чем я раскажу дальше. По дороге в Петергоф мы неоднократно останавливались, выходили из машины, подходили к газонам и начинали на четвереньках ползать по траве в поисках каких-то листочков, которые Джон доставал и говорил нам, что это очень хорошая трава, показывал нам эти корешки, выкапывал корешки из земли своими скрюченными старческими пальцами. Он вырывал корешки из земли, дрожащими руками подавал их мне, а я их складывал в мешочек. Набрав довольно большой мешочек этих кореньев, трав, и осмотрев петергофские газоны, мы вернулись в Петербург в мастерскую Сергея Бугаева на Фонтанку 129, где Ирена Куксенайте стала готовить обед. По указаниям Джона Кейджа, мы варили из травы супы, делали печеную травку, тушеную травку, мы приготовили отличный травяной обед. Одновременно для самого Джона варилась кашка, ее варила Ирена Куксенайте. Это была овсяная каша на воде без соли, без сахара и молока. Это единственное, чем Кейдж питался, как он нам сказал, потому что траву он уже есть не мог по старости. Но, не вкушая сам эту траву, он предложил ее откушать нам. Мы конечно же смело откушали траву. Нельзя сказать, чтобы это было очень вкусно, но, надеюсь, весьма питательно. Потому что, если бы я ел это долго, то я мог бы сказать, можно ли этим спастись от голода или нет, но поскольку мы ели это всего один раз, то не могу сказать, спасет ли это от голода, но мы наелись тогда, и больше есть не хотелось. А часть кореньев и растений я сохранил, засушил и один из корешков до сих пор находится в моей коллекции, так как я помню эту дрожащую руку Джона, вырвавшую этот корешок из земли, и очистившего кусочки земли от корешка, то я, конечно, решил, что не могу это сварить, и решил оста-вить себе на память. У меня до сих пор хранится немножко воды, которую тогда разливал Кейдж с Курехиным, кусочек корешка и подаренная им книжка с надписью: „Тимуру от Джона".
„Джон Кейдж предложил нам, молодым русским, очень интересное, с его точки зрения, занятие, а именно - отправиться изучать в окрестности города флору, поскольку он считал, как и другие американские художники, что мы — люди предрасположенные к голоданию, голодающие. Короче говоря, Кейдж тоже хотел нас накормить. Но его метод „кормления" кардинальным образом отличался от всех прочих, он решил сделать так, чтобы мы могли всегда сами себя прокормить. Джон Кейдж решил нас ознакомить с теми видами растительности, которые могут человека прокормить, как подножий корм, то есть, при случае нас могло прокормить такое традиционное древнее собирательство, если бы мы знали, какие растения можно есть прямо с газона в городе. Но поскольку в городе слишком отравленная земля, мы решили, что лучше собирать их вне города и отправиться за город. А традиционная петербургская любовь к окрестностям, украшенным императорами, заставила нас предложить Джону Кейджу туристскую программу с поездкой в Петергоф. Забегая вперед, скажу, что архитектурные памятники Петергофа нисколько не тронули Джона Кейджа. Он все время поворачивался к ним спиной, когда на газонах вырывал какую-нибудь траву и показывал ее нам. Он не обращал внимание на статуи, стоящие вокруг, и такую же позицию он занимал и в Эрмитаже, о чем я раскажу дальше. По дороге в Петергоф мы неоднократно останавливались, выходили из машины, подходили к газонам и начинали на четвереньках ползать по траве в поисках каких-то листочков, которые Джон доставал и говорил нам, что это очень хорошая трава, показывал нам эти корешки, выкапывал корешки из земли своими скрюченными старческими пальцами. Он вырывал корешки из земли, дрожащими руками подавал их мне, а я их складывал в мешочек. Набрав довольно большой мешочек этих кореньев, трав, и осмотрев петергофские газоны, мы вернулись в Петербург в мастерскую Сергея Бугаева на Фонтанку 129, где Ирена Куксенайте стала готовить обед. По указаниям Джона Кейджа, мы варили из травы супы, делали печеную травку, тушеную травку, мы приготовили отличный травяной обед. Одновременно для самого Джона варилась кашка, ее варила Ирена Куксенайте. Это была овсяная каша на воде без соли, без сахара и молока. Это единственное, чем Кейдж питался, как он нам сказал, потому что траву он уже есть не мог по старости. Но, не вкушая сам эту траву, он предложил ее откушать нам. Мы конечно же смело откушали траву. Нельзя сказать, чтобы это было очень вкусно, но, надеюсь, весьма питательно. Потому что, если бы я ел это долго, то я мог бы сказать, можно ли этим спастись от голода или нет, но поскольку мы ели это всего один раз, то не могу сказать, спасет ли это от голода, но мы наелись тогда, и больше есть не хотелось. А часть кореньев и растений я сохранил, засушил и один из корешков до сих пор находится в моей коллекции, так как я помню эту дрожащую руку Джона, вырвавшую этот корешок из земли, и очистившего кусочки земли от корешка, то я, конечно, решил, что не могу это сварить, и решил оста-вить себе на память. У меня до сих пор хранится немножко воды, которую тогда разливал Кейдж с Курехиным, кусочек корешка и подаренная им книжка с надписью: „Тимуру от Джона".
Хорошее интервью Дмитрия Волкострелова — в частности, про Люсье и Кейджа. Про 4'33 все так, тоже не упускаю возможности послушать/сыграть его в какой-нибудь компании.
"У меня был такой опыт – я иногда его рассказываю. Все знают, что у Джона Кейджа есть произведение под названием «4’33’’» (Прим.ред: «4’33’’» – сочинение американского композитора Джона Кейджа для вольного состава инструментов – на всём протяжении исполнения сочинения участники ансамбля не извлекают звуков из своих инструментов: по задумке автора, содержанием каждого из трёх фрагментов являются те звуки окружающей среды, которые будут услышаны во время прослушивания композиции). Все в курсе. Все говорят: ах, какая классная идея, замечательно, здорово! И на этом, как правило, всё останавливается. А тут некоторое время назад к юбилею Кейджа было выпущено приложение для айфона, которое так и называется: «4’33’’». Суть его очень проста: человек его скачивает – и может в любом месте на планете записать свои «4’33’’» и выложить запись на карту. Там есть еще такая большая карта мира, которая и появляется на экранах телевизоров в нашей «Лекции о нечто».
- Ах, так вот откуда эта карта?
- Конечно. И записи, которые звучат в наушниках у зрителей, – это и есть записи произведения «4’33’’» в различных частях света. Говорю я это к тому, что я, скачав приложение и послушав какие-то фрагменты, – а «4’33’’» это же такая непростая вещь, там три части, длительность каждой части обусловлена законами золотого сечения – я вдруг обнаружил, что в Питере нет ни одной записи. Думаю: надо сделать запись в Питере и выложить. А я как раз шел на спектакль «Лекция о ничто» в «Тайгу» и надо было проходить по Дворцовой площади. Вот, думаю, сейчас и сделаю: где же еще в Питере записывать первые питерские «4’33’’», как ни на Дворцовой. В моем представлении это была простая, функциональная, рабочая вещь. Записал и выложил. И всё. А что происходит на самом деле? Ты приходишь на Дворцовую площадь, достаешь телефон, открываешь приложение, нажимаешь кнопку записи – а дальше всё начинает звучать совсем иначе, мир меняется – мир звучит уже совсем по-другому, потому что ты по-другому слышишь, потому что ты здесь и сейчас создаешь музыкальное произведение. У тебя совсем иначе начинает всё работать. И это очень важное переживание: одно дело говорить, что это прекрасная идея – идея действительно прекрасная, а другое – всё это пережить, исполнить. Я пошел дальше: когда я был на театральной лаборатории в Свияжске этим летом, то предложил актерам в конце каждого спектакля играть «4’33’’». Мы попросили и нам привезли инструменты – кто на чём умел играть, и мы в самом деле исполняли на центральной площади Свияжска это произведение, я был слушателем в этом ситуации и убедился, что это действительно, черт подери, работает. И таких вещей, которые кажутся простыми и понятными, но которые нужно проверить, пережить, – их достаточно много"
https://calendar.fontanka.ru/articles/4780
"У меня был такой опыт – я иногда его рассказываю. Все знают, что у Джона Кейджа есть произведение под названием «4’33’’» (Прим.ред: «4’33’’» – сочинение американского композитора Джона Кейджа для вольного состава инструментов – на всём протяжении исполнения сочинения участники ансамбля не извлекают звуков из своих инструментов: по задумке автора, содержанием каждого из трёх фрагментов являются те звуки окружающей среды, которые будут услышаны во время прослушивания композиции). Все в курсе. Все говорят: ах, какая классная идея, замечательно, здорово! И на этом, как правило, всё останавливается. А тут некоторое время назад к юбилею Кейджа было выпущено приложение для айфона, которое так и называется: «4’33’’». Суть его очень проста: человек его скачивает – и может в любом месте на планете записать свои «4’33’’» и выложить запись на карту. Там есть еще такая большая карта мира, которая и появляется на экранах телевизоров в нашей «Лекции о нечто».
- Ах, так вот откуда эта карта?
- Конечно. И записи, которые звучат в наушниках у зрителей, – это и есть записи произведения «4’33’’» в различных частях света. Говорю я это к тому, что я, скачав приложение и послушав какие-то фрагменты, – а «4’33’’» это же такая непростая вещь, там три части, длительность каждой части обусловлена законами золотого сечения – я вдруг обнаружил, что в Питере нет ни одной записи. Думаю: надо сделать запись в Питере и выложить. А я как раз шел на спектакль «Лекция о ничто» в «Тайгу» и надо было проходить по Дворцовой площади. Вот, думаю, сейчас и сделаю: где же еще в Питере записывать первые питерские «4’33’’», как ни на Дворцовой. В моем представлении это была простая, функциональная, рабочая вещь. Записал и выложил. И всё. А что происходит на самом деле? Ты приходишь на Дворцовую площадь, достаешь телефон, открываешь приложение, нажимаешь кнопку записи – а дальше всё начинает звучать совсем иначе, мир меняется – мир звучит уже совсем по-другому, потому что ты по-другому слышишь, потому что ты здесь и сейчас создаешь музыкальное произведение. У тебя совсем иначе начинает всё работать. И это очень важное переживание: одно дело говорить, что это прекрасная идея – идея действительно прекрасная, а другое – всё это пережить, исполнить. Я пошел дальше: когда я был на театральной лаборатории в Свияжске этим летом, то предложил актерам в конце каждого спектакля играть «4’33’’». Мы попросили и нам привезли инструменты – кто на чём умел играть, и мы в самом деле исполняли на центральной площади Свияжска это произведение, я был слушателем в этом ситуации и убедился, что это действительно, черт подери, работает. И таких вещей, которые кажутся простыми и понятными, но которые нужно проверить, пережить, – их достаточно много"
https://calendar.fontanka.ru/articles/4780
calendar.fontanka.ru
Дмитрий Волкострелов: «Мне важна история иного включения зрителя в процесс»
В ближайшую субботу и воскресенье на площадке Открытой киностудии «Лендок» будет сыграна одна из самых необычных премьер в истории театра — режиссер Дмитрий Волкострелов выпустит спектакль «Я сижу в комнате» по произведению бостонского композитора-неоклассика…
Вышел новый выпуск подкаста — и на этот раз на тему, наверняка близкую всем, кто это читает: как мир классической музыки переживает эпидемию.
Страх и ненависть в закрытой на ключ опере, замеры скорости полета слюны валторниста, потактовое сравнение "нормальной" и "ковидной" версии 4й симфонии Малера, Вивальди и Ла Пьета, карантинная "Травиата" и воображаемый оркестр в голове Бориса Годунова, тлен и запустение в среде солирующих музыкантов, коронавирусный риск-менеджмент и другие любопытные истории. Говорим про это с Мишей Фихтенгольцем (кастинг-директором Цюрихской оперы, директором международного генделевского фестиваля, etc) и Лукасом Генюшасом. Имеются также камео Саймона Рэттла и Леонида Десятникова (и еще Хиблы Герзмавы, Евгения Кисина и Игоря Левита). И отрывки из моих любимых песен из "Любви и жизни поэта"! И нового альбома Лукаса! В общем, послушайте, по-моему, клево получилось.
https://music.yandex.ru/album/11521681/track/69448571
Страх и ненависть в закрытой на ключ опере, замеры скорости полета слюны валторниста, потактовое сравнение "нормальной" и "ковидной" версии 4й симфонии Малера, Вивальди и Ла Пьета, карантинная "Травиата" и воображаемый оркестр в голове Бориса Годунова, тлен и запустение в среде солирующих музыкантов, коронавирусный риск-менеджмент и другие любопытные истории. Говорим про это с Мишей Фихтенгольцем (кастинг-директором Цюрихской оперы, директором международного генделевского фестиваля, etc) и Лукасом Генюшасом. Имеются также камео Саймона Рэттла и Леонида Десятникова (и еще Хиблы Герзмавы, Евгения Кисина и Игоря Левита). И отрывки из моих любимых песен из "Любви и жизни поэта"! И нового альбома Лукаса! В общем, послушайте, по-моему, клево получилось.
https://music.yandex.ru/album/11521681/track/69448571
Forwarded from NEXTA Live
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Работники Белгосфилармонии вышли на забастовку.
До мурашек.
До мурашек.
💔1
Прекрасный ролик, чтобы отвлечься от всего. Подросток солирует на бодране, а девчонки ждут, когда уже можно будет вступить.
https://www.youtube.com/watch?v=lpZAhMEjrxw
https://www.youtube.com/watch?v=lpZAhMEjrxw
YouTube
The Maguires at Temple Bar Tradfest 2017
The Maguires at the launch of their debut album, Little Giants and Other Oxymorons at Temple Bar Tradfest in January 2017. This clip features a bodhrán solo from Seán Maguire, just 11 years of age at the time, followed by a set of reels from the band. This…