Довольно крутая история: запускается частная программа поддержки отечественных композиторов — речь о заказах избранному пулу композиторов, каждый год — новому. Отличный экспертный совет, разумный подход к делу, вот прямо сейчас идет онлайн-пресс-конференция про это дело, любопытная: Ренанский, Невский, Бедерова, Коршунова, Чижевский.

https://tass.ru/press/10355

И еще одна:

Союз композиторов России и Мелодия начинают подготовку масштабного проекта: издание камерной музыки от русского авангарда 1910-х годов до современности. В записи примет участие Московский ансамбль современной музыки (MCME / МАСМ), работа начнется 1 июля.

Карина Абрамян, генеральный директор Союза композиторов России: «Об осуществлении этого проекта мы думали несколько лет, инициатива исходила от МАСМ, у них “в руках” почти вся современная камерная музыка. Рабочее название проекта “Звуковой обзор” / Sound Review, и это действительно обзор российской камерной музыки последних 100 лет. Без государственной поддержки мы не смогли бы воплотить эту стратегически важную для нас идею: композиторы получат авторские выплаты за издание, а музыка будет записана в достойном исполнении и в качественном звуке – мы продолжаем сотрудничество с Михаилом Спасским, звукорежиссером Московской консерватории. Важным жестом станет запись пьес недавно ушедших Дмитрия Смирнова и Александра Вустина, без которых невозможно представить контекст современного музыкального искусства».

Виктория Коршунова, директор Московского ансамбля современной музыки: «За 30 лет мы исполнили тысячи новых произведений, многие из которых были написаны специально для ансамбля. И теперь мы наконец получили возможность в сотрудничестве с Союзом композиторов России начать документировать музыку, написанную отечественными авторами. Конечно, в четырех альбомах невозможно охватить всю многообразную панораму современной композиторской сцены, поэтому пока мы сконцентрировались на сочинениях, написанных композиторами 1970–1990 годов рождения. И мы очень надеемся, что это начало большой серии, которая в дальнейшем представит еще больше композиторских имен».

Дмитрий Курляндский: «В конце 80-х я до дыр затирал на старом проигрывателе пластинки “Мелодии”: Шнитке, Губайдулину, Денисова. Помню, с каким волнением нес очередное приобретение из магазина на проспекте Калинина. Хоть пластинки и были в открытом доступе, все равно почему-то казалось, что через них соприкасаешься с чем-то не до конца дозволенным. Возможно, потому что новая музыка вскрывает в нас какие-то потайные двери. В 95-м так же на меня подействовали диски Лигети, Веберна и Берио, купленные во Fnac в Париже. Увы, и сегодня современная музыка у нас является неким guilty pleasure для избранных – ее мало играют, почти не транслируют и крайне редко издают. Но вот, “Мелодия” снова ступает на эту зыбкую почву и, возможно, как это случилось со мной 30 лет назад, в ком-то откроются потайные двери. Уточню, что почва не так уж и зыбка, проверено – все устоят. Музыка композиторов (членов СКР, который и инициировал издание), рожденных в 70-е – 80-е – именно они сегодня представляют, и безусловно успешно, новую русскую музыку на мировой сцене. От минимализма до экспериментальной музыки. Наши лучшие исполнительские силы. Вроде бы, сегодня любую запись можно найти в сети, нет больше очередей за 4-й симфонией Шнитке, появились лейблы Fancymusic и remusik.org, специализирующиеся на новой музыке. Но волнение откуда-то вернулось…»
https://unioncomposers.ru/news/600-soyuz-kompozitorov-rossii-nachinaet-zapis-relizov-otechestve/

А вот кому достались заказы в "Русской музыке 2.0".

"В 2020 году лауреатами программы стали девять композиторов — Марк Булошников, Дмитрий Бурцев, Олег Гудачев, Дарья Звездина, Даниил Пильчен, Марина Полеухина, Алексей Сысоев, Борис Филановский и Александр Хубеев. Сочинения лауреатов будут созданы в расчете на исполнительские силы ведущих российских коллективов, специализирующихся на репертуаре ХХ—XXI веков, — Московского ансамбля современной музыки (МАСМ) и ансамбля Questa Musica Филиппа Чижевского. Мировая премьера этих произведений состоится в конце 2020 года в Москве на минифестивале «Русская музыка 2.0»".

А в составе экспертного совета, в числе прочих, Хая Черновин. В общем, дико вдохновляющая история — со времен "Пифийских игр" и "Платформы" никаких серьезных проектов, обеспечивающих современных композиторов заказами, у нас не появлялось.

Два дня назад скончался замечательный баритон Сергей Яковенко — первый исполнитель многих вокальных сочинений Губайдулиной, Денисова, Гаврилина, Сидельникова, etc. Для меня этот голос важен, потому что именно он звучит на знаменитой записи "Тихих песен" Сильвестрова — сделанной для "Мелодии", но вышедшей много лет спустя на ECM.

Вот здесь Яковенко вспоминает об этой работе. Сделайте скидку на традиционный саунддизайн радио "Орфей", с кряхтениями и придыханими. Впрочем, это так старорежимно, что уже и хорошо. И довелось... И посчастливилось... Как будто припал на даче к радиоточке детства.
http://www.muzcentrum.ru/radio-old/programsarchive/yakovenko-music/11295-silvestrov1-1

Необязательное, но такое обаятельное чтение: лонгрид про Коула Портера из "Нью-Йоркера" 1940 года, почему-то не под пейволом.

Автор — minor celebrity своего рода: дочка владельца нью-йоркского Hotel Algonquin, где собирался знаменитый Algonquin Round Table — Ирвинг Берлин, Ноэл Кауэрд, Дороти Паркер, Арпо Маркс, главред Нью-Йоркера Гарольд Росс, etc etc.

"Like the beat, beat, beat of the tom-tom When the jungle shadows fall, Like the tick, tick tock of the stately clock As it stands against the wall, Like the drip, drip, drip of the raindrops When the summer show’r is through, So a voice within me keeps repeating You, you, you . . .

“Night and da-ay . . .” The woman hummed softly with the chorus.

“Yeah,” said the oboe player. “Wouldn’t you think that guy Porter would have the initiative to get off that one goddam note?”

https://www.newyorker.com/magazine/1940/11/23/words-and-music-3

Завтра начинается отличный фестиваль современной музыки reMusik, который в этот раз целиком в онлайне — редкая возможность оказаться там, где вы, скорее всего, никогда не были. Композитор Антон Светличный написал по нему очень подробный гид, не пропустите.

http://journal.masters-project.ru/vybrannye-mesta

Ну, сценографы пошли в бой

https://www.theguardian.com/world/2020/jul/01/madrids-teatro-real-reopens-with-socially-distanced-opera

Прямо сейчас на сайте Remusik.org концерт «Страсбурских перкуссионистов», классный. Вот в эту минуту играют пьесу Раннева на рыболовных удилищах.

Из письма Сувчинского Юдиной

Наконец-то раздобыл короткую, но прекрасную статью Майла Хикса про взаимоотношения Шенберга с Кейджем (на которую ссылаются примерно все, кто эту тему затрагивает). Известно фраза Шенберга про Кейджа "это не композитор, а гениальный изобретатель». Но известна она нам только в пересказе третьего лица, и не очень ясно, можно ли этому верить — если учесть, что за всю свою долгую жизнь Шенберг не упоминал своего бывшего ученика НИ РАЗУ.

«Schoenberg appears never to have considered Cage either a composer or a notable former student. In his list of characteristic American composers (1945) he names as well-known composers Harris, Copland, Sessions, Schuman, Diamond, Piston, Cowell, Weiss, Gerald Strang, Louis Gruenberg, and Anis Fuelihan, and as lesser-known composers his former students Dika Newlin and Lou Harrison. In 1948 he wrote that "of the hundreds of my pupils, only a few have become com- posers.... At least I have heard only of these": Berg, Webern, Eisler, Weiss, Strang, Gerhard, Karl Rankl, Winfried Zillig, Nikos Skalkottas, and Norbert von Hannenheim. When in 1950 he briefly discussed his better students, Cage's name does not appear among the twenty- eight he mentions».

В список просмотра

https://youtu.be/6sHnQKs8LUM

Добрые люди с неизвестного мне сайта "Дискурс" опубликовали расшифровку моей лекции "Звуки Метрополиса. Музыкальный модернизм Веймарской Германии" — про Курта Вайля, Штефана Вольпе и Эрвина Шульгофа.

https://discours.io/articles/culture/zvuki-metropolisa-muzykalnyy-modernizm-veymarskoy-germanii

13-летний Шостакович

Умер Морриконе. Сейчас все вспомнят его лучшие саундтреки (см, например, текст Антона Долина на Медузе), а я напомню, что когда-то он входил в радикальную композиторскую группировку Gruppo Nuova Consonanza и занимался любопытным импровизационным искусством. Вот старый фильм, где задокументировано одно из их выступлений.

https://youtu.be/dqvAhBJ99wA

​​Морриконе. Первый раз это имя слышишь — я услышал — в детстве. «Профессионал», убитый Бельмондо на лужайке у какого-то замка. Потом — вестерны, «Хороший, плохой, злой», музыка в самом начале и музыка почти что в самом конце. Когда озадачиваешься целью «послушать Морриконе» — оказывается, что его мелодиями было озвучено все детство, все прошлое, все уже ушедшее. То в заставках к телепередачам, то по радио, то — просто откуда-то, будто само по себе, будто вообще не нужно было этой музыке источника.

Если заболеть Морриконе — то это надолго. Будни проходят в прослушивании бессчетного количества саундтреков к фильмам, названия которых чаще всего ничего не говорят. Музыка в любом случае прекрасно работает без всякой картинки — и пленит с ходу узнаваемым стилем. Стилями. Иногда — воем одиноких струнных, зависшими словно в пустоте басовыми нотами, неожиданными раскатами фортепиано. Иногда — пленительными солнечными мелодиями, неожиданными цитатами из классики, встающими из-за горизонта хорами. Всегда — неожиданным поворотом мысли, необыкновенными аранжировками одних и тех же тем, ловким использованием привычных инструментов. Страстью, мощью, силой, пронзительностью.

Я понмю, как видел Мориконе. Была то ли осень, то ли зима, какой год — честно говоря, лень вспоминать. 2013-й? Наверное. Он дирижировал оркестром в «Крокусе»; нужно было долго ехать на метро. Я вышел сильно заранее — и все равно где-то на Арбатско-Покровской линии понял, что опаздываю. Торопить вагон бесполезно. Я нервно стоял в окружении людей, слушал какую-то музыку — явно не самого Морриконе, что-то другое, — и нервничал. На заветной станции я пулей вылетел из вагона и поспешил успеть чуть ли не бегом. Было холодно, темно, неуютно, далеко от дома, неясно где — в «Крокусе» я был в первый раз, — людно, неприятно. Я устал. Но стоило добраться до своего кресла в концертном зале, стоило сначала оркестру, а потом и самому виновнику торжества выйти на сцену — забылись любые чувства, кроме нежности и любви. Это было не самое лучшее на свете выступление. Это был явно не тот концерт, которым, будь у него возможность, Морриконе продирижировал бы. Это было немного слащаво, немного деланно, немного предсказуемо — но это было лучше всего на свете.

Не буду говорить все, что сегодня скажут другие. Серджио Леоне, эстрада, «Группо ди импровисационе нуова консонанца», «Оскар», Берио и Ноно, «Chi mai», «The Ecstasy of Gold», так далее, тому подобное. О нескольких жизнях, которые Морриконе сумел вместить в одну, вам поведают и без меня. Мне же хочется вспомнить только свое, только личное — потому что эта музыка была со мной очень и очень часто. Я затрудняюсь сказать, значила ли она при этом многое, была ли на самом деле незаменима, а не просто важна. Но слушал я ее столько, что мало какая еще сравнится.

Не знаю почему, но, узнав о новостях, включил вот эту вещь. «UT», для трубы и оркестра.

"Когда [польский пианист Ян] Падеревский совершал турне по Северной Америке, ему по телеграфу предложили за довольно значительную сумму выступить в небольшом городке. Падеревский с удовольствием принял это предложение. Но когда, в назначенный день и час, он прибыл на концерт в битком набитый зал, оказалось, что на эстраде стоит лишь… механическое пианино наподобие большой шарманки. Найти фортепьяно — об этом не могло быть и речи. Срыв концерта грозил неприятностями. Отважившись, Падеревский подсел к пианино, поклонился, схватил рукоятку и крутил ее, пока все "номера" не были сыграны. Оглушительные крики "браво", "бис" красноречиво свидетельствовали о восторге публики. Когда, на следующий день, в другом городе Падеревский дал концерт на настоящем "Стейнвее", — его исполнение было принято публикой с большим воодушевлением, но… все же не так, как на предыдущем концерте".

Композитор Антон Светличный пишет, а я присоединяюсь к этому посылу. Давайте делиться — у Антона в комментариях, или пишите мне частным письмом (@mustt23).

"4 июля, за пару дней до Морриконе, скончался Matthias Kaul - немецкий перкуссионист и композитор, очень свободно и вне рамок мыслящий артист и саунддизайнер от бога.

Прикрепляю документалку - серьезно, посмотрите, это потрясающе.

Или вот эту пьесу для велосипедов гляньте:
https://www.youtube.com/watch?v=br5uIuuxSig

Я впервые о нем услышал в тот день, когда он умер. И с удивлением обнаружил, что все вокруг в курсе, в ленте скорбные посты шли один за другим - не так густо, как про Морриконе, конечно, но ручеек не пересыхал.

При этом пока он был жив - Никто. Ни. Разу. О. Нем. Не. Упоминал.

Мне кажется, здесь есть очевидная проблема.

Рядом с нами живут люди, которые делают прекрасные вещи - но мы почему-то про них друг другу не рассказываем.

Предлагаю начать делиться именами.

Кто заслуживает того, чтобы его знали буквально все, и при этом он почему-то малоизвестен?

Из живущих сейчас или из прошлого. Одно имя или много. Композиторы, исполнители или кто угодно. На ваше усмотрение.

Пишите здесь в комментариях, или у себя на странице, или где хотите"

https://www.facebook.com/anton.a.svetlichny/posts/10224564648451653

#ночное_радио

В октябре 1970 года итальянская авангардная группировка Gruppo di Improvvisazione Nuova Consonanza, куда вот уже пять лет входил Эннио Морриконе, разово сменила название на англосакское The Group и выпустила получасовой альбом "Feed-Back". Хотя основатель объединения Франко Евангелисти в записи не участвовал, группа осталась верна импровизационным принципам, присев при этом на жесткий ритм и фанковый грув.

Пластинка, полная демонического драйва и нечистой энергии, способна задним числом вызывать меломанские ассоциации с другой музыкой 70-х: статичный бит Ренцо Рестуччии хочется сравнить с игрой Яки Либецайта, хаотические дремучие звуковые волны одноименной композиции напоминают варево "Bitches Brew", а в зажатой в верхнем регистре игре самого Морриконе мерещится Майлз Дэвис. Но эти ассоциации чересчур очевидны, чтобы быть правдой.

"Feed-Back" - это вещь в себе: умная, воплощающая передовые идеи музыка, которая тем не менее, лишена связей с конкретным социальным и временным контекстом. Предложенный The Group способ звукоизвлечения феноменален как таковой, и искать связи с Дэвисом, Биллом Диксоном или, скажем, группой Can - значит идти по заведомо ложному следу. Да, Морриконе играл с горячей экспрессией, но это не делало его ближе к black american music, точно также как и зацикленный ритм Ракуччии не имел ничего общего с краутроком, а тугой грув басиста Вальтера Бранки - с психодел-фанком. Напрямую развитие идей "Feed-Back" легко проследить в только ближайших работах самого Морриконе, например, в завораживающем саундтреке к триллеру "Холодные глаза страха" или неизданном альбоме GDINC "Niente". Но как бы парадоксально это не звучало, альбом "Feed-back", не повлияв ни на кого кроме Морриконе, стал настолько неотменимой частью музыкального континуума, что с ним теперь сверяешь новые релизы даже условных The Heliocentrics.

В контексте творчества Морриконе линию с Gruppo di Improvvisazione Nuova Consonanza любопытно изучать как еще одну скрытую от лишних глаз жизнь. Морриконе оценивал участие в GDINC, куда он сам напросился в 65-м, как своеобразный детокс от рутины, возможность свободно творить, обучаться и пробовать смелые идеи. Еще, наверное, для Морриконе было важно чувствовать себя частью коллектива, чьим принципом был полный отказ от индивидуальности ради создания новой музыки. Возможно поэтому, уже будучи звездой, Морриконе оставался в GDINC вплоть до ее распада в 80-м. Для него это значило быть равным среди первых, и признание гениального Евангелисти, что каждый из участников группы отдал бы за такую карьеру правую руку, придавало Морриконе сил и убеждало в правильности выбранного пути.

Для многих из нас Морриконе - родом из детства, первый композитор в жизни, который помог нам понять и полюбить музыку. Но неправильно было бы ограничить величие Морриконе только осевшими на подкорке сознания мелодиями - его гений выражался еще и в удивительном чувстве времени. Музыка Морриконе, оставаясь чистым образом из детства, который каждый стремится пронести с собой, точно так же была созвучна каждому проживаемому нами дню. Морриконе не выпал даже из нашей скоропостижной пост-пост-эпохи, органично вписавшись даже в мучительно китчевый "Крокус".

Как бы пошло это не звучало, жизнь и творчество Морриконе подобны саду расходящихся тропок: став частью коллективного бессознательного, его музыка сохранила способность быть частью единичного человеческого опыта. Морриконе - один для всех и для каждого свой. А значит, разделяя любовь миллионов к музыке последних кадров "Профессионала", можно трепетно прислушиваться к фразам заостренной трубы на странных альбомах Gruppo di Improvvisazione Nuova Consonanza.

Любимый с детства инструмент