Ну, и интересно, как все отвечают на вопрос из девичьих анкет "Если бы у человечества осталась возможность услышать только одно музыкальное произведение, что бы вы выбрали?". Все, в основном, называют баховские "Страсти по Матфею", а вот Георг Фридрих Хаас — сонату № 21 си-бемоль мажор Франца Шуберта.

Давайте ее и послушаем, в исполнении Рихтера.
https://www.youtube.com/watch?v=lncNcNtGkJY

На некоторое время «Фермата» повернется лицом к своему главному предназначению: рассказывать про книжку «Фермата. Разговоры с композиторами». Начиная с сегодняшнего дня, буду вывешивать отрывки из бесед, музыку, рассказы про композиторов и все прочее.

И первой пусть будет София Губайдулина (со встречи с которой в 2012-м все и началось).

«— Вам важно, какая публика вас слушает?

Для меня важно оставаться свободной. Для художника ориентироваться на публику — это всегда проигрыш. Социум ведь многослоен, и у разных слоев не просто разные вкусы, но еще и разные требования. Есть люди, которым вообще ничего не нужно, есть те, кому нужно только развлекаться, те, кому нужно успокоение, отдых. Нет, ориентироваться на социум сложно и совершенно бесполезно. Надо слушать себя, слушать мир. Один из моих педагогов по фортепиано, Яков Израилевич Зак, как-то обратил внимание, что многие исполнители все время как будто смотрятся в зеркало. Ему это ужасно не нравилось. Это важно — не глядеть в зеркало. Не думать о том, как ты выглядишь. Я вот стараюсь не читать ничего, что обо мне пишут.»

«Я хотел вас спросить про классическую музыку. Что, по-вашему, с ней сейчас происходит?

Меня в прошлом году на встрече со студентами Московской консерватории спрашивали, как преодолеть кризис в композиторском творчестве. Странно — а я не вижу никакого кризиса! Кризис — это ведь что? Это когда исчерпана вся звуковая материя. Но сейчас-то все наоборот — двадцатый век открыл невероятные богатства звуковых отношений. Никогда, ни в одном веке такого не было! Да господи, вокруг столько работы, столько путей! И, между прочим, куда бы я ни приехала, я встречаю молодых людей, которые именно этим и занимаются. Одни — в области формы, другие что-то высчитывают, третьи занимаются обертонами, кто-то — спектрами. Какой кризис?

Вероятно, они имели в виду кризис перепроизводства. Консерватория каждый год выпускает новых композиторов — но кому они нужны?

Ах перепроизво-одства! Ну это вопрос к социологам. Ведь разве только композиторов слишком много? Слишком много пианистов, слишком много виолончелистов, скрипачей, танцоров, поэтов. Видите ли, людей стало слишком много — так много, что земля не выдерживает. А ведь их будет еще и еще больше. И наверное, нам надо жить скромнее. Но если смириться с этой ситуацией — то, может быть, можно смириться и с перепроизводством композиторов?
  
Но как с этим смириться самим композиторам? Аудитория классической музыки уменьшается. Студенты консерватории заранее готовятся к тому, что их будет слушать узкий круг друзей, — это в лучшем случае.

Такая опасность действительно есть. Но дело тут не в отношении «композитор — слушатель», а в том, что общество в целом упрощается, снижается. Современный человек стремится к тому, чтобы стать плоским, остаться в плоском существовании обыденности. Что люди… Мы живем в эпоху усталой цивилизации. При этом наша цивилизация все ускоряется и ускоряется — и естественные процессы за нею просто не поспевают. Ребенку, чтобы появиться на свет, нужно девять месяцев — и все тут! Ускорить это невозможно. И цветок не может расти быстрее. То есть сейчас, конечно, все возможно, но это будет уже не тот цветок. Тенденция к ускорению противоречит культуре. Можно сказать и резче: цивилизация враждебна культуре, сейчас это особенно видно. Она уже работает не на человека, а против человека. И наша задача — этому противостоять. Как же в такой ситуации композиторов может быть слишком много?

«Да, задачи, которые стоят перед современными композиторами, сложны. Им сейчас гораздо трудней, чем в предыдущие века. Тут легко впасть в уныние, даже в отчаяние. Но на самом деле композиторы невероятно востребованы. Я много езжу и могу засвидетельствовать, что в крупных городах мир определенно опускается. Становится плоским, трафаретным. Зато в каких-то неожиданных местах возникают удивительные островки. Вот, скажем, в Кухмо, это 800 километров к северу от Хельсинки, можете себе представить! Когда я туда впервые попала двадцать лет назад, это была крохотная деревушка, концерты проводились в школе. А теперь там громадный концертный зал и ежегодный фестиваль классической музыки, куда за месяц приезжают сорок тысяч человек. В этот маленький городочек!

И в вас совсем нет этого композиторского отчаяния? Как у Лигети, который в конце жизни впал в депрессию, решив, что после смерти его все забудут, — потому что он дожил до времени, когда музыка уже никому не нужна.

Ну это-то… Всех нас забудут. Это факт. И меня забудут. Ничего в этом трагического нет. Всех забудут — и народятся новые, понимаете? Меня это не волнует. Меня волнует превращение культурного человека в гусеницу. Нет, можно жить и так. Ведь гусеница живет очень даже сущностной жизнью. И ничего. Но мне жалко. И вот сейчас можно либо попытаться с этим бороться, либо сказать: да, конечно, мы никому не нужны. Тогда и не сочиняй, и не стремись ни к чему — тоже проживешь. Так, что ли?».

На нашей компиляции она представлена сонатой для контрабаса и фортепиано в исполнении Петра Айду и Григория Кротенко. Запись нам любезно Гриша и предоставил — и написал про нее прекрасный текст.

«Я люблю Губайдулину. Она дает свободу и притом
строит рельсы до самого конца.
Айду ненавидит советский авангард 70-х. Он играет
только потому, что я его попросил. Играет честно. Айду
говорит через силу, что уродливый советский авангард
70-х приобретает смысл исключительно, когда мы
играем эти пьесы вместе. Однажды мы исполняли
сонату Губайдулиной в птичьих масках. Это были
чорные вороны ядерной зимы.
Мне лично Губайдулина говорила, что контрабас в ее
сочинениях — всегда голос автора, комментарий от
первого лица. «Вы играете просто божественно», -
сказала мне София Асгатовна. Я верю, что понимаю
музыку Губайдулиной. Соната — самое глубокое
произведение для контрабаса в ХХ веке. Это музыка о
смерти. О границе между живым и мертвым.
Соната примечательна тем, что исполнители в ней
играют по очереди. Обмениваются каденциями,
монологами. И в диалог так и не вступают. Единый
материал заключительного эпизода сближает
участников сонаты так же, как смерть уравнивает всех
нас».

https://soundcloud.com/fancymusic/sofia-gubaidulina-sonata-for?in=fancymusic/sets/fermata-compiled-by-alexey-munipov#t=0:01

А выглядели наши разговоры вот так (фотография Игоря Мухина)

Среди прочего, провел на Дягилевском фестивале public talk с композитором Марко Никодиевичем, автором GHB/Tanzaggregat, Gesualdo dub и других интересных сочинений, любимых Курентзисом. С прекрасной схемой перевода: я спрашивал по-русски, Марк более-менее понимал вопросы со слуха (поскольку он серб), отвечал по-английски, это переводила приставленная к нему переводчица, а я потом расшифровывал то, что ей было непонятно (многое). Зато язык музыки в переводе не нуждается, аллилуйя.

А Tanzaggregat вот. Бергхайн встречает Арама Хачатуряна.
https://soundcloud.com/marko-nikodijevic-1/ghbtanzaggregat

Между прочим, сегодня исполнилось 80 лет Луи Андриссену. Если вы вдруг незнакомы с его музыкой — познакомьтесь поскорее.

По наводке Александра Маноцкова открыл для себя очаровательный женский ансамбль «Репей». «Допотопная музыка» и флейты Пана. Послушайте.
https://soundcloud.com/repei

«Было в разговоре еще какое-то измерение, которое ощущалось не головой, а скорее телом. Такой звон внутри бывает, когда оказываешься рядом с линией электропередач. Общаясь, София Асгатовна не делает ничего особенного — просто слушает и отвечает, ну разве что практически не отводит от собеседника глаз. Совершенно непонятно, откуда берется ощущение, будто разговариваешь с атомной электростанцией. Лишь постфактум становится ясно, что дело именно в этой сверх- концентрации внимательности и осознанности, которая в жизни встречается поразительно редко».

Из предисловия к «Фермате». А на видео можно посмотреть, как это примерно выглядит в жизни (это наша вторая встреча, я сижу напротив и небезуспешно пытаюсь провернуть цирковой трюк — брать интервью и одновременно снимать его на Mark).

#Фермата

https://www.youtube.com/watch?v=puBIzP_gve4

Композитор и импровизатор Алексей Сысоев: соло на стуле в дуэте с Митей Бурцевым

https://www.facebook.com/alexey.sysoev.3/videos/2239866332748954/

Продолжим цитаты из книжки.

№2. Владимир Мартынов


«Я правильно понимаю, что крюки, которыми записаны древнерусские распевы, обозначали не только движение мелодии, но и требуемое движение души певца? То есть просто пропеть их недостаточно?

Если упрощать, то да. Крюковое знамя имеет два значения: движение голоса и определенное духовное состояние. И прежде чем овладеть навыками движения голоса, надо овладеть навыками движения сознания. Именно поэтому богослужебное пение — это не искусство, а аскетическая практика. Искусство — это продолжение необработанного сознания. Даже если это великое сознание, типа Бетховена. А для того чтобы петь в церкви, нужна правильная организация жизни, и она ведет за собой правильно организованный музыкальный материал.

Но ведь это относится не только к знаменному распеву, это все древние знали. Вспомните Платона, который в своем идеальном государстве запрещал определенные лады как развращающие, и рекомендовал другие, воспитывающие мужественного гражданина. Музыкальные структуры обладают не эстетическим, а этическим воздействием. Китайцы верили, что по музыке можно судить о состоянии государства. Звукосфера, которая нас окружает, есть проявление состояния национального сознания. Музыка — это не просто звуки. Не просто эмоциональное воздействие: весело-грустно. Она формирует глубинные психические основы государства. А теперь давайте вспомним, какая звукосфера окружала нас в то время. Пугачева, Кобзон, Высоцкий... Что можно сказать о государстве с такой музыкой? Что можно сказать о нас? Какую традицию мы могли возродить?»

#Фермата

Стинг в гостях у Пярта. Sweet!

Вчера, 13 июня, 108 лет назад прошла премьера «Петрушки». Совершенно надуманный повод еще раз посмотреть отрывок из великой постановки с Нуреевым.

https://www.youtube.com/watch?v=AjkmX21VYeU

Тем временем, нейросети продолжают натравливать на сочинение музыки, и вот у Яндекса появился аж целый проект «Нечеловеческая музыка», где то, что напридумывала нейросеть, отдали Кузьме Бодрову, Никите Забелину и группе "Комсомольск". Кажется, несмотря на зверски серьезный вид участников регаты, по степени осмысленности это очень похоже на конкурс "Напиши мелодию на основе того, что набил на клавиатуре твой кот" (о чем Бодров там аккуратно и говорит всю дорогу). Но не стой на пути у высоких чувств (и технологий).

https://www.youtube.com/watch?v=-yTs58ityvs

Послушать получившееся
https://music.yandex.ru/album/7699423/track/53731355

А вот так композиторы делали это до изобретения нейросетей
https://www.youtube.com/watch?v=zeoT66v4EHg

Старейший музыковедческий журнал России "Музыкальная академия" (его не так давно возглавил Ярослав Тимофеев) наконец-то сделал себе сайт и выкладывает свои архивы, обещает все выпуски в сети. Сейчас можно почитать все номера за 1933-й год (он тогда назывался "Советская музыка"). Большое дело, без шуток.

http://mus.academy/archive/1933

http://unioncomposers.ru/news/368-muzykalnaya-akademiya-v-internet-prostranstve/

Вот наугад из первого же номера "Советской музыки". В целом, довольно страшный журнал. Но познавательно, конечно.

Или вот. Это Друскин, между прочим.