И Le Grand Macabre для него ничем не отличается от его же Реквиема — это тот же Dies irae, просто в форме балагана, но все равно про уничтожение цивилизации.

Не надо объяснять, как эта историческая - полвека почти прошло - вещь звучала здесь и сейчас. Никак специально к современности ее привязывать и не надо (Лигети был как раз резко против актуализации, и даже поругался на эту тему с Селларсом), финны только добавили оркестрантам майки “Our great leader” с узнаваемым профилем, и даже это, наверное, было бы too much, если бы ровно в день премьеры не появился твит с таблицей великих, самых великих и величайших лидеров — этот балаган не перешутить никому. Ну, и еще одной добавкой был короткий анонс перед вторым отделением, напоминающий про Doomsday Clock. Когда Лигети начал про все это думать, на них было 7 минут до полуночи, в год премьеры — девять, в 1991-м — 17, а самый мрачный результат они показывают сегодня, в 2026-м — 85 секунд. Неудивительно, что у Le Grand Macabre такая выдающаяся сценическая судьба, как мало у какой оперы XX века — сейчас ее ставят все время, в разных странах. В 2023–2024-м — во Франкфурте, Вене, Праге, Палермо, Баварской государственной опере. 85 секунд до конца света — ну вот можно успеть услышать, как он звучит.

Пока вы поминаете В****скую и встречаете третье сентября, Пётр Ильич Чайковский живет свою лучшую жизнь.

Курехин и методика управления талантами. Спрашивают Аркус и Тарханов, из нового сборника «Сеанса».

«А трудно руководить таким странным движением? Вы авторитарный человек? 
— Да, здесь да. Я вообще в жизни человек забитый, но вот когда нужно делать что-то, связанное с такими проектами, то здесь нельзя не быть авторитарным, иначе все развалится.
— Полная загадка, как можно работать с очень разными и амбициозными людьми и тем не менее ими руководить.
— Есть несколько приемов: лесть, хитрость, подкуп, простое физическое воздействие. К каждому человеку индивидуальный подход. Труднее сейчас с народными артистами. Надо внушать, что их творчество для меня очень важное и существенное. Уверенно говорить им: вы в детстве произвели на меня такое сильное впечатление, что ваше пребывание здесь — это просто… Ну я сначала себе внушаю, иначе я буду неубедителен».

из дневников Теляковского, директора Императорских театров, 1909 г.

"16 апреля

Недаром Гоголь написал “Ревизора” и “Мертвых душ”. Россия, по преимуществу, страна, в которой среди мирного населения вполне спокойно могут проживать Хлестаковы и Чичиковы. Без роду и племени, ничем, кроме нахальства, не отличаясь от других, они вводят в заблуждение не только мирных россиян, но и министров, и даже Государя. Все говорят: “Кто бы мог думать”, но спокойно подставляют свои карманы и шеи, которыми пользуется безнаказанно Дягилев, рассказывая разные небылицы. Все знают, что он врет, но все ему верят, ибо гипнотизированы его твердой волей – именно тем, чего сами не имеют. Я думаю, что как-нибудь Дягилев не только получит деньги от Министра, но заставит его самого танцевать у себя на сцене в Париже, и он это сделает, думая, что это Высочайшее повеление. Прямо история одновременно комична и грустна. Если два министра не знают, как избавиться от Дягилева, как же они могут поступать в более важных делах. Ведь это прямо смеху подобно. Это какие-то марионетки, которых Дягилев заводит и которым надо объяснять, что не всем людям, например, можно доверять, что жуликам не надо верить, что политика в Европе не зависит от балета Дягилева и т.п. Бедная Россия – ты вся тут, доверчивая, глупая, дородная, всегда всеми обманутая, подчас смешная – недаром тебя побили японцы, и сколько раз тебя ни обманывает Англия, ты все к ней льнешь. Государю Императору сами министры подносят к подписи бумаги, не разобрав и не зная сами, что дают подписывать. Дягилев уехал в Париж, и решили теперь послать телеграмму нашему послу Нелидову. Этот старый рамолик поддерживает Дягилева и, наверное, заварит кашу.

По поводу дягилевской истории сегодня со мной 4 раза по телефону говорили Великий Князь Андрей Владимирович и 3 раза Великий Князь Сергей Михайлович, причем все время у телефона по-семейному стояла Кшесинская и слушала".

Послушал на Musikfest большую вещь Вольфганга Рима Tutuguri. Poème dansé (1980–82). Около двух часов музыки, огромный оркестр, чудовищное количество ударных, голос рассказчика и записанный хор. На премьере ещё был балет. Это симфонические картины на тексты Антонена Арто, вдохновленные его поездкой в Мексику, пейотом и ритуалами. Шесть ударников (плюс ударные вне сцены) .

Восемьдесят минут мы наблюдаем, как с этого дерева медленно облетает симфоническая плоть, и остается только скелет. Который в результате пускается в пляс — все кончается длинной, минут на 40, частью только для ударников.

Можно попробовать представить, как это звучало в начале 80-х. Видимо, как яростный бунт против послевоенного структурализма, где любые повторы считались катастрофой, и всё ритмическое было под абсолютным запретом. Американские минималисты примерно в это же время боролись с европейским мейнстримом и возвращали в музыку грув. Но тут, конечно, грув специфический — паттерны не складываются, ритм-секция сбоит или уж сразу превращается в бетономешалку.

В отличии от Le grand Macabre, это уже самый настоящий музей. Сейчас такое не носят и так не пишут. В принципе, выглядит как попытка слепить снеговика из ошметков «Весны священной», долетевших до 1980-х годов. Но Вольфганг Рим — фигура важная, партитура дикая, в записи слушать бессмысленно, а описывать её, наоборот, приятно. Но слушать немного скучновато. Хотя классно, что мы во втором отделении слушаем, по сути, не ударников, а только пространство.

Играл Lucerne Festival Contemporary Orchestra, которым Рим сам руководил с 2016 года до своей смерти в 2024-м. Йорг Видманн, его ученик, именно с 2026 года становится преемником. Поэтому концерт — это ещё и мемориальный жест — ученик дирижирует и протанцовывает одну из самых безумных вещей учителя.

Бонч-Бруевич, который в 1930-е был директором Литературного музея.

"«...совершенно точно удостоверился, что во время передвижения населения в Ленинграде действительно был ряд случаев сожжения в высшей степени ценных архивов оглупевшими или антисоветски сагитированными людьми. Мною совершенно установлен факт, что какие-то явно вредительские элементы, пользуясь некоторой суматохой, бывшей в это время в Ленинграде распространяли самые чудовищные и отвратительные слухи, что если у кого найдутся какие-либо документы, доказывающие дворянское происхождение данного лица или хотя бы отдаленную связь со старорежимным бюрократическим миром, то такой человек будет обязательно выслан. Эта наглая ложь, распускаемая повсюду неизвестными антисоветскими агитаторами, возымела свое действие на политически безграмотных и трусливых людей, они подались панике и жгли документы. Так, мне известно, что были сожжены 36 писем боярина Кикина, казненного еще при Петре I. В одном доме был сварен суп на документах Пугачева из Оренбургского края. Обезумевший старик, более 80-ти лет, сжег более ста писем Петра I и целую корзину документов XVIII века. Вдова (или родственница) известного нотного издателя Юргенсона, плача и почти рыдая, заявила мне, что она имела глупость, поддавшись панике, сжечь более 500 писем, среди которых было 78 больших писем П.И. Чайковского».

Сегодня читаю онлайн-лекцию про Дягилева и тп, вход свободный, начало в 18-30 по Берлину, 19-30 по Мск, заходите.

https://stradarium.timepad.ru/event/4162102/

А вот такую книжку читал кто-нибудь?

Sounds Beyond: Arvo Pärt and the 1970s Soviet Underground

https://www.youtube.com/live/mPc4KEoxqb8?is=VvqqnjVtPRqMahTV

А вот и запись сегодняшнего разговора, инджой