Фотография из Петербурга. Я так понимаю, рядом там будет какой-то выход из метро, который никак не могли спроектировать. И лица там не просто так, а это у кого юбилей в 2026-м году. Но выглядит это деление на левую и правую часть очень трогательно, типа "было - стало". Придумайте подпись)

Гениальный текст про то, что «звуковысотность» и представление о звуках как о высоких и низких — вовсе не универсальная категория.

https://cdm.link/describing-pitch/

Если встать спиной к Рейхстагу, прямо под надписью “немецкому народу”, и идти через зеленое поле, полное кроликов, то упрешься в Haus der Kulturen der Welt. Мультикультурализм, как объясняла Меркель, провалился, но не здесь — это его штаб-квартира, где продолжается тихий карнавал мировых культур. Вчера cюда в рамках сразу двух фестивалей - один про марокканскую гнауву и ее последствия, а другой про мангровые леса “как место эко-политического знания” — привезли группу Garifuna Collective, и я пошел ее послушать.

Garifuna Collective - группа из Белиза, гарифуна - это потомки карибов, араваков и вест-индских (и других) чернокожих граждан; больше всего их в Гондурасе, Штатах и как раз Белизе. И звучат они поэтому как лучшее, что есть в африканской, карибской и центрально-американской музыке — то есть эту музыку узнают как свою и в Анголе, и в Нигерии, и Гватемале. И я как бы тоже ее узнаю как свою, потому что лет 20 назад, когда я про Garifuna Collective впервые и узнал, на пике world music слушал такого очень много — здесь слышны и Bonga, и кабовердеанские дела, и кубинцы, и все, что тогда выпускали на лейблах World Circuit, Putumayo и так далее.

Но это “как свою” из новой оптики ощущается совсем иначе. Такие группы уже начали тогда доезжать до Москвы, но, конечно, были привозной экзотикой, как бы яростно ты под нее не танцевал. И хотя в орбите клубов типа “Китайский летчик” можно было найти и афро-группы, собранные при участии студентов из Патриса Лумумбы, и даже отдельных колоритных “детей фестиваля”, а иногда и вовсе сделанные бледными местными студентами или постаревшими хиппи, ушедшими далеко по тропе афро-карибской страсти (или грусти и даже тоски, один “Комитет охраны тепла” чего стоит), все равно это “свое” было довольно условное, пусть даже про проблемы культурной аппроприации тогда никто не думал. Те, для кого эта музыка была по-настоящему своей, в “Китайский летчик” не ходили и про него даже не подозревали (ну, за редким исключением).

Вчера же я слушал GC в зале, где “свое” воспринималось совершенно иначе. В Берлине большая латиноамериканская и центрально-американская диаспора, африканская тоже, так что в зале были слушатели и из Белиза, и из Никарагуа, и из Нигерии. Причем это не то что “приезжие” или “пришла диаспора”, они вполне могут быть все с немецким гражданством, а уж студенчество в Берлине вообще ровно так и выглядит - большая колоритная смешанная компания. Причем и бледные местные студенты прекрасно знают, как плясать под такие ритмы, и очень классно это делают. Плюс пожилые фрау, неотъемлемая часть публики таких концертов, обычно - самая довольная.

Поскольку это музейная институция, то к концерту прилагался колоритный куратор со вступлением “I’m here to contextualise”. И действительно, все это быстро контекстуализировал — что вот когда он учился в школе (запамятовал где, но допустим, в Гватемале), их учили про европейские дела и мировые войны, а хорошо бы еще немножко знать про революцию в Гаити. Ну и дальше — про resistance and insistence, independence and interdependence, и про великую силу музыки, несущей голос предков.

И это был без дураков прекрасный концерт (отдельно стоит отметить участника, игравшего на черепашьих панцирях). Абсолютное благорастворение воздухов. Все танцуют со всеми. Невероятно красивая, радостная публика. Но почему-то настроение было довольно тревожное. Может быть, просто моя машинка контекстуализации крутилась в другую сторону, особенно на фоне новостей дня. А может быть, повлияло то, что перед этим я сходил на маленькую, но замечательную выставку про Берлин 1910-19130-х с известными всем картинами. Веймаровский Берлин, как известно, был очень толерантным местом. Клубы, кабаре, вертепы, африканский шансон и джасс, Анита Бербер и Жозефина Бейкер, 170 квир-баров. Можно было получить в полиции официальный Transvestitenschein, “паспорт трансвестита”. Ну и так далее. Все это было навсегда, пока не кончилось.

В общем, я вдруг почувствовал себя плывущим на корабле, наполненном самыми прекрасными вещами — нарративным кураторством, практиками горизонтальной заботы и радикальной эмпатии, внимательным слушанием, эко-политическим знанием и разнообразными sonic pluralities (прости, не знаю, как перевести) — прямо к победе AFD на ближайших и последующих выборах. Нет, это и мой корабль тоже, но как эти два мира уживаются в одном пространстве и как будут уживаться дальше — не могу уместить в голове.

Вот хотел я пошутить на тему того, что в зальцбургской "Кармен" этого года поют Асмик Григорян, Иветта Симонян и Кристина Мхитарян, но решил радоваться молча.

А им-то можно! Подрезал у Мхитарян в фб. Лучшие!

ДК Рассвет в августе

8 августа
"Медея и тени Версаля". Барочный ансамбль Transients п/у Шуры Маглёванной, редкого гостя в Мск, играет еще более редкую программу французского барокко. В центре программы — барочные кантаты «Медея» Николя Бернье (1713) и «Леандр и Геро» Луи-Николя Клерамбо (ок. 1710). Медею, кажется, никто раньше тут не играл. Ну и плюс танцы, видения, симфонии сна.

11 августа
Три музыканта вдохновились одноименной картиной Пикассо и сделали разношерстную программу из средневековой и современной музыки, построенной вокруг духовых — старинные духовые и ударные, шалюмо, мелодика, блокфлейты, гобой, кларнет и фагот. Берд, Шульхоф и Томази вперемешку с кантигами из Красной книги монастыря Монсеррат, XII век. Красота.

12 августа
Всеми расхваленный мультфильм "Непокой" Леонида Шмелькова с музыкой Курехина.

13 августа
Ансамбль Pelle d’Oca продолжает проект "Малер в миниатюре" — то есть Малер, переосмысленный для камерного ансамбля. На этот раз пять песен на стихи Фридриха Рюкерта в композиторской интерпретации Андрея Артемова (он настаивает на том, что это называется "палимпсест" или "фреска"). Плюс две вещи, специально написанные для ансамбля - «Симфониетта» (2025) Михкеля Керема и «Homies sine animabus» (2026) Екатерины Карпенко.

20 августа
Clairs-obscurs. Еще одна французская программа - две сонаты и вальсы Равеля и три пьесы Буланже (тоже редкая вещь).

23 августа
17-летний вундеркинд Джеймс Фролов играет по памяти сложнейший фортепианный цикл Хиндемита Ludus Tonalis.

28 августа
"Мифы - от "Одиссеи" до Штокхаузена". Музыка для флейты соло вокруг античных мифов - ее много: Дебюсси, Шаррино, Фернихоу, Штокхаузен. Классная идея.

А 1 сентября квартет Игоря Яковенко дает программу к столетию Колтрейна — не пропустите.