История песни о «Каховке», 1935 год.
Михаил Светлов вспоминал:
«Однажды неожиданно ко мне явился ленинградский кинорежиссер Семен Тимошенко.
Он сказал мне:
— Миша! Я делаю картину «Три товарища». И к ней нужна песня, в которой были бы Каховка и девушка. Я устал с дороги, посплю у тебя, а когда ты напишешь, разбуди меня.
Он мгновенно заснул.
Каховка — это моя земля.
Я, правда, в ней никогда не был, но моя юность тесно связана с Украиной. Я вспомнил горящую Украину, юность, своих товарищей…
Мой друг Тимошенко спал недолго. Я разбудил его через сорок минут.
Сонным голосом он спросил меня:
— Как же это так у тебя получилось, Миша? Всего сорок минут прошло?
Я сказал:
— Ты плохо считаешь. Прошло сорок минут плюс моя жизнь.
Дело в том, что без накопления чувств не бывает искусства».
В стихотворении есть такие слова:
«Мы мирные люди, но наш бронепоезд
Стоит на запасном пути».
Эти строки стали крылатой фразой.
Еще Светлов писал эпиграммы и стихотворения смешные и маленькие:
Один атом
Ругался матом
И за это его исключили из молекулы…
Светлов гордился не только своими стихами, но и тем, что ни разу в жизни ни на кого не донес. Сам он не раз был под угрозой ареста.
Александр Светлов, сын поэта, рассказывал: «В 37-м его вызвали в НКВД. Отец немедленно отправился к Хесину в Охрану авторских прав и попросил аванс: "Знаешь, меня завтра посадят, надо бы что-то родителям оставить". Тот выписал ему четыреста рублей. Двести отец оставил старикам (тогда он еще не был женат), а на остальные двести впервые в жизни сильно напился. И в таком виде явился в органы.
Там, наверное, рассудили так: "Если человек не боится и напивается, идя на Лубянку, он точно сумасшедший"».
В годы Великой Отечественной войны Михаил Светлов был специальным корреспондентом газеты «Красная звезда» на Ленинградском фронте, затем работал в газетах Первой ударной армии Северо-Западного фронта.
Тогда были написаны два произведения, необычные для Светлова по жанру – поэма «Двадцать восемь» (1942) о героях-панфиловцах и цикл стихов о Лизе Чайкиной (1942) – партизанке, погибшей на войне.
Фронтовые впечатления Михаила Аркадьевича также отразились в пьесе «Бранденбургские ворота».
После войны Михаил Светлов рассказывал, что на фронте, по приказу политрука написал: "Иду в бой! Если меня убьют, прошу считать меня коммунистом! А если нет - то нет!" Байка сразу ушла в народ.
В послевоенные годы творчество Светлова было в опале, его не печатали, не упоминали критики, ему не разрешали выезжать за границу.
Он вновь занялся преподаванием и стал одним из самых любимых профессоров Литературного института. Михаил Аркадьевич постоянно был окружен молодежью, студенты его обожали.
Лишь в 1954 году после съезда писателей, на котором в защиту поэта выступили Кирсанов и Берггольц, он вернулся в литературу.
Работу над пьесой об Антуане Сент-Экзюпери поэт не успел завершить. Он умер 28 сентября 1964 года в Москве, похоронен на Новодевичьем кладбище.
Через три года после смерти Михаила Аркадьевича, в 1967-м году, ему была присуждена (посмертно) единственная профессиональная награда – Ленинская премия по разделу «Поэзия».
Светлов жил в писательском доме в Камергерском переулке, 2. Сейчас там висит мемориальная доска: «В этом доме с 1931 по 1962 год жил и работал Михаил Светлов». Сам поэт предлагал написать на доске что-то менее банальное, например: «В этом доме жил и от этого умер...» или «В этом доме жил и не работал поэт Михаил Светлов».
В статье «Поэт ли ты»? Светлов писал:
«Чем больше думаю о себе, тем более я убеждаюсь в том, что я самый счастливый человек на свете… Почему я счастливый? Потому что я абсолютно убежден в том, что когда люди меня потеряют, они загрустят. Кто-нибудь снимет с полки томик Светлова и молча полистает его».
«Знаете, Светлов, когда мои друзья в Ленинграде говорили, что любят Вас, я не понимала, как такие разные люди могут любить одного и того же человека».
Анна Ахматова
#светлов
#биография
Михаил Светлов вспоминал:
«Однажды неожиданно ко мне явился ленинградский кинорежиссер Семен Тимошенко.
Он сказал мне:
— Миша! Я делаю картину «Три товарища». И к ней нужна песня, в которой были бы Каховка и девушка. Я устал с дороги, посплю у тебя, а когда ты напишешь, разбуди меня.
Он мгновенно заснул.
Каховка — это моя земля.
Я, правда, в ней никогда не был, но моя юность тесно связана с Украиной. Я вспомнил горящую Украину, юность, своих товарищей…
Мой друг Тимошенко спал недолго. Я разбудил его через сорок минут.
Сонным голосом он спросил меня:
— Как же это так у тебя получилось, Миша? Всего сорок минут прошло?
Я сказал:
— Ты плохо считаешь. Прошло сорок минут плюс моя жизнь.
Дело в том, что без накопления чувств не бывает искусства».
В стихотворении есть такие слова:
«Мы мирные люди, но наш бронепоезд
Стоит на запасном пути».
Эти строки стали крылатой фразой.
Еще Светлов писал эпиграммы и стихотворения смешные и маленькие:
Один атом
Ругался матом
И за это его исключили из молекулы…
Светлов гордился не только своими стихами, но и тем, что ни разу в жизни ни на кого не донес. Сам он не раз был под угрозой ареста.
Александр Светлов, сын поэта, рассказывал: «В 37-м его вызвали в НКВД. Отец немедленно отправился к Хесину в Охрану авторских прав и попросил аванс: "Знаешь, меня завтра посадят, надо бы что-то родителям оставить". Тот выписал ему четыреста рублей. Двести отец оставил старикам (тогда он еще не был женат), а на остальные двести впервые в жизни сильно напился. И в таком виде явился в органы.
Там, наверное, рассудили так: "Если человек не боится и напивается, идя на Лубянку, он точно сумасшедший"».
В годы Великой Отечественной войны Михаил Светлов был специальным корреспондентом газеты «Красная звезда» на Ленинградском фронте, затем работал в газетах Первой ударной армии Северо-Западного фронта.
Тогда были написаны два произведения, необычные для Светлова по жанру – поэма «Двадцать восемь» (1942) о героях-панфиловцах и цикл стихов о Лизе Чайкиной (1942) – партизанке, погибшей на войне.
Фронтовые впечатления Михаила Аркадьевича также отразились в пьесе «Бранденбургские ворота».
После войны Михаил Светлов рассказывал, что на фронте, по приказу политрука написал: "Иду в бой! Если меня убьют, прошу считать меня коммунистом! А если нет - то нет!" Байка сразу ушла в народ.
В послевоенные годы творчество Светлова было в опале, его не печатали, не упоминали критики, ему не разрешали выезжать за границу.
Он вновь занялся преподаванием и стал одним из самых любимых профессоров Литературного института. Михаил Аркадьевич постоянно был окружен молодежью, студенты его обожали.
Лишь в 1954 году после съезда писателей, на котором в защиту поэта выступили Кирсанов и Берггольц, он вернулся в литературу.
Работу над пьесой об Антуане Сент-Экзюпери поэт не успел завершить. Он умер 28 сентября 1964 года в Москве, похоронен на Новодевичьем кладбище.
Через три года после смерти Михаила Аркадьевича, в 1967-м году, ему была присуждена (посмертно) единственная профессиональная награда – Ленинская премия по разделу «Поэзия».
Светлов жил в писательском доме в Камергерском переулке, 2. Сейчас там висит мемориальная доска: «В этом доме с 1931 по 1962 год жил и работал Михаил Светлов». Сам поэт предлагал написать на доске что-то менее банальное, например: «В этом доме жил и от этого умер...» или «В этом доме жил и не работал поэт Михаил Светлов».
В статье «Поэт ли ты»? Светлов писал:
«Чем больше думаю о себе, тем более я убеждаюсь в том, что я самый счастливый человек на свете… Почему я счастливый? Потому что я абсолютно убежден в том, что когда люди меня потеряют, они загрустят. Кто-нибудь снимет с полки томик Светлова и молча полистает его».
«Знаете, Светлов, когда мои друзья в Ленинграде говорили, что любят Вас, я не понимала, как такие разные люди могут любить одного и того же человека».
Анна Ахматова
#светлов
#биография
В фильме Леонида Гайдая «Бриллиантовая рука» главные герои плывут на круизном лайнере «Михаил Светлов», на палубе корабля Андрей Миронов поет песню «Остров невезения».
В действительности на момент съемок такого лайнера на Черном море не было, поэтому для съемок «загримировали» другой теплоход. Название "Михаил Светлов" киношному теплоходу решили дать режиссер фильма Леонид Гайдай и сценарист Морис Слободский. Такой поступок был возможностью увековечить имя поэта, который недавно умер.
Позднее имя "Михаил Светлов" в действительности было присвоено нескольким судам.
#светлов
В действительности на момент съемок такого лайнера на Черном море не было, поэтому для съемок «загримировали» другой теплоход. Название "Михаил Светлов" киношному теплоходу решили дать режиссер фильма Леонид Гайдай и сценарист Морис Слободский. Такой поступок был возможностью увековечить имя поэта, который недавно умер.
Позднее имя "Михаил Светлов" в действительности было присвоено нескольким судам.
#светлов
ГРЕНАДА
Мы ехали шагом,
Мы мчались в боях,
И "Яблочко"-песню
Держали в зубах.
Ах, песенку эту
Доныне хранит
Трава молодая -
Степной малахит.
Но песню иную
О дальней земле
Возил мой приятель
С собою в седле.
Он пел, озирая
Родные края:
"Гренада, Гренада,
Гренада моя!"
Он песенку эту
Твердил наизусть…
Откуда у хлопца
Испанская грусть?
Ответь, Александровск,
И, Харьков, ответь:
Давно ль по-испански
Вы начали петь?
Скажи мне, Украйна,
Не в этой ли ржи
Тараса Шевченко
Папаха лежит?
Откуда ж, приятель,
Песня твоя:
"Гренада, Гренада,
Гренада моя"?
Он медлит с ответом,
Мечтатель-хохол:
- Братишка! Гренаду
Я в книге нашел.
Красивое имя,
Высокая честь -
Гренадская волость
В Испании есть!
Я хату покинул,
Пошел воевать,
Чтоб землю в Гренаде
Крестьянам отдать.
Прощайте, родные,
Прощайте, друзья -
"Гренада, Гренада,
Гренада моя!"
Мы мчались, мечтая
Постичь поскорей
Грамматику боя -
Язык батарей.
Восход подымался
И падал опять,
И лошадь устала
Степями скакать.
Но "Яблочко"-песню
Играл эскадрон
Смычками страданий
На скрипках времен...
Где же, приятель,
Песня твоя:
"Гренада, Гренада,
Гренада моя"?
Пробитое тело
Наземь сползло,
Товарищ впервые
Оставил седло.
Я видел: над трупом
Склонилась луна,
И мертвые губы
Шепнули "Грена..."
Да. В дальнюю область,
В заоблачный плес
Ушел мой приятель
И песню унес.
С тех пор не слыхали
Родные края:
"Гренада, Гренада,
Гренада моя!"
Отряд не заметил
Потери бойца,
И "Яблочко"-песню
Допел до конца.
Лишь по небу тихо
Сползла погодя
На бархат заката
Слезинка дождя...
Новые песни
Придумала жизнь...
Не надо, ребята,
О песне тужить.
Не надо, не надо,
Не надо, друзья...
Гренада, Гренада,
Гренада моя!
Михаил Светлов
(Мотл Шейнкман)
1926
#светлов
Мы ехали шагом,
Мы мчались в боях,
И "Яблочко"-песню
Держали в зубах.
Ах, песенку эту
Доныне хранит
Трава молодая -
Степной малахит.
Но песню иную
О дальней земле
Возил мой приятель
С собою в седле.
Он пел, озирая
Родные края:
"Гренада, Гренада,
Гренада моя!"
Он песенку эту
Твердил наизусть…
Откуда у хлопца
Испанская грусть?
Ответь, Александровск,
И, Харьков, ответь:
Давно ль по-испански
Вы начали петь?
Скажи мне, Украйна,
Не в этой ли ржи
Тараса Шевченко
Папаха лежит?
Откуда ж, приятель,
Песня твоя:
"Гренада, Гренада,
Гренада моя"?
Он медлит с ответом,
Мечтатель-хохол:
- Братишка! Гренаду
Я в книге нашел.
Красивое имя,
Высокая честь -
Гренадская волость
В Испании есть!
Я хату покинул,
Пошел воевать,
Чтоб землю в Гренаде
Крестьянам отдать.
Прощайте, родные,
Прощайте, друзья -
"Гренада, Гренада,
Гренада моя!"
Мы мчались, мечтая
Постичь поскорей
Грамматику боя -
Язык батарей.
Восход подымался
И падал опять,
И лошадь устала
Степями скакать.
Но "Яблочко"-песню
Играл эскадрон
Смычками страданий
На скрипках времен...
Где же, приятель,
Песня твоя:
"Гренада, Гренада,
Гренада моя"?
Пробитое тело
Наземь сползло,
Товарищ впервые
Оставил седло.
Я видел: над трупом
Склонилась луна,
И мертвые губы
Шепнули "Грена..."
Да. В дальнюю область,
В заоблачный плес
Ушел мой приятель
И песню унес.
С тех пор не слыхали
Родные края:
"Гренада, Гренада,
Гренада моя!"
Отряд не заметил
Потери бойца,
И "Яблочко"-песню
Допел до конца.
Лишь по небу тихо
Сползла погодя
На бархат заката
Слезинка дождя...
Новые песни
Придумала жизнь...
Не надо, ребята,
О песне тужить.
Не надо, не надо,
Не надо, друзья...
Гренада, Гренада,
Гренада моя!
Михаил Светлов
(Мотл Шейнкман)
1926
#светлов
«Гренада» - Исполнитель Александр Копосов. Руководитель - Саруханов.
Кадры из музыкального фильма концерта Ленинградского телевидения "Весенний калейдоскоп", 1974 год.
Автор музыки - В. Берковский
https://youtu.be/mavi0JwyzGk
#светлов
Кадры из музыкального фильма концерта Ленинградского телевидения "Весенний калейдоскоп", 1974 год.
Автор музыки - В. Берковский
https://youtu.be/mavi0JwyzGk
#светлов
YouTube
Гренада Гренада Гренада моя. Песня на стихи Михаила Светлова. Grenada Grenada Grenada Moya. Svetlov
Гренада Гренада Гренада моя. Песня на стихи Михаила Светлова. редкое видео rare video Ансамбль "Гренада" Grenada Grenada Grenada Moya. Svetlov. Исполнитель - Александр Копосов. Руководитель - В.А.Саруханов
;Кадры из музыкального фильма концерта Ленинградского…
;Кадры из музыкального фильма концерта Ленинградского…
РАБФАКОВКЕ
Барабана тугой удар
Будит утренние туманы,-
Это скачет Жанна д'Арк
К осажденному Орлеану.
Двух бокалов влюбленный звон
Тушит музыка менуэта,-
Это празднует Трианон
День Марии-Антуанетты.
В двадцать пять небольших свечей
Электрическая лампадка,-
Ты склонилась, сестры родней,
Над исписанною тетрадкой...
Громкий колокол с гулом труб
Начинают "святое" дело:
Жанна д'Арк отдает костру
Молодое тугое тело.
Палача не охватит дрожь
(Кровь людей не меняет цвета),-
Гильотины веселый нож
Ищет шею Антуанетты.
Ночь за звезды ушла, а ты
Не устала,- под переплетом
Так покорно легли листы
Завоеванного зачета.
Ляг, укройся, и сон придет,
Не томися минуты лишней.
Видишь: звезды, сойдя с высот,
По домам разошлись неслышно.
Ветер форточку отворил,
Не задев остального зданья,
Он хотел разглядеть твои
Подошедшие воспоминанья.
Наши девушки, ремешком
Подпоясывая шинели,
С песней падали под ножом,
На высоких кострах горели.
Так же колокол ровно бил,
Затихая у барабана...
В каждом братстве больших могил
Похоронена наша Жанна.
Мягким голосом сон зовет.
Ты откликнулась, ты уснула.
Платье серенькое твое
Неподвижно на спинке стула.
Михаил Светлов
(Мотл Шейнкман)
1925
#светлов
Барабана тугой удар
Будит утренние туманы,-
Это скачет Жанна д'Арк
К осажденному Орлеану.
Двух бокалов влюбленный звон
Тушит музыка менуэта,-
Это празднует Трианон
День Марии-Антуанетты.
В двадцать пять небольших свечей
Электрическая лампадка,-
Ты склонилась, сестры родней,
Над исписанною тетрадкой...
Громкий колокол с гулом труб
Начинают "святое" дело:
Жанна д'Арк отдает костру
Молодое тугое тело.
Палача не охватит дрожь
(Кровь людей не меняет цвета),-
Гильотины веселый нож
Ищет шею Антуанетты.
Ночь за звезды ушла, а ты
Не устала,- под переплетом
Так покорно легли листы
Завоеванного зачета.
Ляг, укройся, и сон придет,
Не томися минуты лишней.
Видишь: звезды, сойдя с высот,
По домам разошлись неслышно.
Ветер форточку отворил,
Не задев остального зданья,
Он хотел разглядеть твои
Подошедшие воспоминанья.
Наши девушки, ремешком
Подпоясывая шинели,
С песней падали под ножом,
На высоких кострах горели.
Так же колокол ровно бил,
Затихая у барабана...
В каждом братстве больших могил
Похоронена наша Жанна.
Мягким голосом сон зовет.
Ты откликнулась, ты уснула.
Платье серенькое твое
Неподвижно на спинке стула.
Михаил Светлов
(Мотл Шейнкман)
1925
#светлов
* * *
Замри у водопада и осознай,
нет над тобою ада, распахнут рай,
столько воды и шума — из ничего,
мир существует для видящего,
для слышащего
его.
Хочется плакать от мощи и красоты,
в этих масштабах вдруг понимаешь,
как мало — ты,
как ты ничтожен — в профиль — сквозь облака,
даже анфас фигура твоя мелка,
есть эти горы, горы, поток воды,
есть ритуальное пение от беды:
не разобрать небесного языка,
каждый из нас — это музыка,
музыка,
музыка.
Анна Сеничева
#сеничева
Замри у водопада и осознай,
нет над тобою ада, распахнут рай,
столько воды и шума — из ничего,
мир существует для видящего,
для слышащего
его.
Хочется плакать от мощи и красоты,
в этих масштабах вдруг понимаешь,
как мало — ты,
как ты ничтожен — в профиль — сквозь облака,
даже анфас фигура твоя мелка,
есть эти горы, горы, поток воды,
есть ритуальное пение от беды:
не разобрать небесного языка,
каждый из нас — это музыка,
музыка,
музыка.
Анна Сеничева
#сеничева
Поплавок
Ах, эта светотень, где зелень золота,
где хочется утят рассматривать с моста,
а может, стать недвижным рыбаком,
из берега проросшим на рассвете,
или его ленивым поплавком,
в подводный мир ушедшим на две трети –
разведчиком придонных букварей,
забытого, заиленного слова,
передающим точки и тире –
послание глухому от немого.
Посредником меж рыбой и ловцом,
потьмой и светом... Да, в конце концов,
пусть и безделкой – но чего-то ради
плывущей по следам на водной глади...
Полина Орынянская
2023
#орынянская
Ах, эта светотень, где зелень золота,
где хочется утят рассматривать с моста,
а может, стать недвижным рыбаком,
из берега проросшим на рассвете,
или его ленивым поплавком,
в подводный мир ушедшим на две трети –
разведчиком придонных букварей,
забытого, заиленного слова,
передающим точки и тире –
послание глухому от немого.
Посредником меж рыбой и ловцом,
потьмой и светом... Да, в конце концов,
пусть и безделкой – но чего-то ради
плывущей по следам на водной глади...
Полина Орынянская
2023
#орынянская
Сегодня день рождения писателя и поэта Варлама Шаламова (18 июня 1907, Вологда – 17 января 1982, Москва)
Шаламов приобрёл популярность благодаря автобиографичным «Колымским рассказам», в которых описал чудовищные испытания, выпавшие на долю целого поколения, но свои стихи Варлам Тихонович ценил выше прозы.
#шаламов
#деньрождения
Шаламов приобрёл популярность благодаря автобиографичным «Колымским рассказам», в которых описал чудовищные испытания, выпавшие на долю целого поколения, но свои стихи Варлам Тихонович ценил выше прозы.
#шаламов
#деньрождения
Поэзию Шаламов считал высшей формой литературы, а себя — в первую очередь поэтом.
«Я пишу стихи с детства. Мне кажется, что я всегда их писал — даже раньше, чем научился грамоте, а читать и писать печатными буквами я умею с трех лет», — вспоминал Шаламов в эссе «Кое-что о моих стихах».
Вся его доколымская биография связана с поэзией: это и чтение «до наркоза» Есенина, Северянина, Блока, Хлебникова и Маяковского, бурные литературные дискуссии двадцатых годов, посещение кружка Брика, высокая оценка шаламовских стихов Асеевым и, наконец, встреча с Пастернаком — на тот момент в качестве слушателя его публичных выступлений.
Поэзия была первым и самым важным делом. Шаламов писал стихи и после 17 лет Колымы: после жизни в ледяных бараках, работы при −50 градусах, побоев, болезней, нахождения на грани жизни и смерти — проза Шаламова была беспощадным рассказом о выживании. В поэзии же, находясь в тех же суровых краях, лирический герой затапливает печь, читает следы на снегу и гадает о погоде:
Осторожно и негромко
Говорит со мной поземка,
В ноги тычется снежок,
Чтобы я не верил тучам,
Чтобы в путь по горным кручам
Я отправиться не мог.
Позабывшая окошко,
Ближе к печке жмется кошка —
Предсказатель холодов
Угадать, узнать погоду
Помогает лишь природа
Нам на множество ладов.
В том же эссе Шаламов рассказывает о потоке стихов, хлынувших из него весной 1949 года:
«Я записываю свои стихи с 1949 года, весны 1949 года, когда я стал работать фельдшером лесной командировки на ключе Дусканья близ речки Дебин, притока Колымы. Я жил в отдельной избушке — амбулатории — и получил возможность и время записывать стихи, а следовательно, и писать. Хлынувший поток был столь силен, что мне не хватало времени не только на самую примитивную отделку, не только на сокращения, но я боялся отвлекаться на сокращения. Писал я всюду: и дорогой — до больницы было по ключу двенадцать километров, — и ожидая начальство, получая лекарства...»
Даже перед смертью, потерявший связь с миром, сильно болевший, ослепший и оглохший, Шаламов продолжал сочинять и надиктовывать стихи.
#шаламов
#биография
«Я пишу стихи с детства. Мне кажется, что я всегда их писал — даже раньше, чем научился грамоте, а читать и писать печатными буквами я умею с трех лет», — вспоминал Шаламов в эссе «Кое-что о моих стихах».
Вся его доколымская биография связана с поэзией: это и чтение «до наркоза» Есенина, Северянина, Блока, Хлебникова и Маяковского, бурные литературные дискуссии двадцатых годов, посещение кружка Брика, высокая оценка шаламовских стихов Асеевым и, наконец, встреча с Пастернаком — на тот момент в качестве слушателя его публичных выступлений.
Поэзия была первым и самым важным делом. Шаламов писал стихи и после 17 лет Колымы: после жизни в ледяных бараках, работы при −50 градусах, побоев, болезней, нахождения на грани жизни и смерти — проза Шаламова была беспощадным рассказом о выживании. В поэзии же, находясь в тех же суровых краях, лирический герой затапливает печь, читает следы на снегу и гадает о погоде:
Осторожно и негромко
Говорит со мной поземка,
В ноги тычется снежок,
Чтобы я не верил тучам,
Чтобы в путь по горным кручам
Я отправиться не мог.
Позабывшая окошко,
Ближе к печке жмется кошка —
Предсказатель холодов
Угадать, узнать погоду
Помогает лишь природа
Нам на множество ладов.
В том же эссе Шаламов рассказывает о потоке стихов, хлынувших из него весной 1949 года:
«Я записываю свои стихи с 1949 года, весны 1949 года, когда я стал работать фельдшером лесной командировки на ключе Дусканья близ речки Дебин, притока Колымы. Я жил в отдельной избушке — амбулатории — и получил возможность и время записывать стихи, а следовательно, и писать. Хлынувший поток был столь силен, что мне не хватало времени не только на самую примитивную отделку, не только на сокращения, но я боялся отвлекаться на сокращения. Писал я всюду: и дорогой — до больницы было по ключу двенадцать километров, — и ожидая начальство, получая лекарства...»
Даже перед смертью, потерявший связь с миром, сильно болевший, ослепший и оглохший, Шаламов продолжал сочинять и надиктовывать стихи.
#шаламов
#биография
Стихотворение «Пусть я старее» в авторском прочтении Варлама Тихоновича Шаламова
Запись Ивана Дмитриевича Рожанского 25 января 1968 года.
http://svidetel.su/audio/3268
#читаетпоэт
#шаламов
Запись Ивана Дмитриевича Рожанского 25 января 1968 года.
http://svidetel.su/audio/3268
#читаетпоэт
#шаламов
* * *
В часы ночные, ледяные,
Осатанев от маеты,
Я брошу в небо позывные
Семидесятой широты.
Пускай геолог бородатый,
Оттаяв циркуль на костре,
Скрестит мои координаты
На заколдованной горе.
Где, как Тангейзер у Венеры,
Плененный снежной наготой,
Я двадцать лет живу в пещере,
Горя единственной мечтой,
Что, вырываясь на свободу
И сдвинув плечи, как Самсон,
Обрушу каменные своды
На многолетний этот сон.
Варлам Шаламов
#шаламов
В часы ночные, ледяные,
Осатанев от маеты,
Я брошу в небо позывные
Семидесятой широты.
Пускай геолог бородатый,
Оттаяв циркуль на костре,
Скрестит мои координаты
На заколдованной горе.
Где, как Тангейзер у Венеры,
Плененный снежной наготой,
Я двадцать лет живу в пещере,
Горя единственной мечтой,
Что, вырываясь на свободу
И сдвинув плечи, как Самсон,
Обрушу каменные своды
На многолетний этот сон.
Варлам Шаламов
#шаламов
* * *
Память скрыла столько зла
Без числа и меры.
Всю-то жизнь лгала, лгала.
Нет ей больше веры.
Может, нет ни городов,
Ни садов зеленых,
И жива лишь сила льдов
И морей соленых.
Может, мир – одни снега,
Звездная дорога.
Может, мир – одна тайга
В пониманье Бога.
Варлам Шаламов
#шаламов
Память скрыла столько зла
Без числа и меры.
Всю-то жизнь лгала, лгала.
Нет ей больше веры.
Может, нет ни городов,
Ни садов зеленых,
И жива лишь сила льдов
И морей соленых.
Может, мир – одни снега,
Звездная дорога.
Может, мир – одна тайга
В пониманье Бога.
Варлам Шаламов
#шаламов
* * *
У мертвых лица напряженные
Ни равнодушья, ни покоя,
Вчерашней болью раздраженные
Или вчерашнею тоскою.
И после маски гиппократовой
Закон предсмертного обличия —
Как будто каждый был обрадован
Похожестью, а не отличием.
Не управляя вовсе нервами,
Они не просто умирают
В минуты после смерти первые
Они особые бывают.
Как будто только в их присутствии,
Как бы казалось ни жестоко,
Как стихотворное напутствие
Читать четверостишье Блока.
Так умирали раньше римляне,
Под музыку вскрывая вены,
Привычки прошлого незыблемы
Мы их забыли постепенно.
И победитель боли раковой
От нас отходит понемногу,
И нам показывает знаками
Свою последнюю дорогу.
Варлам Шаламов
#шаламов
У мертвых лица напряженные
Ни равнодушья, ни покоя,
Вчерашней болью раздраженные
Или вчерашнею тоскою.
И после маски гиппократовой
Закон предсмертного обличия —
Как будто каждый был обрадован
Похожестью, а не отличием.
Не управляя вовсе нервами,
Они не просто умирают
В минуты после смерти первые
Они особые бывают.
Как будто только в их присутствии,
Как бы казалось ни жестоко,
Как стихотворное напутствие
Читать четверостишье Блока.
Так умирали раньше римляне,
Под музыку вскрывая вены,
Привычки прошлого незыблемы
Мы их забыли постепенно.
И победитель боли раковой
От нас отходит понемногу,
И нам показывает знаками
Свою последнюю дорогу.
Варлам Шаламов
#шаламов
* * *
Поэзия — дело седых,
Не мальчиков, а мужчин,
Израненных, немолодых,
Покрытых рубцами морщин.
Сто жизней проживших сполна
Не мальчиков, а мужчин,
Поднявшихся с самого дна
К заоблачной дали вершин.
Познание горных высот,
Подводных душевных глубин,
Поэзия — вызревший плод
И белое пламя седин.
Варлам Шаламов
#шаламов
Поэзия — дело седых,
Не мальчиков, а мужчин,
Израненных, немолодых,
Покрытых рубцами морщин.
Сто жизней проживших сполна
Не мальчиков, а мужчин,
Поднявшихся с самого дна
К заоблачной дали вершин.
Познание горных высот,
Подводных душевных глубин,
Поэзия — вызревший плод
И белое пламя седин.
Варлам Шаламов
#шаламов
* * *
Орех и воск, бумага и акрил,
совы ушастой киканье и пенье -
всё вместе есть архангел Михаил,
немое перед ним оцепененье.
Всё вместе есть, но без налета сна,
замыленности глаза, без изъяна,
когда сосна воистину сосна,
когда закат есть ножевая рана;
а озеро до мутной глубины
к себе манит, как зеркало в прихожей,
утопленниц с вкрапленьями вины,
плывущих по аллее гладкокожей,
широколистной с пеной тополей,
озвученной не ангелом губастым -
простым июнем, чья блажная лень
не движет облака из алебастра.
Герман Власов
#власов
Орех и воск, бумага и акрил,
совы ушастой киканье и пенье -
всё вместе есть архангел Михаил,
немое перед ним оцепененье.
Всё вместе есть, но без налета сна,
замыленности глаза, без изъяна,
когда сосна воистину сосна,
когда закат есть ножевая рана;
а озеро до мутной глубины
к себе манит, как зеркало в прихожей,
утопленниц с вкрапленьями вины,
плывущих по аллее гладкокожей,
широколистной с пеной тополей,
озвученной не ангелом губастым -
простым июнем, чья блажная лень
не движет облака из алебастра.
Герман Власов
#власов
Зеленые цветы
Светлеет грусть, когда цветут цветы,
Когда брожу я многоцветным лугом
Один или с хорошим давним другом,
Который сам не терпит суеты.
За нами шум и пыльные хвосты —
Все улеглось! Одно осталось ясно —
Что мир устроен грозно и прекрасно,
Что легче там, где поле и цветы.
Остановившись в медленном пути,
Смотрю, как день, играя, расцветает.
Но даже здесь.. чего-то не хватает..
Недостает того, что не найти.
Как не найти погаснувшей звезды,
Как никогда, бродя цветущей степью,
Меж белых листьев и на белых стеблях
Мне не найти зеленые цветы...
Николай Рубцов
#рубцов
Светлеет грусть, когда цветут цветы,
Когда брожу я многоцветным лугом
Один или с хорошим давним другом,
Который сам не терпит суеты.
За нами шум и пыльные хвосты —
Все улеглось! Одно осталось ясно —
Что мир устроен грозно и прекрасно,
Что легче там, где поле и цветы.
Остановившись в медленном пути,
Смотрю, как день, играя, расцветает.
Но даже здесь.. чего-то не хватает..
Недостает того, что не найти.
Как не найти погаснувшей звезды,
Как никогда, бродя цветущей степью,
Меж белых листьев и на белых стеблях
Мне не найти зеленые цветы...
Николай Рубцов
#рубцов
Однажды летом мы сидели на скале над Ладогой с одной гениальной женщиной и говорили о природе творчества. О том, чем отличается просто ремесло от божественного вдохновения, делающего стихи, песни, картины, отношения мурашечными.
С каждым годом я убеждаюсь все крепче: этот секретный ингредиент - состояние острой, щемящей, всеобъемлющей любви к жизни. Бесконечной благодарности миру за то, что ты - его часть. Желания продолжать и приумножать это мир через себя, создавая новое.
Only lovers left alive («Выживут только любовники») и главные любовники - это человек и мир вокруг него.
Но чтобы магия происходила, чтобы видеть через эту особую оптику, дающую глубину каждому образу и звуку, рядом с тобой должны быть люди, не ревнующие тебя к миру, не ограничивающие, не замыкающие в узком тоннеле своих проекций, а помогающие познавать, удивляться, допускать новое, двигаться и расти.
Люди, рядом с которыми вырастают крылья.
Тогда ты поднимаешься над ремеслом и видишь мир в его бесконечности.
И происходит чистое творчество.
Светлана Лаврентьева
#лаврентьева
#цитата
#поэзия
#какпишетпоэт
С каждым годом я убеждаюсь все крепче: этот секретный ингредиент - состояние острой, щемящей, всеобъемлющей любви к жизни. Бесконечной благодарности миру за то, что ты - его часть. Желания продолжать и приумножать это мир через себя, создавая новое.
Only lovers left alive («Выживут только любовники») и главные любовники - это человек и мир вокруг него.
Но чтобы магия происходила, чтобы видеть через эту особую оптику, дающую глубину каждому образу и звуку, рядом с тобой должны быть люди, не ревнующие тебя к миру, не ограничивающие, не замыкающие в узком тоннеле своих проекций, а помогающие познавать, удивляться, допускать новое, двигаться и расти.
Люди, рядом с которыми вырастают крылья.
Тогда ты поднимаешься над ремеслом и видишь мир в его бесконечности.
И происходит чистое творчество.
Светлана Лаврентьева
#лаврентьева
#цитата
#поэзия
#какпишетпоэт
Июньский полдень
Особая ясность в полуденный час,
когда раскалённое давит на нас,
как жернов, тяжёлое небо.
Ни ветра, ни тени…
Недвижность ветвей…
И камнем становится в сумке твоей
краюха домашнего хлеба,
в бутыли вино стало тёплой водой…
И вот просыпается ужас седой,
вздымая землистые веки.
И видишь, как вянет лазурь высоты.
И кажется, что посреди пустоты
беззвучно идут человеки,
точнее, стоят, ибо времени нет,
и дикий слепящий бессмысленный свет
глаза их застывшие гложет…
Как молот - зенит над твоей головой.
И ветра порыва, и тени живой
ты ждёшь, словно милости Божьей.
Сергей Пагын
2023
#пагын
Особая ясность в полуденный час,
когда раскалённое давит на нас,
как жернов, тяжёлое небо.
Ни ветра, ни тени…
Недвижность ветвей…
И камнем становится в сумке твоей
краюха домашнего хлеба,
в бутыли вино стало тёплой водой…
И вот просыпается ужас седой,
вздымая землистые веки.
И видишь, как вянет лазурь высоты.
И кажется, что посреди пустоты
беззвучно идут человеки,
точнее, стоят, ибо времени нет,
и дикий слепящий бессмысленный свет
глаза их застывшие гложет…
Как молот - зенит над твоей головой.
И ветра порыва, и тени живой
ты ждёшь, словно милости Божьей.
Сергей Пагын
2023
#пагын
* * *
Глаз ваших луг вечнозелёный
пошлёт улыбку мне, опавшему,
потом поэмы заклеймённые
придут судить, придут допрашивать.
Там будет много разных танцев
семи отверженным богам,
и я каракулями стансы
пойду писать по облакам.
Колодец мне попить оставит,
ржаное поле даст зерно,
берёза русская прославит
мой голос – горько неземной.
Одна дорога приголубит,
другая босиком простит,
и чёрный хлеб презренье купит,
чтобы от сытости спасти.
Я ненавижу в мире лести
наивный фиговый листок...
там, где любая фальшь на месте,
и в кандалах гремит восторг.
Я не оставлю им ни слова,
ни головы своей, ни скрипки,
ни охмелевшей запятой...
И завещание безброво,
как Джиоконда, всё в улыбке
над чьей-то жизнью золотой.
Пусть в этом мире я кочую,
на рельсы голову пролив,
я верю в чудную кольчугу
бессмертно закалённых рифм.
Я верю в свой надёжный панцирь,
который стоит тайну тайн,
лишь на серебряные пальцы
холодный мел и уголь дай.
И если мною говорит
прелестный дух и вечный странник,
то пусть звезда моя горит
на чёрном лбу у мирозданья.
И пусть тот, кто меня читал,
себе зарубит непременно:
что небо – это мой чердак,
где я ночую ежедневно!
Леонид Губанов
#губанов
Глаз ваших луг вечнозелёный
пошлёт улыбку мне, опавшему,
потом поэмы заклеймённые
придут судить, придут допрашивать.
Там будет много разных танцев
семи отверженным богам,
и я каракулями стансы
пойду писать по облакам.
Колодец мне попить оставит,
ржаное поле даст зерно,
берёза русская прославит
мой голос – горько неземной.
Одна дорога приголубит,
другая босиком простит,
и чёрный хлеб презренье купит,
чтобы от сытости спасти.
Я ненавижу в мире лести
наивный фиговый листок...
там, где любая фальшь на месте,
и в кандалах гремит восторг.
Я не оставлю им ни слова,
ни головы своей, ни скрипки,
ни охмелевшей запятой...
И завещание безброво,
как Джиоконда, всё в улыбке
над чьей-то жизнью золотой.
Пусть в этом мире я кочую,
на рельсы голову пролив,
я верю в чудную кольчугу
бессмертно закалённых рифм.
Я верю в свой надёжный панцирь,
который стоит тайну тайн,
лишь на серебряные пальцы
холодный мел и уголь дай.
И если мною говорит
прелестный дух и вечный странник,
то пусть звезда моя горит
на чёрном лбу у мирозданья.
И пусть тот, кто меня читал,
себе зарубит непременно:
что небо – это мой чердак,
где я ночую ежедневно!
Леонид Губанов
#губанов