Вау. Макс почти извинился. Ну, во всяком случае, признал, что был неправ.

У нас была захватывающая стратегия и хорошая гонка в Барселоне, пока не выехала машина безопасности. Наш выбор шин в финальной стадии гонки и некоторые манёвры после рестарта вызвали у меня раздражение, что привело к поступку, который был неправильным и не которого не должно было быть. Я всегда выкладываюсь на максимум ради команды, но эмоции иногда зашкаливают. Побеждаем вместе, проигрываем вместе. Увидимся в Монреале.

Одна из самых больших загадок уикэнда — что произошло с Хэмилтоном. Льюис хорошо выглядел в квалификации и неплохо начал гонку, обогнав Рассела. Он пропустил Леклера, но в остальном вроде бы вполне контролировал ход борьбы, пока на второй половине дистанции вдруг не потерял темп.

Ещё перед его вторым пит-стопом темпа уже не было. Тогда казалось, что это ушли шины, но и после пит-стопа он ехал недостаточно быстро и уже не мог конкурировать с Расселом, хотя до этого ему как минимум не уступал. А затем был автомобиль безопасности, съевший отрывы. И на финальном отрезке Льюиса обогнал Хюлькенберг на Sauber!

В тот момент я предполагал, что, может быть, Хэмилтон недостаточно прогрел шины под SC, но судя по тому, что темп так и не восстановился до самого финиша, это не так. На круге возвращения в боксы Льюис долго молчал, а потом сказал инженеру: «С этой машиной что-то не так. Хуже, чем когда-либо прежде».

Но самое странное началось уже после того, как он вернулся в боксы. Понятно, что Льюис был крайне разочарован, но он категорически отказался объяснять, что произошло.

Льюис Хэмилтон: «У меня просто был очень плохой день, и мне нечего сказать. Это был тяжелый день, мне больше нечего добавить, это было ужасно. Нет смысла объяснять, что это не твоя вина, и я просто не знаю, что ещё сказать». А на вопрос, есть ли хоть что-то позитивное, что он может вынести из этой гонки, ответил: «Ноль. Это худшая гонка, в которой я когда-либо участвовал».

И всё, больше ничего, никакой информации. Эти его слова пошли и в официальный релиз Ferrari, что уж совсем странно. Сегодня появились цитаты Фредерика Вассёра, и они тоже предельно туманные. Руководитель Скудерии намекает на какие-то проблемы с машиной, но отказывается говорить, какие.

Фредерик Вассёр: «Вы достаточно опытны, чтобы не делать выводов из первых слов гонщика после финиша. Если вы хотите создать панику, то можете, конечно, но это не тот случай.

Я бы сказал, что он проехал 70% гонки впереди Рассела, и я не думаю, что Рассел назвал бы свою гонку катастрофой. А затем у нас возникла проблема с машиной на последнем отрезке перед автомобилем безопасности, и результат получился не очень хорошим. Но 45 кругов он ехал впереди Рассела».

Естественно, Вассёра спросили, что за проблемы возникли с машиной, но Фред ответил, что больше никаких подробностей не будет.

Кристиан Хорнер сказал, что Макс Ферстаппен извинился перед командой за инцидент с Расселом ещё во время послегоночного брифинга. Но на самом деле (это уже не Хорнера слова, а моё мнение) команде тоже было за что извиняться перед Максом. Я всегда говорю, что Ханна Шмитц — лучший стратег Формулы-1, но на этот раз она с коллегами по мостику Red Bull очень грубо ошиблась.

Сама по себе стратегия с тремя пит-стопами была хорошей — в условиях, когда Red Bull быстра на одном круге, но проигрывает в работе с резиной на дистанции, а также с учётом способности Макса держать темп, близкий к квалификационному, долгое время, это позволило даже конкурировать с McLaren (хотя исход всё равно явно был в пользу оранжевых).

Но из-за этого третий пит-стоп Ферстаппена прошёл очень рано, на 47-м круге из 66-и. До финиша оставалось 19 кругов, и лучшим решением в этот момент всё же был Hard. Не только с точки зрения скорости, но и с учётом риска SC, который тоже нужно было учитывать.

Хорошо, они выбрали использованный Soft (нового не было, в этом было три круга). Этот выбор не подразумевал SC или VSC вообще. Но вот на 55-м круге автомобиль безопасности выехал. Теоретически у Red Bull был ещё один комплект Soft, но в нём было уже шесть кругов — Макс использовал его на кругах реконессанса и чтобы добраться до стартовой решётки перед гонкой. То есть, он был не в лучшем состоянии, чем тот, на котором в тот момент Макс ехал.

Самым простым и, как сейчас очевидно, наилучшим вариантом было бы просто остаться на трассе. Вы ведь и так рассчитывали на этом комплекте ехать до финиша, верно? И автомобиль безопасности только облегчил эту задачу. Отставание от McLaren было совсем небольшим, так что после их пит-стопов Макс оказался бы впереди.

Да, он бы никак не удержал бы машины McLaren позади, но финишировать впереди них Макс не мог ни при каком сценарии. А вот удержаться на третьем месте было более чем реально — и скорее всего Ферстаппену бы это удалось.

Однако в Red Bull неожиданно выбрали Hard. Они оказались вообще единственными в пелотоне, кто использовал состав C1 в этой гонке, и сделали это в самый худший момент. За 11 кругов до финиша! Под SC, когда шины остывают — и чем они жёстче, тем сложнее их вывести в рабочий диапазон. Гарантированно создав проблемы Максу на рестарте...

Итог мы знаем. Он мог быть лучше, если бы Макс не распсиховался. Но он всё равно бы пропустил Леклера и Рассела. А если бы не странные проблемы у Льюиса — мог бы пропустить и его. И этого явно не произошло бы, останься он на своих предыдущих шинах.

Ситуация вокруг Лэнса Стролла не становится понятнее. Вы знаете, я не люблю пустые слухи, но ещё в воскресенье два таких серьёзных источника, как BBC и ESPN, рассказывали немного иную историю, чем официальные представители Aston Martin.

В соответствии с этой версией, в Q2 после возвращения в боксы не вышедший в финал Лэнс Стролл был взбешён, наорал на инженеров и сломал что-то из оборудования, после чего ушёл. И травму руки получил (усугубил?) именно вследствие этого.

Естественно, журналисты спрашивали об этом инциденте команду, и представитель Aston Martin кратко заявил, что «Лэнс был расстроен», а на уточняющие вопросы ответил, что инцидент в боксах не связан со снятием Стролла с гонки. Выходит, инцидент всё-таки был? Майк Крак заявил, что всё это сплетни и он был на пит-уолл и не слышал ничего подобного — тоже на прямое отрицание, кажется, не тянет.

Как я уже писал, Крак кратко упомянул о том, что слышал какие-то жалобы Стролла на боли в запястьях и раньше, но одновременно и уходил от ответа, заявив, что «мы же не спрашиваем его постоянно "Не болит ли у тебя что-то?"».

С тех пор прошло два дня, и никакой новой информации нет. Нет новых объяснений или комментариев, нет хотя бы дежурных постов Стролла в соцсетях. По некоторой информации, новая операция Лэнсу была сделана вчера, но опять же никаких официальных подтверждений и фото улыбающегося Лэнса из больничной палаты мы не видели. Что довольно необычно для современной Формулы-1.

Сегодня уже целый The Race вышел с материалом на ту же тему, где не приводит никакой новой информации, но осторожно цитирует всё те же слухи из паддока. А официальную версию предваряет фразой «если принимать её за чистую монету».

Некоторые идут дальше и говорят о том, что дни Лэнса в команде сочтены, и более того — сам Лоуренс Стролл может потерять контроль над командой. Якобы совладельцы команды, фонд Arctos Partners, Aramco и Honda всё больше влияют на события внутри и хотят большего контроля. Я думаю, эти слухи сильно преувеличены, но, кажется, сага вокруг Лэнса только начинается.

В эфире Servus TV Хельмут Марко прокомментировал инцидент между Максом Ферстаппеном и Джорджем Расселом на последних кругах Гран-при Испании, после рестарта.

Хельмут Марко: «На прямой, я бы сказал, Леклер въехал в него. Потом произошла та ситуация с Расселлом (в первом повороте). Надо сказать, что Макс знает правила досконально. Он сразу же сказал: "Эй, он потерял контроль (над машиной), поэтому мне пришлось выехать широко".

Внутри команды обсуждение свелось к тому, что ситуация была 50 на 50. А поскольку это произошло сразу после периода машины безопасности, влияние 10-секундного штрафа было бы куда серьёзнее, чем если бы это произошло в середине гонки. Макс не хотел возвращать позицию, но ему было приказано это сделать.

Он отпустил педаль газа — мы подумали, что он пропускает Расселла. А затем неожиданно снова ускорился. Я не знаю, что за ошибка в оценке ситуации произошла или что творилось у него в голове. А дальше, как говорится, всё понеслось в ад.

Подобные проблемы случались с ним и раньше. Это было лишним, и мы потеряли много очков. Эмоции взяли верх над ним — отчасти из-за прошлых эпизодов и его небольшой вражды с Расселлом».

Хельмута попросили прокомментировать и опубликованное вчера признание Максом Ферстаппеном своей ошибки. «Ну, что ж, признание от Макса — это редкость», — иронически заметил Марко.

У Марко, конечно, спросили и при решение поставить Hard на финальный отрезок, под машиной безопасности. Хельмут сказал, что решение было коллективным. При этом он подтвердил, что изначально они планировали две остановки, и на три пит-стопа команда решила перейти уже по ходу дистанции.

Хельмут Марко: «Решения принимаются на пит-уолл, но также есть операционный центр в Милтон-Кинсе, где за кулисами работает 70 инженеров. Мы начали гонку со стратегией двух пит-стопов, но примерно через 10 кругов поняли, что наши шины быстро изнашиваются и мы не можем держаться на уровне с McLaren».

Вопрос: Решение перейти на три пит-стопа не было заранее запланировано?
Хельмут Марко: «Мы изменили стратегию, потому что у нас оставалось достаточно свежих комплектов шин. Это решение было абсолютно верным: после третьего пит-стопа мы отставали от Ландо Норриса всего на одну секунду, на свежем комплекте. До этого момента всё шло гладко. Макс один раз застрял в трафике, кажется, за Берманом, но позже отыграл эти две секунды».

Вопрос: Затем на трассу выехала машина безопасности из-за Mercedes Антонелли, у которого сломался двигатель...
Хельмут Марко: «Она появилась в самый неудачный момент для нас. У нас оставался только один новый комплект жёстких шин и один комплект Soft, на котором уже было пройдено около семи кругов. Ошибка — а это действительно была ошибка — заключалась в выборе жёсткой резины. Альтернативой было остаться на трассе».

Вопрос: Чем мог бы закончиться такой вариант?
Хельмут Марко: «Две машины McLaren обошли бы нас, но мы могли бы удержать позади Леклера. Или ещё лучше — можно было использовать старые мягкие шины с семью кругами пробега. Но идеей было то, что новые шины дадут пик производительности — один-два круга с заметным преимуществом. На деле же период машины безопасности затянулся, а Пиастри, очень хитрый пилот, ехал за машиной безопасности крайне медленно. А чем ниже темп, тем сильнее остывают шины. Это было слишком медленно для Hard, его не получалось прогреть. Было видно, что Макс чуть не потерял машину на входе в седьмой поворот».

Вопрос: Макс пожаловался по радио, как только увидел белые ободки...
Хельмут Марко: «Объяснение было простым: это был единственный оставшийся новый комплект. Но само рассуждение оказалось ошибочным — было принято как должное, что новая шина автоматически лучше изношенной».

Вопрос: В итоге, кто виноват?
Хельмут Марко: «Это было командное решение. Оно основывалось на имеющейся информации и принималось коллективно всей командой».

После двухнедельного перерыва пришла пора для оценок. Но за это время кое-что изменилось: Володя Башмаков попросил освободить его от обязанности выставлять оценки пилотам. На его место был кооптирован редактор отдела «Автоспорт» на Sports.ru Дмитрий Федотов!

Естественно, мы НЕ оценивали Лэнса Стролла, который снялся с Гран-при уже после квалификации. Также естественно, что выше всех был оценён Оскар Пиастри, который провёл просто идеальный уикэнд, уступив за три дня только один раз — в первой пятничной тренировке!

Я посчитал необходимым отметить и лучший результат Хюлькенберга за шесть лет — отличная гонка ветерана. Да и вообще много хороших оценок на этот раз.

Я поставил 7 Ферстаппену, потому что, на мой взгляд, Макс провёл очень хороший уикэнд, за исключением, конечно, нескольких последних кругов. Но мы оцениваем уровень выступлений, а не поведение, так что я лишь снял один балл за это.

В остальном, кажется, всё понятно и более-менее логично. В ситуации с Хэмилтоном я исходил из того, что машина потеряла темп в конце гонки не по его вине — а до того Льюис выглядел очень неплохо. Как минимум не хуже Рассела.

У команды Cadillac появился первый крупный спонсор. Небезызвестный в Формуле-1: это американский бренд одежды Tommy Hilfiger.

Компания Tommy Hilfiger «дебютировала» в Формуле-1 ещё в начале 90-х с Lotus, а позже переключилась на Ferrari. В последние годы они сотрудничали с Mercedes, но соглашение истекло в конце прошлого сезона.

Помимо этого, Tommy Hilfiger плотно сотрудничает с F1 Academy, где Альба Ларсен выступает в их цветах, и поставляет одежду руководству Формулы-1.

Прочитал большое интервью Флавио Бриаторе итальянской прессе. Какой же всё-таки Флав болтун и позёр! Ни одному его слову верить нельзя, буквально ни одному. Один пример:

Вы когда-нибудь общаетесь с Пике?
— Нет, мне не интересно. Я с ним и раньше не общался, даже когда он ездил вместе со мной.

Он говорил, что в Сингапуре вы якобы попросили его специально врезаться, чтобы помочь Алонсо.
— Я с ним никогда не разговаривал, и именно поэтому французский суд отменил дисквалификацию, наложенную ФИА, и постановил выплатить мне символическую компенсацию.

Да-да, Флав, конечно, всё так и было. И с Пике, и с французским судом.

Но яркий, конечно. Живёт жизнь, будто снимается в кино каждый день. Такой итальянский Остап Бендер, которому всё удалось.

Давайте лёгкую загадку на ночь. Кто, где, когда. На мой взгляд, на фотографии есть несколько сильнейших подсказок, которые просто не позволяют ошибиться. Но посмотрим.

Ответы предлагаю для начала прятать под спойлер, вот так.

Пилот IndyCar Конор Дэли прямо сейчас ведёт текстовую трансляцию интересной операции по спасению.

Конор Дэли: «Интернет бы сейчас знатно посмеялся над тем, что происходит.
У Александера Росси посреди озера сломался гребной вал лодки. Майкл Андретти теперь буксирует нас в безопасное место. Трое из нас в этой лодке когда-то выступали за Майкла (имеется в виду в Andretti). Продолжение следует».

Ему отвечает сам Росси: «Четверо из нас».

Конор Дэли: «Точно. Прости, Кристиан Расмуссен»

Да что у них там такое :)

Ответ на загадку. Да, практически все ответили верно.

На самом деле есть даже два независимых способа ответить. Можно посмотреть на машину, можно — на пилота.
Что касается машины, то по форме, расцветке и дополнительному антикрылышку над обтекателем можно однозначно определить, что это Гран-при Монако 1996. На картинке McLaren в расцветке Marlboro — такие дополнительные крылышки они использовали только в Монако во второй половине 90-х, но начиная с 1997-го они были уже серебряными, а в 1995-м нос был более узким, его трудно с чем-то перепутать. Ну, и под номером 8 в том году ездил Дэвид Култхард.

Но можно и не заморачиваться и просто сразу посмотреть на шлем. Это шлем Михаэля Шумахера, очевидно. Но он никогда не ездил в McLaren, даже на тестах. Однако был один случай, когда ездил его шлем )

На Гран-при Монако 1996 Култхард обнаружил, что его визор запотевает. У Шумахера такой проблемы не было, так как он уже использовал шлем с двойным визором. Дэвид подошёл к Михаэлю Шумахеру и попросил у него запасной. Почему именно у Шумахера? Потому что на его шлеме была только одна рекламная надпись — Marlboro. Это был и спонсор McLaren, так что проблем не возникло бы.
Михаэль ответил: «Без проблем». Так что тот Гран-при (и только его) Дэвид провёл в шлеме Шумахера. И после гонки, которую закончил на подиуме, оставил его себе!

В этот день 75 лет назад в Бремгартене состоялся Гран-при Швейцарии, четвёртый этап чемпионата мира. Этот Гран-при интересен, в первую очередь, тем, что по его итогам собрался самый старый подиум в истории чемпионата мира.

Выиграл ту гонку Нино Фарина, которому исполнилось уже 43 года. Вторым финишировал его напарник Луиджи Фаджиоли, и ему было уже 52! Третьим финишировал 44-летний Луи Розье. Таким образом, средний возраст на подиуме составил 46 лет, 8 месяцев и 20 дней.

Кроме того, результат Розье был первым подиумом и для французов, и для Talbot.

Проанализировав результаты использования стальных блоков скольжения на Гран-при Испании, в FIA от них отказались. В дальнейшем команды смогут применять свои обычные титановые пластины на всех трассах, а не на некоторых, как планировалось.

При этом стальные пластины они всё равно должны будут привозить, так как FIA подумывает о дальнейших испытаниях. Но, вероятно, это произойдёт только в случае рецидивов с возгоранием травы.