«Любовь к жизни» Хелена фон Цвейгберг и Мари Фредрикссон. Перевод со шведского Юлия Антонова. Издательство «Городец».
Я обожала песню Sleeping in my car задолго до того, как стала понимать её смысл. Listen to your heart навсегда останется моим личным признанием единственному человеку, которого я любила. Подобно героям «Сезона отравленных плодов», я слушала Roxette на кассетном плеере, пока не сядет батарейка. Потом на CD, затем песни перекочевали в mp3-плеер, а теперь на моих волнах Спотифай и Яндекс-музыке. Под песни Roxette прошли мои девяностые, а в начале десятых они вдруг вернулись с новой силой и новыми смыслами. Я не считаю себя поклонником каких-то конкретных исполнителей, но этот голос и эти песни всегда со мной.
Биографию Мари Фредрикссон, голоса Roxette, можно назвать историей-дважды-успеха, потому что это не просто история про девочку, которая выбралась из деревни и стала мировой звездой. Это история женщины, которая и после постановки тяжелейшего диагноза занималась любимым делом, несмотря ни на что.
О своём детстве Мари говорит без драмы, хотя её отец потерял бизнес и работал почтальоном, семья жила бедно, а детей было пятеро: в общем, ничего такого, что удивило бы любого из нас. Но семья поддержала Мари, когда она захотела посвятить себя музыке. И отдельно удивительно, что в поиске хорошей школы ей помогли переориентироваться из учебного заведения, где Мари изначально училась на экономиста.
Творческая карьера Мари началась довольно стремительно, она быстро стала известной в Швеции вокалисткой, музыкант и автор песен Пер Гессле предложил ей сотрудничество. Многие отговаривали Мари от этого, потому что её сольная карьера была впереди, а Пера скорее позади, но оба решились на этот эксперимент, потому что видели в нём больший размах для своего творчества. Так появилась группа Roxette.
Хочется сказать: а дальше вы всё знаете. На самом деле нет, поэтому и стоит читать эту книгу. Бытность группы нельзя назвать драматической: не было никаких падений и прохождения через медные трубы славы. Неизменно нарастающий успех и везение, много туров. Сами участники группы вели себя как обычные ребята из провинции. А Мари просто всегда была рок-звездой и естественно чувствовала себя на сцене.
Главы из биографии и истории Roxette перемешиваются с историей самой борьбы Мари с опухолью мозга. Об этом она тоже рассказывает без прикрас: первый страшный приступ, временная потеря речи и кратковременной памяти, отёки после приёма лекарств, судороги в ноге. Но главным был страх невозможности работать. Поэтому Roxette и ездили в турне столько, сколько это было можно: Мари старалась по-максимуму распределить своё время между выступлениями и семьёй. Иногда на сцене ей было трудно стоять, и она сидела и пела.
В книге меня больше всего восхитили какие-то трогательные мелочи: например, когда Roxette стали суперзвёздами и деньги потекли рекой, Мари стала маниакально покупать одежду и туфли. И признание певицы в том, что и после успеха она была очень одинока и иногда несчастна, потому что у всех участников группы были пары, кроме неё. Но встретила всё-таки любимого человека и провела с ним остаток жизни. Она на самом деле понимала как ей повезло.
Хелена фон Цвейгберг часто описывает Мари как яростную натуру: она иногда начинает плакать и жалеть себя, но вдруг собирается и делает всё, как нужно. В таком случае книге удалось передать характер Мари Фредрикссон. Разумеется, «Любовь к жизни» — книга для фанатов Roxette, и особенно старую гвардию порадуют фотографии из личного архива певицы и из «закулисья» концертов.
Один мой бывший коллега побывал на концерте Roxette в 2014, кажется, году и рассказывал мне потом, какая от Мари шла яркая и светлая энергетика, что она своим пением наполняла каждую душу в зале. Я тогда решила, что обязательно должна попасть когда-нибудь на концерт Roxette, плеера вдруг стало недостаточно. Но этого никогда не случилось.

Врачи давали Мари три года, но после этого она прожила ещё семнадцать лет и умерла в 2019 году. (Применительно к людям, умершим в конце 10-х всё время хочется добавить: «И не видел(а) всего этого дерьма»).
Единственное, что задело меня во всей книге: «В её студии на чердаке, Studio Vinden, висит огромный портрет Джони Митчелла». Я не знаю шведский язык, поэтому не могу придираться к переводу, даже если там изначально была допущена опечатка, вряд ли ошибка. Но зато я точно знаю, что Джони Митчелл — женщина, а значит, её фамилия не склоняется. Вряд ли это опечатка в русском тексте, потому что дальше эта исполнительница тоже упоминается в мужском роде: «изображён один из её кумиров». Вот такой факт переводчица и редактор могли проверить, потому что именно такие ошибки в хорошем тексте цепляют сильнее всего.

Любовь к жизни. Мари Фредрикссон и Хелена фон Цвейгберг

Ну и как не вспомнить по такому случаю песню, что звучит из сердца

https://www.youtube.com/watch?v=yCC_b5WHLX0&ab_channel=Roxette

«Башня из грязи и веток» Ярослав Барсуков. Перевод с английского В. С. Юрасовой. Издательство «Эксмо», 2022.
Шэй Эшкрофт — министр, впавший в немилость, отказавшись выполнять прямой приказ королевы и применять газ на акции протеста. Он готовится к резкому крушению карьеры, но его всего лишь отправляют в изгнание на границу с потенциально враждебным государством Думой. Эшкрофт должен проследить за окончанием строения главного детища королевы — огромной башни, которая станет оплотом обороны от думцев и для возможного «превентивного удара». Но прибыв на место, бывший министр обнаруживает, что в строительстве используются технологии дракири — беглецов из другого измерения, потерявших родной дом. Эшкрофт по себе знает, что эти простые и лёгкие с виду механизмы за секунду могут стать смертельным оружием. Как доказать это местному руководству, невзлюбившему его ещё до приезда? Как быть с ошибкой рассчётов? И что если поверье дракири — правда, и когда башня будет закончена, откроется портал в ад? Эшкрофту снова придётся делать сложный выбор.

Повесть Ярослава Барсукова привлекла внимание даже тех, кто не особенно следит за научной фантастикой. Ещё бы, номинацию на «Небьюлу» заслужил наш соотечественник, пишущий на английском языке. Несмотря на такую высокую оценку, мне повесть показалась… недоработанной что ли. В «Башне» вроде бы собраны все составные части успешной НФ-драмы: надломленный, но честный человек, политический заговор, роковая женщина, инопланетные технологии и порталы в другие миры… Но собранные вместе, они не работают в полную силу — не хватает какой-то жизни, не выдуманной коллизии. Особенно разочаровал конец, такой поспешный и предсказуемый в подогнанных условиях, и один пропавший сюжетный ход с порталом.

Тем не менее, «Башня» — крепкий дебют средней формы. Автор создал мир, в котором органично сочетаются космические полёты и средневековые повозки, инженерные открытия и имперские амбиции. Внутреннее устройство этой вселенной остаётся за пределами повествования, и это умолчание делает мир таким интересным.

Как и многие до него, Ярослав Барсуков использует фантастические приёмы, чтобы обратиться к психологии, поразмышлять о том, что делает нас людьми. Это видно больше не по повести, а по рассказам, таким как «Забыть Мадрид» или «О памяти лишь слух». От этих рассказов веет золотым веком фантастики, особенно ярко вспоминается Брэдбери. Современной фантастике почему-то не позволительно быть человечной почти до наивности. Придумывая высокие технологии и иные миры, многие авторы забывают о том, что читаем мы эти истории для того, чтобы понаблюдать за самими собой, как изменится наша «человечность» с точки зрения дальних горизонтов и новых перспектив? Что такое вообще — быть человеком? Мне кажется, Ярослав Барсуков нашёл своё призвание именно в поиске ответа на этот вопрос, и я с нетерпением жду, что он напишет в будущем.

Башня из грязи и веток. Ярослав Барсуков

«Литературный Тур де Франс. Мир книг накануне Французской революции» Роберт Дарнтон. Перевод с английского Вадим Михайлин. Издательство «Новое литературное обозрение»
Исследователь книжной истории и цензуры Роберт Дарнтон, труды которого «Цензоры за работой», «Поэзия и полиция» и «Великое кошачье побоище» уже переводили в «НЛО», на этот раз представляет исследование, над которым работал больше пятидесяти лет. Пытаясь разобраться в том, что читали образованные французы XVIII века, Дарнтон обратился к архиву швейцарского Типографического общества Нёвшателя (STN), и нашёл там настоящий сад расходящихся тропок, разобрать который целиком — задача целой исследовательской жизни, может, и не одной. Отдавая должное богатому материалу, Дарнтон помещает необъятное в рамки конкретного события — поездки торгового представителя STN Жана-Франсуа Фаварже — с инспекцией по французской провинции в 1778 года. Подробный дневник этого человека становится отправной точкой изучения книжной жизни Франции накануне революции.

В течение пяти месяцев путешествия Фаварже изучал постоянных клиентов Общества, собирал заказы, взыскивал долги и писал об этом подробные отчёты. Из его дневника мы получаем сведения о настоящих лицах книготорговли: от книгонош, переносивших книги в тюках через границу, до книготорговцев, которые вполне могли совмещать эту деятельность с профессиями цирюльника, винодела, учителя. В условиях книжной цензуры того времени интереснее всего следить за подпольной деятельностью книготорговцев. Несмотря на риск, многие брали для распространения запрещённые цензурой книги: от антирелигиозных трактатов до подробностей личной жизни монарших особ. А то, как их доставляли из-за границы, тянет на авантюрный роман в духе Дюма. Запрещённые книги сшивали с разрешёнными, чтобы инспекторы не заметили. Груз доставляли книгоноши-проводники, по тропам, которые знали только они. И не обходилось без старой доброй коррупции на местах, где в палате синдиков (местном представительстве книжной гильдии) издатели имели своих представителей, среди которых нередко оказывались книготорговцы, которые у них же книги и заказывали.

То, что нельзя было напечатать во Франции, с готовностью и большой выгодой печаталось за границей, и STN было одним из многих таких издательств, очень удачно расположилось с точки зрения географии. Одной из важнейших статей дохода было пиратство, то есть перепечатка уже изданных другими издательствами произведений. Можно припомнить из современности знаменитую историю с перепечатками «Гарри Поттера», я подумала тогда, что это очень странно, а оказывается — дань традиции. Издательства XVIII века наперебой друг с другом перепечатывали Вольтера и других «продающих» авторов, иногда даже с их благословения, — чтобы сбыть книги повыгоднее, пока от конкурентов книготорговцам не привалило то же самое. И это, конечно, отдельный феномен в истории авторского права (и его отсутствия), но книга посвящена не ему.

Париж тогда вовсе не был законодателем мод, большая часть продаваемых книг приходилась именно на провинции. Здесь не так силён был риск нарваться на неприятности с нелегальными книгами, а главное, — больше читателей. В самом тихом городе Фаварже встречал по несколько книготорговцев. Если они заказывали книги у STN и продолжали работать с этим издательством, Дарнтон обязательно посвящает истории этих людей хотя бы несколько абзацев. Ещё исследователь с жадностью хватается за любой факт о покупателях этих книг, читателях. Некоторые книготорговцы вели списки, заказывая книги для отдельных клиентов, и это хотя и неполный, но кладезь информации.

Дарнтон с сожалением констатирует, что из проделанной работы невозможно сделать вывод о книжной торговле во Франции XVIII века в целом — слишком мала выборка. Он выбрал из переписки количество упоминаний самых популярных продаваемых книг, как сейчас мы бы сказали — бестселлеров. Не делая никаких определённых выводов на этот счёт, мы можем увидеть маленький срез спроса и предложения того времени.

Роберт Дарнтон проделал огромную работу по оцифровке архива STN, задокументировав на века историю существования одного издательского дома XVIII века. Эта книга выступает своеобразным ориентиром в море информации, а к первоисточникам можно совершенно бесплатно обратиться на сайт автора: www.robertdarnton.org

Литературный Тур де Франс. Мир книг накануне Французской революции. Роберт Дарнтон

Дорогие друзья, если вы в Санкт-Петербурге или будете там (в отличие от меня) в субботу 9 июля, то обязательно приходите на вторую благотворительную книжную распродажу "Фонарь", которую совместными силами делают великие издательницы, которые спасут этот мир!

Там обещают быть писатели Евгения Некрасова и Марина Степнова, фея-популяризатор чтения Лера Мартьянова, команда магазина "Подписные издания" и много других классных людей. Из мероприятий будут концерт и танцы под клёвую музыку, лекции и даже книжный спид-дэйтинг!!! Как всегда, деньги от распродажи пойдут на доброе дело — помощь нуждающимся.

Лозунг этого "Фонаря" — Любовь никогда не перестаёт. И это правда. Приходите туда и убедитесь сами.

Подробная информация здесь.

Сюда надо тыкнуть )

«Мастер осенних листьев» Андрей Кокоулин. Издательство АСТ. Аудиокнигу читает Татьяна Солонинкина.

Однажды в маленький городок приезжают мастера показать свои умения, и девочка Эльга, завороженная творением мастера листьев Униссы Мару, становится её ученицей. Вместе с ней Эльга путешествует по родному краю до самых дальних его границ и постигает сложное мастерство портретов из листьев. В это время над окраинами собираются злые силы, и доносятся слухи о мастере, способном погубить всё на своём пути. И однажды Эльге придётся с ним встретиться.
Андрей Кокоулин написал очень нежную и добрую историю, где умение делать картины (правильно — букеты) из листьев — это такая огромная метафора творчества самого по себе. Эльгу и её учительницу Униссу многие люди вообще не воспринимают всерьёз, когда выясняется, что они делают какие-то лиственные букеты. Но эти картины приносят больше, чем иное практическое волшебство: дарят радость, надежду, сохраняют память, а иногда могут сотворить настоящее чудо. Призвать дождь, например. Когда мастерство Эльги возрастает, она понимает, что с помощью букетов можно и подправить что-то существенное, например, в характере человека. Вот это и есть метафора творчества, усиленная художественными приёмами: настоящее, идущее от сердца, искусство, на самом деле способно менять людей. Надолго ли — зависит от человека, это искусство воспринимающего.
Эльга меняется и сама. Сначала начинает видеть весь мир как узоры из листьев, а позже, когда мастерство возрастает, оно захватывает её. Девушке всё время хочется работать, так, что она может забыть про сон и еду. Эта одержимость знакома каждому, кто по-настоящему отдаётся любимому делу. Стремление Эльги стать «грандалем», мастером мастеров, достигшим высших точек мастерства. Другая сторона этой одержимости — одиночество, которое вовсе не кажется чем-то страшным, когда тебя настолько переполняет собственная сила.
Вот ради чего писалась эта книга, и за счёт чего она существует. Сила разрушения другого мастера, противопоставленная силе созидания Эльги, мне кажется, введена здесь для того, чтобы закруглить историю, подвести её к логичному концу. Жанр требует некой… эпичности что ли, когда главный герой встречается с силой, стократ превышающую его собственную, и ведёт себя достойно. Может быть, поэтому мне кажется несколько искусственной, сделанной, вся эта концовка с мастером смерти. А может быть, я просто слушала эту книгу из 2022 года и мне до ужаса надоела война даже в книгах. Можно было не заканчивать эту историю вообще никак, оставить Эльгу путешествующей по своему краю и творящей чудеса с помощью лиственных картин. Это первая история за многие годы, конца которой мне не хотелось.
Только непонятно — почему мастер "осенних" листьев? Всех же.

Слушать на Storytel

Андрей Кокоулин. Мастер осенних листьев

Эксмо-Фанзон взялись переводить цикл Бена Аароновича "Реки Лондона". С одной стороны, я рада, что этим будет заниматься FanZone, с другой стороны — яро завидую, потому что собиралась сделать это сама. Когда-нибудь. Ключевое слово. Надеюсь, на этот раз с переводом всё будет в порядке, а не как в прошлый раз. Я БУДУ СЛЕДИТЬ!

​​Студии Pure Fiction, See-Saw Films совместно с собственной компанией писателя Бена Аароновича Unnecessary Logo объявили, что планируют взяться за экранизацию цикла городского фэнтези «Питер Грант». Каких либо дополнительных подробностей нет, но уже известно, что сделка включает в себя права на всю вселенную, в которую входят девять романов, рассказы, повести и комиксы. Бен Ааронович, который имеет опыт работы сценаристом на телевидении, сам выступит продюсером сериала.

Бен Ааронович — английский писатель и сценарист, в прошлом работавший над несколькими сериями и спин-оффам для сериала «Доктор Кто», а также был соавтором аудиодрамы по этой же вселенной. Кроме этого, он был сценаристом научно-фантастического сериала «Луна Юпитер» и написал несколько дополнительных эпизодов для «Семерки Блейка».

В 2011 году вышел роман Аароновича «Реки Лондона», положивший начало популярной серии в жанре городского фэнтези, суммарный тираж которой превышает 5 миллионов экземпляров. Цикл смешивает детективные сюжеты с мистикой и посвящен молодому детективу-констеблю Питеру Гранту, который, после встречи с призраком и получении от него важной информации по делу, оказывается в секретном отделе Службы столичной полиции, занимающимся сверхъестественными делами. На него обращает внимание инспектор Найтингейл, последний волшебник Англии. Так, Питер Грант становится первым учеником волшебника за последние 50 лет.

🔥 Мы рады сообщить, что собираемся начать выпускать цикл на русском языке, а начнем с переиздания первых романов. Подробнее о сроках, оформлении и другие детали мы сообщим позднее, следите за новостями.

#анонс_fanzon #новости_fanzon

Сегодня я расскажу про школу редакторов в Переделкино, где я провела прошлую неделю.

Я убеждена, что у писателя должна быть нормальная работа, и под «нормальная» я имею в виду — связанная с языком, словами и всем, что может помочь писателю в его собственной работе. Почему я так думаю — это отдельный разговор, который не всем будет интересен, а лично для меня работа редактора — это лучшее, что может случиться с писателем, если он хочет продолжать творить. Опять же, не буду объяснять, зачем любой книге нужен редактор. Просто нужен и всё, это аксиома. Ни одна книга, если над ней на самом деле поработали, не сдаётся в печать без редактуры. При этом редактор — фигура незаметная, если его работа не видна, значит, он всё сделал правильно. Редакторам ещё сильнее, чем писателям нужна поддержка. Вот это в первую очередь школа в Переделкино нам и дала.

Сразу же при въезде я встретила коллегу из Самары, которую я не видела десять лет, она сейчас работает на удалёнке. Среди слушателей были редакторы из разных областей (фикшн, нонфик), ныне работающие в крупных издательствах, только что решившие сменить работу, один корректор и несколько человек на фрилансе: то есть, собрали всех, кому эта школа была бы интересна и полезна. Не буду вдаваться в подробности нашей официальной программы, со стороны это может показаться скучным. На самом деле все лекции и творческие мастер-классы были очень важны. Например, мы поговорили про различие в издательских практиках небольшого издательства и крупного. Нам привели конкретные примеры вещей, которые нужно вымарывать из текста (и убеждать автора в том, что прав ты, а не он). У нас были мастер-классы с разбором текстов: как беллетристика, так и модернизм, и один текст, который просто невозможно было читать.

Бытует мнение, что редактура вымирает как рабочая специальность. К сожалению, отчасти эти опасения оправданы. На одной лекции нам рассказали, как после распада СССР вместе с институтом цензуры уничтожили заодно и институт редактуры. А со временем и развитием технологий многие работники литературного труда вдруг уверились, что редактор книге вообще не нужен. Нужен, всегда, вы это сразу понимаете, когда видите хорошо изданную книгу, в которой написана абсолютная чушь. Сегодня на редактора в классическом понимании этого слова нигде не учат. Приходится всё постигать самостоятельно. Школа редактора в Переделкино организовала среду, в которой можно обменяться опытом. Кто хоть раз был в «Липках», понимает, что один разбор собственного произведение с коллегами даёт намного больше, чем переписывание одного и того же фрагмента день за днём в мучительных размышлениях где же ты налажал. С редактурой в принципе то же самое. Наслушавшись рассказов коллег (особенно из крупных издательств) о том, кому что приходится делать, я до сих пор удивляюсь, как работать иногда приходится не благодаря, а вопреки.

Поработать в Переделкино над своими проектами мне не удалось. Слишком много кислорода, слишком много простора и никуда не надо бежать. Но только попав в Переделкино, я наконец решила перечитать несколько повестей Пушкина, любовь к которому так тщательно отбивают ещё в младших классах. Кстати, на мастер-классах нам очень советовали читать классику, чтобы формировать вкус и язык. И буквально тот же совет я только что получила от своего главного редактора.

А про сам городок писателей Переделкино я расскажу в другой раз.

Недавно решила, наконец, послушать книгу, которую долго откладывала — «Былое и думы» Александра Герцена. Жалею, что я не убедила себя прочитать её лет пятнадцать назад, она как раз хорошо прочистила бы мне мозги после юрфака (а параллельно с учёбой было бы ещё полезнее). Борис Куприянов в Переделкино упомянул, что многие писатели из бывших жильцов этих дач ставили «Былое и думы» в основе своего книжного пантеона. И что советское воспитание сделало всё возможное, чтобы представить эту книгу тяжёлой, скучной. Теперь я понимаю почему. Книга до страшного актуальная и долго ещё такой останется, к сожалению. Я напишу о ней подробнее, когда закончу, но несколько цитат хочу дать прямо сейчас.

Странная вещь, что почти все наши грезы оканчивались Сибирью или казнью и почти никогда – торжеством, неужели это русский склад фантазии или отражение Петербурга с пятью виселицами и каторжной работой на юном поколении?

Николаю тогда было около тридцати лет, и он уже был способен к такому бездушию. Этот холод, эта выдержка принадлежат натурам рядовым, мелким, кассирам, экзекуторам. Я часто замечал эту непоколебимую твердость характера у почтовых экспедиторов, у продавцов театральных мест, билетов на железной дороге, у людей, которых беспрестанно тормошат и которым ежеминутно мешают; они умеют не видеть человека, глядя на него, и не слушают его, стоя возле. А этот самодержавный экспедитор с чего выучился не смотреть…?

Чтоб знать, что такое русская тюрьма, русский суд и полиция, для этого надобно быть мужиком, дворовым, мастеровым или мещанином. Политических арестантов, которые большею частию принадлежат к дворянству, содержат строго, наказывают свирепо, но их судьба не идет ни в какое сравнение с судьбою бедных бородачей. С этими полиция не церемонится. К кому мужик или мастеровой пойдет потом жаловаться, где найдет суд?
Таков беспорядок, зверство, своеволие и разврат русского суда и русской полиции, что простой человек, попавшийся под суд, боится не наказания по суду, а судопроизводства. Он ждет с нетерпением, когда его пошлют в Сибирь – его мученичество оканчивается с началом наказания. Теперь вспомним, что три четверти людей, хватаемых полициею по подозрению, судом освобождаются и что они прошли через те же истязания, как и виновные.
Петр III уничтожил застенок и тайную канцелярию.
Екатерина II уничтожила пытку.
Александр I еще раз (!!! - прим. М.З.) ее уничтожил.
Ответы, сделанные «под страхом», не считаются по закону. Чиновник, пытающий подсудимого, подвергается сам суду и строгому наказанию.
И во всей России – от Берингова пролива до Таурогена – людей пытают; там, где опасно пытать розгами, пытают нестерпимым жаром, жаждой, соленой пищей; в Москве полиция ставила какого-то подсудимого босого, градусов в десять мороза, на чугунный пол – он занемог и умер в больнице, бывшей под начальством князя Мещерского, рассказывавшего с негодованием об этом. Начальство знает все это, губернаторы прикрывают, правительствующий сенат мирволит, министры молчат; государь и синод, помещики и квартальные – все согласны с Селифаном, что «отчего же мужика и не посечь, мужика иногда надобно посечь!»

«Истории торговца книгами» Мартин Лейтем. Перевод с английского Ирины Никитиной. Издательство «Азбука-Аттикус» — «Колибри», 2021.

Расскажу про книгу, которая теперь стоит у меня рядом с «Историей чтения» Мангеля, ведь она так же — о радости чтения и о любви к книгам. Это действительно сборник историй, рассказанных с теплотой и юмором, автор которых знает и любит своё дело. Мартин Лейтем — книготорговец, управляющий одного из магазинов сети Waterstones.

Эта книга — своего рода дань уважения профессии и одновременно изучение книжного мира со всех сторон. Автора интересует как люди читают и где, интересует история развития чтения, библиотек, книжной торговли. Особенность его взгляда на предмет в том, что, изучая историю вопроса со всей серьёзностью профессионала и ссылками на источники, он не обходит вниманием чувственную сторону предмета. Собственно, и начинается книга с того, что вопрос о любимых книгах отсылает не к предмету вопроса, а к чувствам по отношению к ним. И это так: невозможно сформулировать впечатление о книге без эмоций и этот отзыв тому подтверждение. Поэтому мы так обижаемся, когда кто-то неприятно для нас высказывается о любимой нами книге. Ведь это наши чувства оказываются под гнётом критики, наше внутреннее «я».

По Лейтему, главное чувство, которое книга вызывает у профессионала — это страсть. Вот он и пишет об одержимых коллекционерах, библиотекарях, посвятивших жизнь святилищу и выстраиванию идеальной системы хранения, исследователям инкунабул и уличным торговцам, не согласных работать в офисе даже за большие деньги. С восхищением говорит он о женщинах, которые, вопреки веяниям своего времени, посвящали себя науке и книгам, заточали себя в монастырях, чтобы остаться наедине с книгами или в жизни мирской вырывали каждое мгновение для учёбы и чтения.

Не все люди книжной среды умеют рассказывать истории так, как это делает Лейтем. Его рассказы перетекают один в другой: «а вот ещё случай был», но остаются в рамках фактов и логики. Он не стесняется вплетать в повествование личный опыт, и даже сны, которые ему приснились, например, в библиотеке или в магазине во время обеденного перерыва. Этим он подчёркивает, что нет ничего зазорного в том, чтобы воспринимать объект своего исследования эмоционально, иначе какое в этом веселье? А веселье автор считает неотъемлемой частью своей работы — как в книжном магазине, так и в этом исследовании. Я давно не встречала книгу, наполненную таким тонким юмором наравне с проведённой интересной работой.

Как и «История чтения» Альберто Мангеля, «Истории торговца книгами» даёт читателю право просто получать удовольствие от чтения, не важно, какой именно литературы. Время от времени иногда так приятно получить весточку от собрата по вере!

Давайте же оставлять свою ДНК в наших книгах. Возможно, в один прекрасный день они будут единственным, что останется от нас.

Мартин Лейтем. Истории Торговца книгами

Обещала ещё раз рассказать про Переделкино

Когда-то я завела тэг #ОЧ_литературные_путешествия, чтобы рассказывать о приключениях по мотивам написанных книг. Ходить теми же дорогами, что и персонажи, заново переживая эмоции от когда-то прочитанных романов — такая была мечта… Ну, а потом случился 2020 год, а потом всё стало ещё хуже, так что ни о каких дальних путешествиях речи пока не идёт. Значит, махнём в ближние.

Сегодня я скорее покажу, а не расскажу, немного Переделкино и отдельные дачи писателей, теперь превращённые в музеи.

Я предпочитаю сама ходить по выставкам и музеям, а не с гидом. Интересующую информацию всегда проще позже найти самостоятельно, она не будет связана с эмоциональным восприятием постороннего человека — для меня это так работает. Музеи в Переделкино, бывшие дачи знаменитых писателей, можно посетить только с гидом и чаще всего по предварительной записи. Мне с коллегами-редакторами повезло, мы втиснулись в нечто между экскурсиями в так называемые «проходы по музею». Тоже с гидом, но тем не менее. Так мы посетили музей-дачу Корнея Чуковского и музей-дачу Бориса Пастернака.

Самое интересное в этих экспозициях — все вещи сохранены там в том виде, какими были при владельцах. Это личные вещи и личные книги, которые сами писатели читали и перечитывали. На журнальном столике Чуковского лежат все те книги, которые он читал незадолго до смерти (среди них Catch 22, рассказы Апдайка, сборник советских писателей, Дос Пассос и т.д. и это только первый слой). Личных книг Чуковского в доме феноменальное количество, многократно прочитанных и перечитанных. Второй этаж, «законсервированный» после смерти Чуковского пестрит как раз личными памятными вещами со всего света, к которым уже привязались настоящие и выдуманные легенды. И одновременно строгость рабочего кабинета, тоже от пола до потолка забитого книгами. А во дворе там растёт знаменитое обувное дерево!