Писатели & Любовники. Лили Кинг

Ах, да, и цитата из романа, которую я отдельно хотела выделить:

"Едва ли не все мужчины, с которыми я встречалась, считали, что им уже пора быть знаменитыми, считали, что величие — их судьба и они уже отстают от расписания. На первых порах миг близости часто предполагал какое-нибудь вот такое признание: детская греза, предречение учителя, коэффициент интеллекта, как у гения. Поначалу с моим парнем в колледже я тоже в это поверила. Позднее мне казалось, что я просто выбираю мужчин, оторванных от действительности. Теперь же понимаю, что мальчиков так воспитывают мыслить, так их заманивают во взрослость. Попадались мне целеустремленные женщины, женщины одержимые, но ни одна ни разу не сказала мне, что величие — ее судьба."

"Писатели & Любовники". Лили Кинг

Вчера на Storytel начал выходить мистический сериал "Даль" современной писательницы Юлии Яковлевой. Это история про молодого и нервного доктора, который и не представляет, что будет известен потомкам как составитель словаря великого и могучего русского языка. По сюжету, Владимир Даль пытается по императорскому тракту добраться до Санкт-Петербурга, чтобы разобраться с какими-то неприятными делами, которые могут запятнать его имя. А по пути попадает во всякого рода переделки, развенчивает местные суеверия, и несёт просвещение в такие места, куда Макар телят не гонял.

Я послушала всего 4 серии, и полную рецензию буду писать, когда дослушаю весь сериал до конца, но одно могу сказать прямо сейчас. Когда пять лет назад я слушала первые свои английские аудиопьесы, мечтала, чтобы что-то настолько качественное, красивое и осмысленное завелось и у нас. И вот завелось. И прочно обосновалось. "Даль" это качество: и текст с его нарастанием напряжения от серии к серии, и спецэффекты. А то, что творит голосом актёр Юрий Чурсин это просто мистика.

"Даль" это не первый проект, в котором успешно осуществляется попытка полного погружения слушателя в аудио формат (возьмём к примеру хэллоуинский проект "Если вы слышите эту запись"). Ужасно рада, что теперь можно перестать завидовать ВВС, и можно наслаждаться тем, что есть у нас своего.

https://www.storytel.com/ru/ru/series/57752-Dal

В день писателя, хочу сказать про вещи, которые писателям в книгах делать не стоит.

Во-первых, не надо в послесловии рассказывать, как этот великолепный замысел пришёл вам в голову, как развивался, как вы мучительно редактировали рукопись, неприкаянно таскались по издательствам, а потом не на жизнь, а насмерть бились с проклятущим редактором, пытавшимся всё испортить. От этого создаётся ощущение, что автор уже даёт интервью Опре, рассказывая о тернистом пути к нобелевской премии. Если очень хочется, напишите в «Благодарностях» добрые слова близким людям просто так, без пояснений. Черновики и замыслы на то и черновики и замыслы, чтобы их никто не видел. Больше скажу, сами посты в фэйсбуке: «Я пишу/написал(а) роман!» мне видятся большой пошлостью. Вышла книга – другое дело.

Во-вторых, не всегда необходимо предварять текст дисклеймером, мол, персонажи вымышлены, события – плод фантазии автора, любые совпадения случайны. Кстати, в стране, где сажают за репосты, эта оговорка не спасёт автора книги от предъявления реальных претензий и обвинений в клевете. Дисклеймер нужен таким книгам, как «Моя тёмная Ванесса» Элизабет Рассел, потому что, прочитанная как её личная история, а не художественный вымысел, эта книга способна сломать жизнь писательницы и её близких. Но я сомневаюсь, что неправильно истолкованный художественный образ, может вызвать страшную обиду и месть в России. Как сказал мне однажды один литературный критик (фамилии, к сожалению, не помню): «Хороший человек не обидится, а на мнение дурака наплевать». Может, здесь я и ошибаюсь, но не помню в современной истории кровавых последствий для автора от людей, обидевшихся на его произведения именно по причине того, что это он про них гадости написал. Про отделение автора от произведения не все знают и умеют, что ж теперь, вам с этим жить, вы же писатели! А если я ошиблась, и вас всё-таки посадят или побьют именно по этой причине, пусть вас согревает мысль: зато читают!

В-третьих, никогда не спорьте с вашими критиками. Я видела однажды, как автор разбирал по косточкам рецензию на себя с указанием, что там критик не так понял и почему. И однажды нарвалась на призыв к ответу за свою (комплиментарную, кстати) рецензию. Это выглядит так жалко, просто испанский стыд… Как только вы отпустили книгу в мир – она вам не принадлежит, и любая трактовка её читателями будет правильной, даже если вы видели по-другому. Зато вам могут внезапно открыться смыслы, о которых вы не подозревали!

А вообще всё разрешено. Кроме молчания и скуки. Читайте «Как писать книги» Стивена Кинга, если надо, ходите на криэйтив врайтинги, делайте всё, что вам помогает. Желаю всем писателям, чтобы ни одна строчка не была написана напрасно.

Продолжение рубрики кратких рецензий на аудиокниги. На этот раз напишу про нон-фикшн, который (ловите лайфках) идеально слушать или читать, например, между двумя художественными произведениями.

«Смерть экспертизы», Том Николс. Читает Александр Васильев.
Том Николс – американский специалист по международным отношениям с Россией, написал книгу о том, как девальвируется в современном мире понятие «экспертиза». С 2017 года (для социологического нонфика значительный срок) работа стала, к сожалению, только актуальнее. Николс на примере американских кейсов, вызвавших широкий общественный резонанс, показывает, как мутировало за годы понятий «экспертизы» и «специалиста» по конкретным вопросам. Опасность заключается в том, что понятие «мнение» исказилось из-за неправильного понимания политкорректности. А именно: автор любого высказывания требует уважать его только на основании того, что он/она «так думает», в то время как высказывание специалиста, посвятившего годы исследований конкретным проблемам, должно быть в приоритете. Мнение по вопросу ядерного арсенала у голливудской звезды и специалиста по международным отношениям явно могут различаться, однако в данном случае ясно, какую точку зрения следует считать более приближённой к действительности. К этому также относится печальная практика смотреть только те новости и читать ту прессу, которая совпадает с вашей личной точкой зрения. Николс разбирает также вопросы ошибок экспертов и даже намеренное искажение фактов, если они не подстраиваются под чью-то диссертацию, но вывод делает однозначный (и очевидный): эксперты необходимы. Можно сколько угодно смеяться над тем, что «они там все тупые», но в современном мире идеи Николса касаются не только Америки, а граждан любой страны. Либо непосильным трудом и огромной начитанностью вырабатываешь в себе критическое мышление, либо живёшь с шапочкой из фольги на голове, но, в отличие от настоящего параноика, даже не знаешь, что ходишь в этом позорище.

«Идеальный шторм. Как пережить психологический кризис», Екатерина Сигитова. Читает Люба Петрова.
С личностным self-help’ом такая штука: я вообще не верю, что это работает. В таких книгах можно найти информацию для поддержки, но для этого должны совпасть несколько факторов. Если коротко – нужная книга должна оказаться у читателя в нужный момент, попасть на одну волну с его настроем, психологическими потребностями и возможностью эту информацию воспринимать. Книга «Идеальный шторм» попала в меня как раз так. Мне сложно говорить о печальном опыте, последствия которого я до сих пор переживаю, ведь когда ты на острие кризиса, в «идеальном шторме», кажется, что этот ужас не кончится никогда. Это не так, и это первое, о чем просит помнить Сагитова. Весь 2020 год гештальт-терапевт консультировала людей, оказавшихся в состоянии острейшего кризиса, и результатом практик стала эта книга. Для начала разбираются стадии кризиса по аналогии со стадиями горя – с поправками на то, что каждая из этих стадий находится не одна над другой, как этажи здания. Негативные состояния могут возвращаться, когда казалось, они уже преодолены. В книге много упражнений и тестов, которые помогают понять своё самочувствие на каждой стадии. Но, главное, они помогают сориентироваться на преодоление и выход из кризиса, построить план для личной реабилитации. Это тот случай, когда после прослушивания книги я пошла и купила бумажный вариант, потому что мне была нужна под рукой шпаргалка. По-моему, я написала выше довольно банальные вещи, но в этом и суть личностного self-help’а на мой взгляд – рецензия здесь не вполне возможна, только обмен личным опытом. И по моему личному опыту – эта книга помогает.

С некоторого времени я перестала следить за так называемым литературным процессом. Премиальные списки за редким исключением ничего нового не предлагают, скандалы, интриги и расследования меня не интересуют – комментировать что-то людям, у которых уже сложилась своя, истинно верная, точка зрения считаю бесполезным сотрясанием клавиатуры. На днях заикнулась о том, что лучше бы писателям не совать в книги помимо, собственно, текста книги, так отдельные люди решили, что это я про поведение писателя в целом – и поди теперь докажи обратное. И не собираюсь. Тем более не считаю себя в праве, оглядываясь на вышесказанное, советовать от себя какие-то книги на покупку на Нонфике.

Вместо этого расскажу о книгах, на которые буду охотиться лично я. Поскольку про эти новинки знаю не больше того, что написано в аннотациях, будет коротко.

В издательстве «Livebook» только что вышла книга Ребекки Маккай «Мы умели верить» в переводе Дмитрия Шепелева. Это история про эпидемию СПИДА 80-х в Америке, про любовь через поколения и обретение надежды. Главный редактор Анна Бабяшкина здорово рассказывала об этой книге: в ней очень точно через личные истории передана большая трагедия всего мира. Книга действительно значимая за рубежом, отмеченная и за тему, и за то, как хорошо написана.

«Моя тёмная Ванесса» Кейт Элизабет Рассел, вышедшая в «Синдбаде» вообще-то у меня уже есть, даже с автографом переводчицы Любови Карцивадзе, но я куплю её ещё для нескольких друзей. Я ничего не собираюсь добавлять к своей прошлогодней рецензии только повторю – это очень хорошая литература.

В издательстве Corpus вышла интересная новинка Эрин Моргенштерн «Беззвездное море» в переводе Эвелины Меленевской. По описанию эта книга напоминает «Кладбище забытых книг» Карлоса Луиса Сафона. Что могу сказать в своё оправдание, люблю книги о книгах. Ах, да, ещё читаю сейчас «Кентуки» Саманты Швеблин в переводе Натальи Богомоловой – вот это совершенно замечательная вещь о технологиях и людях. Обязательно про неё напишу потом.

В Новом Литературном Обозрении переиздали культурологический бестселлер Роберта Дарнтона «Великое кошачье побоище и другие эпизоды из истории французской культуры» в переводе с английского Татьяны Доброницкой и Сергея Кулланда. Котиков, конечно, жалко, но исследование нужное всем, кто интересуется историей культуры.

Не успела выяснить, появится ли у Фантом-Пресс к Нонфику «Дамба» Микаэля Ниеми в переводе Сергея Штерна. Это книга о катастрофе, которую только Ниеми может рассказать так, что будет не мучительно больно, а интересно. До сих пор мне нравилось всё, что написал Ниеми, подозреваю, что «Дамба» не будет исключением. Ну вот на стенде и узнаю.

Книга, выход которой я умудрилась проглядеть – Кармен Мария Мачадо «Её тело и другие» в переводе Любови Сумм у «МИФ. Проза» давно уже ищет меня, а я всё туплю. Если всё, что я слышала о Мачадо – правда, то я скоро буду очень счастливой читательницей.

Просмотрела в электронке, и решила, что надо брать в АСТ-РЕШ книги Веры Богдановой «Павел Чжан и другие речные твари» и Валерия Панюшкина «Девочка, которая выжила». Обе книги полистала для ознакомления недавно. «Павел Чжан» – это хорошо написано, что видно с самого начала. «Девочка» Панюшкина заявлена интересно, хотя и непонятно, чего от этой книги ждать. Другая проза Панюшкина мне не то, чтобы не нравилась – я её прочитала и забыла. От повести немного жду подвоха, но пока интересно.

Из комиксов присмотрела себе «Имущество» Руту Модан в переводе Елены Байбиковой (UPD. ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ за ошибку указания переводчика в первый раз!), выходит в издательстве «Бумкнига». История про пожилую женщину, приехавшую в Польшу, откуда уехала до войны, якобы, чтобы вернуть собственность, но на самом деле совсем не за этим. Заинтриговали. Пока не узнаю, чем история кончилась, не успокоюсь.

В издательстве Городец присмотрела себе «Эффект бабочки» шведской писательницы Карин Альвтеген в переводе Екатерины Крестовской – историю о том, как, вроде ничем не примечательные события в жизни разных людей привели к крупной трагедии. И не могла не броситься в глаза книга «Мне нравится Человек-Паук …и что такого?» Джорджии Веццоли (перевод с итальянского Михаила Визеля) о девочке, которая не «как мальчик», а как человек, фанатеет по супергерою. ДАЙТЕ ДВЕ.

Разумеется, я и половины всего перечисленного не куплю, зато нагребу чего-нибудь совершенно неожиданного. Так что это были не советы, а список, который случайно вывалился в соцсеть. Я предупреждала.

«Кастелау» Шарль Левински, перевод с немецкого Михаила Рудницкого. Издательство Ивана Лимбаха.

В восьмидесятые годы XX века некий студент киношколы Сэмюэль Э. Саундерс в поисках темы для диссертации едет в Европу. В Германии он обнаруживает свидетельства съёмок фильма «Песнь свободы», над которым киношники студии УФА работали в глухой деревне Кастелау в период уже почти проигранной войны и последних дней Третьего Рейха. Восстанавливая шпионско-детективную историю этих съёмок, студент делает неожиданное открытие. Один из актёров, Вальтер Арнольд, будущий знаменитый актёр Голливуда, среди хаоса неопределённости решает подстелить себе соломки, но съёмки фильма приобретают неожиданный оборот для всех участников. Саундерс открывает истину, но воспользоваться ею не может.

Роман «Кастелау» представляет собой попытку восстановления диссертации Саундерса, которая является попыткой восстановления истории создания фильма «Песнь свободы». Шарль Левински – знаменитый швейцарский драматург, сценарист и писатель, выступает в этом своём романе истинным постмодернистом. Здесь он и сам персонаж, скрупулёзно сложивший по порядку паззл разрозненных источников Саундерса: интервью с актрисой Тицианой Адам, выдержки из дневника сценариста Вернера Вагенкнехта, ответы очевидца на вопросы, скриншоты и распечатки из википедии. Это мастерски выстроенная литературная игра. Первые страницы иногда отсылают к последним, при этом не выполняя роль спойлера, а подстёгивая читателя к дальнейшему чтению по порядку. Рассказы очевидцев обрываются клиффхэнгерами. Книга выступает в роли ненадёжного рассказчика, собранная из свидетельств ненадёжных рассказчиков, поскольку в начале заявлено, что ни диссертации Саундерса, ни рукописи не сохранилось.

Из-за чего же тогда весь сыр-бор? Дело в том, что с самого начала «Песнь свободы» была ложью, и ком этой лжи разрастался, докатившись до Саундерса уже в наше время. «Песнь свободы» – это имитация фильма ради того, чтобы группа могла смыться от бомбёжек Берлина. «Кино – не помню уж, кто эту мысль высказал, – это единственный продукт культуры, где ложь возведена в ранг высокого искусства». Халтурный пропагандистский сценарий, глухой звукорежиссёр, натура вместо интерьера замка, который лежит в руинах. За спиной и в небе – грохот армий всего мира, победоносная наступающая правда. Именно за правдой охотится спустя полвека Сэмюэль Э. Саундерс, но, изменённая или забытая, она ускользает от него. Когда он выбирает себе врага в лице актёра Вальтера Арнольда (будущего Эрни Уолтона), то невольно становится частью этой истории, уже никому не нужной.

Все герои «Кастелау» – неудачники. Исследователь, не опубликовавший диссертацию, великий писатель, так и не написавший свой magnum opus, актриса, не ставшая звездой, даже знаменитый актёр, сменивший имя и страну до конца жизни боялся разоблачения. Фильм исчез бесследно. И даже сама деревушка Кастелау больше не существует. Весь роман становится метафорой бессмысленности творчества «по заказу» и жизни, обслуживающей такой заказ.

Главный смысл произведения искусства – сказать что-то. Трагедия создателей фильма «Песнь свободы» в том, что они ничего не хотели сказать – только сохранить свою жизнь ради возможности настоящей работы в будущем, но не для всех эта возможность наступила. Жизнь Сэмюэла Э. Саундерса и вовсе стала трагифарсом. Ему не угрожала опасность, он из пустого страха, по попустительству, уничтожил последние свидетельства жизни и работы по-настоящему смелых людей. Левински искусно прячет в своё фрагментарное повествование мысль о том, что никому не нужно это наше тщательно задокументированное прошлое. Его всегда можно переснять и переделать, перепридумать смысл и значение, а потом его забудут и выбросят как ненужный хлам.

Замечаю, что художественная литература про кино всё чаще представляет из себя монтажное повествование. В фантастическом романе «Сиянии» Кэтрин Валенте использован точно такой же приём, как в «Кастелау» Шарля Левински – перемешивание интервью с выдержками из сценариев и личных дневников. Разнообразие стиля и набора источников составляют одно полотно, как в калейдоскопе. Сценарий сам по себе – штука довольно пресная для чтения, его предназначение – действие. Только дополнительные материалы, включая воспоминания и сплетни за кадром, придают процессу кинопроизводства весь тот шарм, за который мы его так любим, и который сценарист и писатель Шарль Левински может показать как никто другой.

Шарль Левински. Кастелау

Мне кажется, за последнее время не было события в детско-юношеской литературе важнее проекта "Соня из 7 буэээ", которая теперь "Соня-9", потому что героиня подросла. Взрослые вырастают и забывают о чём они на самом деле переживали в детстве, что было важно. Как пугали концом года как смертью. Как понемногу выяснилось, что школьные знания не применимы в жизни. Удивлённое осознание, что любовь - это не хихиканье, когда мальчик проходит мимо, не бабочки в животе, а предощущение чего-то настоящего, от чего не нужно будет прятаться.

Я очень боюсь за Соню. Когда книги начнут запрещать (не если), на такие вот ополчатся в первую очередь. За то, что там правда. "Соня" это первая книга о школе, где школа сравнивается с адом. До сих пор ближайшее по правдивости описание я встречала только в "Тексте" Глуховского, где автор сравнивает школу с тюрьмой. В "Соне" очень много и другой правды, о которой взрослые детям не говорят, как будто от того, что они не скажут, этого станет меньше. И поэтому особенно важно, когда кто-то встаёт и говорит всё как есть.

Когда читаю этот комикс, у меня полное ощущение правды и совпадения по всем параметрам. Думаю, раз не я одна была такая, значит, и другие есть. И всё я делала правильно, пусть даже было больно. Сейчас мне не хватает разве что книги про Соню, которой 35, и она всё ещё не знает, кем станет, когда вырастет.

Я развела тут ужаса, а книга на самом деле очень смешная, с отсылкой в рисунках к мировой классике типа Мунка и Брейгеля, с бодрым текстом. Я только жалею, что дети не изменили концовку сказки о Колобке, наверное, они просто ещё не знают, что могут и это.

Я много событий наметила себе на нонфикшен, не знаю, как пойдёт в реальности, но вот на это точно пойду.

https://fb.me/e/14l0tY3YY

«Кентуки» Саманта Швеблин, перевод с испанского Натальи Богомоловой. Издательство АСТ Corpus.

Мир «взорвал» новый гаджет – электронное устройство «кентуки» в виде маленькой панды, кролика, ворона, крота, дракона, которое соединяет через интернет двух совершенно незнакомых людей («хозяина» кентуки и «жизнь» – человека, управляющего игрушкой). «Жизнь» наблюдает за «хозяином», но, подобно животному, не может разговаривать, в то время как «хозяин» живёт обычной жизнью и делает всё, что хочет – с игрушкой в том числе. Что за люди сидят по ту, а живут по другую сторону монитора? Почему одни добровольно впускают в свой дом чужаков, а другие с удовольствием становятся вуайеристами? И может ли человек на другом краю земного шара стать ближе твоей семьи?

Роман – это калейдоскоп историй, иллюстраций того, что происходит с отдельными «жизнями» и «хозяевами» кентуки. К некоторым персонажам автор возвращается, другие представлены всего в одной сцене. Как правило, это истории от начала, активации кентуки до того момента, как игрушка перестаёт работать или пока не отключится «жизнь». Дело в том, что каждое соединение уникально, и не может быть восстановлено при потере контакта. Так читатель наблюдает за мальчиком Марвином – «жизнью» кентуки-дракона, мечтающем потрогать снег; за пенсионеркой Эмилией – «крольчихой», погрузившейся в личную жизнь девушки из Германии; за Алиной, женой художника, заведшей себе игрушку-ворона от безделья. Рано или поздно в каждом случае нарушается приватность, происходит связь с противоположной стороной. Игра перестаёт быть игрой.

Роман «Кентуки» мог бы стать одной из серий «Чёрного зеркала». В сериале есть эпизоды с похожими зачинами, но развитыми иначе (как в серии «Архангел», например). Саманта Швеблин тоже не верит в человечество. Её герои, за некоторым исключением – люди неприятные. С помощью кентуки они выставляют напоказ свои неприглядные стороны, даже если они просто смотрят в камеру, а не играют на неё. Под увеличительным стеклом проступают черты тотального одиночества, от которого нужно спасаться любой ценой. Несмотря на все унижения, даже психологические пытки, которым герои готовы себя подвергнуть, самое страшное, что может произойти – отключение связи, когда чёрном зеркале монитора они увидят своё собственные отражения. Вот что действительно непереносимо.

«Зачем всем этим людям потребовалось разгуливать по чужим квартирам, наблюдая, как другая половина человечества чистит зубы? Почему бы не заставить кентуки делать что-нибудь другое? Почему никому в голову не приходило, что с их помощью можно совершать по-настоящему жуткие вещи?... Почему все истории остаются такими мелкими, такими ничтожно личными, жалкими и предсказуемыми? Такими отчаянно человеческими?»

Саманта Швеблин ведёт неприкрытую игру с читателем. Хочешь – не хочешь, а примиряешь на себя, кем бы стал: «хозяином» или «жизнью», и что бы делал, и как бы себя вёл. Эта история сдирает маски, стоит вспомнить поведение людей в соцсетях, нашу способность обижать друг друга словами на расстоянии в тысячи километров.

Но есть и другой аспект, который не считывается сразу. Кентуки даёт возможность путешествовать в другие страны, но почти никому из героев книги эта функция не интересна, так, приятный бонус. Герои фокусируются на частном, забывая о большом мире, подобно тому, как при наличии интернета, позволяющему исследовать планету, люди выбирают смотреть смешные видео с кошками. Саманта Швеблин не занимается морализаторством, она просто показывает, как это будет, когда очередной технический прогресс приведёт человека не к новым горизонтам, а к разбитому чёрному зеркалу. В данном случае, к мёртвой электронной игрушке.

«И тут Грегор понял: он больше не хочет видеть, как какое-то люди едят или храпят, не хочет снова видеть на одного цыплёнка, кричащего от ужаса, пока остальные цыплята, впав в панику, ощипывают его, не хочет больше никому помогать перемещаться из одного ада в другой».

Кентуки. Саманта Швеблин

На этом Нонфикшене самые значимые открытия были сделаны мною в детском отделе. Мимо некоторых я пробежала ураганом, свидетельствуя почтение, но оставив на потом: две книги Бьянки Пиццорно - "Французская няня" (издательство Самокат) и "Торнатрас" (издательство Росмэн), "Бред какой-то" Кёйпера Шурда (Самокат) и "Бестужевки" Анны Русиновой и Дмитрия Гусева (тоже Самокат), полистала замечательную книгу "Соседи" Кати Денисевич (Карьера пресс). Но хватит дразнить себя тем, что было... Зато у издательства "Белая Ворона" добыла замечательную "Давай поедем в Уналашку!" Анны Красильщик. Когда-нибудь я про всё это напишу...

А пока хочу рассказать про книгу, которая мне запала в душу с первого взгляда и названия. "Мне нравится человек-паук... и что такого?" Джорджии Веццоли, перевод с итальянского Михаила Визеля. Издательство "Городец". Подойдёт для младшего школьного возраста.

Хлое семь лет, и в первый класс она идёт с ранцем в виде Человека-Паука. Девочку пытаются засмеять из-за того, что она носит "мальчишечье", но с помощью родителей и друзей Хлое удаётся отстоять право носить что ей хочется, играть и вести себя, как человеку, а не как "девочке". В этой маленькой книге для детей собраны идеи, которые редко высказываются в литературе: о том, как стереотипы проникают в детский мир, и как вести себя так, чтобы никому не было больно, и не пришлось отказываться от любимых игр и занятий. Хорошо показано, как реклама формирует восприятие детей и взрослых. Очень важно, что именно родители помогают Хлое бороться за право не отказываться от своих взглядов, пусть даже это "всего лишь" игрушки. Благодаря поведению Хлои и другие дети начинают задумываться или перестать стесняться какой-то своей привязанности.

Помню из собственного детства рекламу с этими ужасными атрибутами кукол Барби в обязательно блевотно-розовых цветах. Ну кто сказал маркетологам, что детям это нравится? При этом я была не единственной девочкой, которая играла чаще в машинки, чем в кукол.

Книгу Джорджии Веццоли я купила в подарок подруге, сын которой не хочет читать книги "про девочек". Успела "толкнуть" её на Нонфике и нескольким блогерам. Надеюсь, через них чьим-то ещё детям. Так победим. Стереотипы.