​​12 июля в Питере прошло второе обсуждение книг из длинного списка премии ФИКШН35. Из минусов — разговор получился менее конкретным; из плюсов — он сложился гораздо более энергичным и живым, за что спасибо и спикерам, и одному из зрителей, с которым нам пришлось поспорить где-то в середине. Думаю даже осенью устроить продолжение этой же темы.

Встречу записали на видео, его (и приветы от тех, кто не доехал) можно посмотреть по ссылкам:

— на YouTube: youtube.com/channel/UCCuppacPaaXZKVpC7qyZg9w

— на сайте премии: fiction35.com/video

— на фейсбуке: fb.com/vkpankratov/videos/2839247616149246/

Читаю по работе книгу Лены Климовой «Настоящая девчонка. Книга о тебе», издательство "Самокат", и меня раздирают противоречия…
Книжками «для девочек», которые во множестве издавались в моём детстве, теперь, в эру широких знаний, принято возмущаться и ужасаться. В этих книгах учат домоводству и рукоделию, подчинению старшим и принижению себя. Странно, но я этого не помню. Я помню, что это было… смешно. Дело в том, что ни одну подобную «энциклопедию для девочек» мы с моими подругами не воспринимали всерьёз, только как подарок на «отвяжись» на школьных праздниках. Никому из нас в голову бы не пришло прислушиваться к советам о том, как правильно варить борщи и зашивать колготки – мы всё это уже давно знали и практиковали. Пассажи из глав про этику и поведение «приличной леди», а особенно – сонники и «гадания и привороты на суженного» (были такие!!!) мы зачитывали вслух вместо анекдотов. Я перечитала отдельные вещи уже в 20 + лет – до сих пор смешно. Мне кажется, Климова эти книги приняла за чистую монету, вот отчего мне грустно. Что я не помню в этих «энциклопедиях» – так это прямых советов что делать и как себя вести. А в «Настоящей девчонке» такие советы есть. Это хорошие, вдумчивые советы, но, тем не менее, это советы и даже указания. Помню, в детстве меня раздражал категоричный тон, но ещё больше я бесилась, встречая его в письме. Я даже в задачнике исправляла «найди» и «реши» на «найдите» и «решите». «Девчачьи» книги с их доморощенной психологией не выпендривались, а были тем, чем были – сборником устаревших советов, на которые не стоило обращать внимания. Молчу о том, что мне в голову не пришло бы тратить силы на их разоблачение, спорить с ними, бороться с прописанными там стереотипами. Их либо игнорируешь, либо смеёшься над ними. Климова в своей книге предельно серьёзна, и хочет, чтобы юные девочки тоже воспринимали всё сказанное всерьёз. Может быть, это и правильно, мы живём в слишком серьёзную эпоху, и дети из-за этого быстро перестают быть детьми. В советах Климовой есть резон, но если бы я встретила в жизни такую агрессивную заботу мамы или психотерапевта, я бы отстранилась от неё инстинктивно. С другой стороны, есть девочки, которые будут искать правду и советов «как жить?» именно в книжках и энциклопедиях, особенно, если обратиться не к кому, и даже не знаешь как сформировать поисковый запрос в гугле. Так что, я всё-таки рада, что «Настоящая девчонка» теперь есть. Вот бы ещё «Настоящего мальчишку», «Настоящих родителей» и будущий бестселлер «Как жить?» для всех возрастов (это не сарказм).

Написала для портала Хочу Читать про несколько хороших подростковых книжек
https://want2read.ru/chitaem-vmeste/chto-u-podrostka-na-ume-chetyire-knigi-pro-nih-i-dlya-nih/

Дослушала на #storytel On Earth We're Briefly Gorgeous by Ocean Vuong, роман, которому уже воспели дифирамбы в западных СМИ. С первого взгляда там всё болит и актуалит: ну вот, ещё одна история потомка беженцев, да ещё и квир, да ещё и поэта. Беспроигрышное комбо, чтобы прославиться в наши дни. На проверку этот роман поэта для меня оказался чем-то средним между «Маленькой жизнью» Янагихары и «Рассказами» Мещаниновой.

Оушен Вонг, подобно Мещаниновой, делает маму адресатом своего откровенного автофикшена, с надеждой на прочтение и (что ещё менее вероятно) – понимания. Мать Оушена, беженка из Вьетнама, так и не выучившая английский язык, в своих методах воспитания чередовала приступы нежности с избиениями, и повторяла сыну, чтобы не выделялся. «Ты и так уже вьетнамец». Оушен не пытается оправдывать мать наследственной шизофренией, тяжёлым детством, бегством от войны в страну рождения её вероятного отца, хотя этой истории тоже посвящено несколько пронзительных глав. Для него важен сам факт того, что она – его мать, самый близкий человек, – последовательно отказывала ему в любви, словно боясь, что проявления чувств обернутся слабостью, которую её неказистому сыну не простят. Ему и не прощают, но это другая история.

Это история взросления, самоопределения, в том числе и сексуального, тоже написана на самом кончике нервов, почти срываясь в шёпот-крик. Первая работа – на ферме, тяжёлая, единственная, которую мог получить вьетнамский подросток. Первая любовь к первому, кто обращает на него внимание как на человека. Первый секс, описанный с пронзительной откровенностью, в которой любовь с болью смешиваются до полной неразличимости. При этом почти обойдена стороной «история успеха» – как именно подросток с неординарной внешностью, гей, смог выбиться в люди, пока его сверстники последовательно скатывались в пропасть безработицы и наркотической зависимости. Вонгу не так важен он сам, сколько люди, которых он любил, которые были важны для него и сделали его тем, кем он стал.

Автор иногда поэтически перебарщивает с драматизмом, но в целом пытается оценивать свой жизненный опыт с позиции постороннего наблюдателя. Это даётся ему не без труда, что слышно и в голосе (текст аудиокниги читал автор), и в описаниях. Там, где прикрывают дверь, чтобы спрятать действие или фразу, Оушен Вонг наоборот, открывает нараспашку, и даёт свою интерпретацию происходящему в образах. А поскольку это язык поэта, эти образы яркие, они надолго остаются в воображении, а слова приобретают неожиданные значения. Так «извините» становится напоминанием «я здесь», и первым словом, которое тебе позволено сказать незнакомцу. Так ребёнок принимает на себя обязанность говорить за мать, которая не понимает чужой язык, и этот новый язык становится проводником его собственного поэтического дара. Так любовь может причинять боль сильнее ненависти, но преодолевает её. Что ей ещё остаётся?

Присоединяюсь к флэшмобу - ничонизнаю. http://notknowing.ru/ Мне нравится как создатели это прямо артикулируют: не знать - не стыдно. Мы не понимаем, что творим. А вы понимаете? Сразу заявка на снижение пафоса и желание поучить со стороны. В начале этого года все только и говорили, что о том, как не хватает чего-то нового. Теперь у нас много таких новых инициатив. Посмотрим какие из них оправдают себя. Как говорит одна моя подруга, пусть цветут все цветы. Желаю удачи проекту и буду посматривать.

Умерла Тони Моррисон. Мало кому из современных писателей можно пользоваться эпитетом "великий/великая", но вот ей он был совсем впору.
https://time.com/5630489/toni-morrison-dies/

Текст бомба:

«Ударный труд подпитывается истощением и темпом, дедлайнами и кураторской абракадаброй, светскими беседами и тем, что пишут маленькими буквами. Он процветает еще и благодаря ускоряющейся эксплуатации. Я предполагаю, что если не брать в расчет домашнее хозяйство и заботу о нуждающихся, искусство — это индустрия с наибольшей концентрацией неоплачиваемого труда. Оно поддерживается временем и усилиями бесплатных стажеров и само‐эксплуатируемых практически на всех уровнях и в любой функции. Бесплатный труд и безудержная эксплуатация — это невидимая темная материя, благодаря которой культурная сфера еще существует.

<...>

Рабочая сила, задействованная в современном искусстве, в основном состоит из людей, которые хоть и работают постоянно, но не соответствуют традиционному пониманию работы. Упрямо не вписываются ни в одну организацию, которую можно было бы распознать как класс.

<...>

Вместо того чтобы оформиться в новый класс, этот разрозненный электорат, возможно, состоит, по желчному выражению Ханны Арендт, из отбросов всех классов. Обездоленные искатели приключений, описанные Арендт, городские сутенеры и отморозки, готовые стать колониальными наймитами и эксплуататорами, зыбко и довольно искаженно отражаются в бригадах креативных рабочих, закинутых в глобальную сферу циркуляции, известную сегодня как мир искусства

<...>

Вот вам плохая новость: политическое искусство постоянно уходит от дискуссии об этих проблемах. Разговоры об условиях труда в сфере искусства, о вопиющей коррупции в нем — только подумайте о взятках, чтобы заполучить то или иное крупномасштабное биеннале в некоторых периферийных регионах — это табу даже для многих из тех художников, которые считают себя политическими.

<...>

Для примера приведу абсурдное, но распространенное явление, когда радикальное искусство спонсируют самые хищнические банки, торговцы оружием, и оно полностью вписывается в риторику городского маркетинга, брендинга и социальной инженерии

<...»

политические художники могли бы сделать себя более релевантными, найдя мужество посмотреть на эти вопросы вместо того, чтобы щеголять сталинским реализмом, CNN ситуационизмом и социальной инженерией в образе не то Джейми Оливера, не то участкового инспектора. Пора выкинуть сувенирный серп и молот на помойку.

<...>

Поле искусства — это место диких противоречий и феноменальной эксплуатации. Это место, где торгуют властью, спекулируют, делают финансовые схемы и крупно, бессовестно манипулируют. Но это также и место общности, движения, энергии и желания.

<...>

Вся эта ерунда не тонет благодаря одной лишь динамике толп тяжело трудящихся женщин.

<...>

Искусство не вне политики, политика лежит внутри его производства, распространения и восприятия».

https://spectate.ru/art-policy/

И снова важный репост. Когда-нибудь у меня будет время всё это посмотреть...

В это воскресенье продолжили марафон разговоров по премии ФИКШН35, на сей раз приехали в Нижний Новгород и поговорили о женском голосе в литературе, а в итоге перешли на расширения вообще литературных тем и границ.

Ссылки на видео:

— youtube: youtu.be/mCs-FnZOHh4

— сайт премии: fiction35.com/tretye-obsuzhdenie

— фейсбук: fb.com/vkpankratov/videos/2913144625426211/

Спасибо всем, кто пришел и принял участие в обсуждении — а также бару «Подсобка»!

Где-то в идеальной жизни у меня есть время на то, чтобы перечитывать книги, которые хочется перечитывать. Есть такая сезонная лихорадка, знаете, как чай и плед осенью. Летом тянет на «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте, на всё без исключений творчество Рея Брэдбери и Владислава Крапивина, который практически не читан. В идеале было бы читать Крапивина в Неаполе, но это не в ближайших перспективах. С этим нашим так называемым летом очень хочется куда-нибудь туда, в тепло. Вот я не удержалась, раздвинула хребты безумия под грифом «срочно на рецензию», и перечитала «Празднества в Неаполе» Патрика Барбье (перевод Сергея Райского и Ирины Морозовой). Книга вышла в Издательстве Ивана Лимбаха в 2018 году. Тогда же я её и прочитала, лёжа под берёзами в нашем парколесье (сама не верю, что было такое).

Читала я эту книгу, разумеется, за Неаполь. Город, в который влюблена, и об истории которого хотела бы узнать побольше. Чтобы так же влюбиться в Неаполь книга Патрика Барбье подойдёт лучше иного романа (Ферранте не в счёт). И совершенно точно для знакомства с историей и культурой «Празднества в Неаполе» нужно брать вместо всяких там путеводителей. Даже с учётом прошедших веков книга не устарела.

Автор обожает в культуру того времени, о котором пишет. Используя документы, письма, и другие свидетельства времени, он изображает Неаполь 18 века так, что он предстаёт перед читателем декорациями фильма, в котором атмосфера интереснее сюжета. Кратко очерчены самые основы исторического периода – как город переходил в результате завоеваний от австро-венгров к французам и так далее, как на неаполитанском троне оказался король Карл Бурбон, много сделавший для Неаполя, в том числе и для его культурной жизни. Темой исследования Барбье являются сами культурные объекты, представления, которые там давались, театральные и оперные звёзды того времени.

Исследователь описывает всё так, словно сам там побывал. «Трепет наслаждения пронизывает и объединяет толпу людей, часом ранее чуждых друг другу». Удивительно, как можно так живо писать о музыке, услышать которую у исследователя нет шансов. Барбье проделал уникальную работу, не ограничился биографическими данными знаменитых архитекторов, оперных певцов и правителей, выяснив, какую зарплату (до последнего дуката), получали примадонны и капельмейстеры, как монастыри готовили будущих звёзд оперной сцены. В книге описаны сами представления, реакция зрительного зала и короля (если он там бывал), выдержки из партитур с почти художественной историей создания произведений. Так создаётся полное достоверное ощущение присутствия так, что даже мне – не большой любительнице оперы, – было интересно, хотелось бы это услышать.

Большая часть книги посвящена театру Сан Карло – его основанию, грандиозным премьерам, внутренней жизни, соперничеству с Венецией и Европой, изобретениям собственных жанров, и, наконец, закату и упадку. Но театр – часть общей культуры, о которой Барбье рассказывает с большим погружением в контекст. Например, что в одно время были популярны произведения на тему голода, и часто вопросы социальной повестки дня находили своё отражение на сцене. Социальные идеи не приходят на ум первыми, когда думаешь о восемнадцатом веке, но театр Сан Карло был одним из таких мест, куда имели доступ почти все слои населения, и где (по стоимости билетов) это расслоение можно было видеть наглядно.

Барбье отдаёт предпочтение классическим искусствам, но описывает и простые «культурные» мероприятия того времени, которые дают представление о народном характере этой жаркой части страны. Большое впечатление производит описание праздников «кокани» – народного гуляния по торжественному случаю, например, дня рождения монарха. Выглядело это так: на огромной сцене, на природе, в окрестностях дворца, художники-постановщики составляют огромную пасторальную картину рая на земле – со всевозможными яствами, фонтанами вина, а потом на сцену выпускают толпу простолюдинов… и та во мгновение ока превращает рай в ад, раздирает всё богатство вдрызг и затаптывает друг друга насмерть. Судя по источникам, до которых докопался Барбье, короли мечтали запретить это празднество, но местные его слишком любили. О времена, о нравы. Почти как сегодня.

Патрик Барбье. Празднества в Неаполе

Я совсем не была знакома с Еленой Макеенко. Читала её тексты на Горьком. Знала, что она открыла для широкого круга читателей Алексея Сальникова и его роман "Петровы в гриппе и вокруг него". Теперь я знаю, что знаю очень многих её друзей, которым она дорога. Мои им соболезнования.

Слов нет совсем — Лены Макеенко не стало. Почитайте сегодня её канал @wordyworld и её рецензии на «Горьком».

Вчера не стало литературного критика Елены Макеенко. Талантливого и очень-очень молодого человека. Ужасно грустно и несправедливо. Если у вас есть возможность помочь, поддержите, пожалуйста, родителей Елены, им сейчас невозможно тяжело.

https://vk.com/wall-159195530_8439

Нашла себе ещё одну книгу года. Скоро подробнее. Слов у меня пока нет. Пока картинка в которой всё.

Тоже интересно, кстати, вторая книга в этом году, из тех, что проехались по мне - тоже написана женщиной, и тоже в числе прочего про Нью-Йорк. Если бы не трудности с визой, я бы уже навостряла лыжи на следующее литературное путешествие!

Написал о новом Бакмане. Синдбад выпекает его книжки как в Швеции знаменитые булочки каннибюлле. В этот раз Бакман дает своему сыну советы, как выжить в Икее, что надо знать о футболе, чтобы не выглядеть совсем уж неудачником, объясняет природу добра и зла на примере рестлинга, рассуждает о религии пока ждет багаж в аэропорту. Всегда просит, а не учит, извиняется, а не гордится. Эта книжка, самая личная для автора, написана для молодых, но уже потерянных родителей, которые утратили право на ошибку в мире, где все можно найти в гугле. Вся книга состоит из ошибок и любви. Если бы Бакман приехал в Россию, я бы сразу позвал его в подкаст «Сначала роди». И вообще не отходил бы от этого аутичного добряка, который написал мои любимые книги про то, как понимать близких даже когда хочется их убить.
https://mel.fm/knigi/1576843-august_book

Поздравляю коллегу @stoner_watching_you Заслуженная победа! И также благодарю всех, кто вдруг проголосовал за меня :)