Счастливые костов не наблюдают

Недавно ко мне на консультацию пришел топ с трек-рекордом, от которого у любого загорятся глаза. Выстроенные с нуля бизнесы, жесткие переговоры, репутация человека, который дожимает там, где другие сдаются.

Мы глубоко по-человечески поговорили и вот, к чему пришли. Почти каждая победа людей высоких достижений выросла из злости, обиды или страха.

Недооценили, обошли, публично усомнились. Через год ты приносишь результат, который закрывает все вопросы.

Мои самые сильные рывки тоже случались после «нет», после несправедливости, после ситуаций, когда хотелось доказать.

Боль как топливо легитимна. Стыдиться ее не нужно. Огромная часть выдающихся карьер построена на желании доказать, и признать это в себе честнее, чем рассказывать про миссию и ценности.

У этого топлива есть цена. Оно сгорает вместе с вами. Переговоры на злости выигрываются, но тело и отношения ведут свой учет. В какой-то момент счет предъявляют, и обычно в самый неподходящий.

Момент, когда стало хорошо, спокойно, и все получилось, открывает главную зону риска. Именно здесь топы теряют хватку, пропускают разворот рынка, засиживаются в роли на лишние три года. Счастливые костов не наблюдают, а рынок наблюдает всегда.

К чему пришли: не отказываться от негативного топлива и поддерживать в себе искусственный голод + знать, на чем едешь. Пока мотивация неосознанна, она управляет вами. Как только вы ее назвали, выбор появляется у вас.

Софья Беляндинова

Мой муж сейчас обожает читать Малькольма Гладуэлла. «Гении и аутсайдеры» стоят у нас на самой доступной полке. Но в академической среде Гладуэлл давно мальчик для битья.

Разбираюсь, за что его ругают и почему читать все равно стоит.

За что критикуют:
Правило 10 000 часов. Гладуэлл взял исследование Андерса Эрикссона о берлинских скрипачах и превратил его в универсальный закон мастерства. Сам Эрикссон публично возражал: никакой магической цифры в его работе не было. Метаанализ 2014 года по 88 исследованиям показал, что осознанная практика объясняет около 12 процентов различий в результатах. В интеллектуальных профессиях менее 1 процента.

Красивая версия вместо полной. В «Переломном моменте» падение преступности в Нью-Йорке 1990-х объясняется теорией разбитых окон. Криминологи насчитали еще с десяток факторов, от демографии до снижения свинца в бензине. Гладуэлл выбрал самый эффектный сюжет. В 2024 году, спустя четверть века, он сам частично признал это в «Реванше переломного момента».

Диагноз от Пинкера. Стивен Пинкер придумал термин igon value problem: в одной из колонок Гладуэлл написал математический термин eigenvalue как igon value, со слуха. Для Пинкера это симптом метода, когда журналист пересказывает науку, не разобравшись в ней до конца.

Истории побеждают данные. У Гладуэлла анекдот всегда весомее статистики. Читатель запоминает кейс про хоккеистов, родившихся в январе, и не замечает, что выборка из одной лиги не доказывает закономерность.

Почему читать все равно стоит:
Он вернул нон-фикшену массового читателя. Каждая его книга становилась бестселлером New York Times, а идеи из них ушли в народ. Заставить миллионы занятых людей добровольно читать про социологию дорогого стоит.

Он учит переворачивать очевидное. «Давид и Голиаф» весь построен на вопросе, точно ли сила является преимуществом. Для руководителя это полезная гимнастика: привычка спрашивать, где слабость команды может оказаться ее козырем.

Он эталон упаковки смысла. Умение взять сухое исследование и превратить его в историю, которую пересказывают за ужином, это управленческий навык. Стратегию, которую невозможно пересказать, невозможно и исполнить.

Он отличная точка входа. Гладуэлл не ученый и не притворяется им. После его книг люди идут читать Канемана, Эрикссона и Дюкворт. Проводник не обязан быть конечной станцией.

Миша говорит, что Гладуэлл рождает в его голове много вопросов и желание исследовать дальше. Возможно, это и есть главный тест для книги: не сколько в ней ответов, а сколько вопросов остается после нее.

Софья Беляндинова

Искренность и откровенность всегда имеют свою цену. Вот, чего они стоили IBM.

14 июля Арвинд Кришна, CEO компании, сделал редкий для корпоративной Америки ход. За восемь дней до официального отчета он вышел к инвесторам с открытым письмом.

Он сказал: в этом квартале мы дрогнули, мы не адаптировались и не двигались достаточно быстро, крупные сделки не закрылись в срок.

Реакция рынка: минус 25 процентов за одну сессию.

Худший день за 115 лет истории компании. Хуже черного понедельника 1987 года. Около 67 миллиардов долларов капитализации стерто до обеда.

Теперь самое интересное. Промах по выручке составил 3,7 процента. Падение акций, 25. Рынок наказал компанию не за цифры. Он наказал ее за то, что услышал между строк.

Кришна поставил диагноз, но не предложил лечения. Письмо подробно объясняло, что произошло: клиенты в конце июня перебросили бюджеты на серверы и память, опасаясь роста цен.

Чего в письме не было, так это ответа на вопрос, что компания будет делать дальше.

Сорванные сделки перенеслись на третий квартал или потеряны? Ни суммы, ни статуса. Инвестор остался наедине со словом «дрогнули» и полной неизвестностью впереди.

В этом весь урок. Откровенность первого лица работает только в паре с планом. Признание ошибки без следующего шага читается как растерянность.

При этом сам ход Кришны я бы не списывала со счетов. Он выбрал выйти раньше и принять удар лично. Через год мы узнаем, что это было: начало восстановления доверия или начало конца его мандата у руля.

Софья Беляндинова

Смешное про стартап дочки Гейтса.

Фиби Гейтс, дочь основателя Microsoft, вместе с подругой по Стэнфорду запустила стартап Phia.

Идея нарядная: персональный шопинг-ассистент на ИИ, который ищет лучшие цены на одежду по сорока тысячам магазинов. Инвесторы: Kleiner Perkins, Khosla Ventures, из селебрити Хлое Кардашьян и Хейли Бибер. Собрано больше 40 миллионов долларов, оценка под 185 миллионов, полмиллиона скачиваний за полгода.

Отдельно трогательно, что Фиби всюду подчеркивала: никаких денег родителей, никаких связей, только моя команда и исполнение.

Цитата: «никакой привязки к моей привилегии и моей фамилии».

А на прошлой неделе Bloomberg опубликовал расследование.

Выяснилось, что Phia зарабатывала способом, который в индустрии зовут cookie stuffing. Механика такая. Подобные сервисы живут на партнерских комиссиях: привел покупателя в магазин, получил процент с продажи. Так вот, расширение Phia тихонько открывало фоновую вкладку и подставляло свою партнерскую метку даже тогда, когда покупателя оно никуда не приводило.

Человек сам пришел в магазин или пришел по чужой рекомендации, а комиссию забирала Phia.

Bloomberg, независимый исследователь и конкурент проверили независимо друг от друга, и все трое увидели одно и то же.

Ответ компании прекрасен в своем жанре: это был баг, узнали за последние 24 часа, все починили. Крупнейшая партнерская платформа тем временем отключила Phia от себя.

Я много пишу о том, что рынок труда наводнили люди с блестящей упаковкой и присвоенными результатами. В резюме «удвоил выручку», а копнешь, выручку удвоил рынок, человек стоял рядом. Так вот, смотрите, появились уже и компании, устроенные по этому принципу. Стартап Phia делал в коде ровно то, что слабый кандидат делает в резюме: приписывал себе продажи, к которым не имел отношения.

А когда содержание оказывается дутым, фамилия срабатывает в обратную сторону: заголовок «дочь Гейтса присваивала чужие продажи» разлетается по миру со скоростью, о которой безымянный стартап мог бы только мечтать.

Софья Беляндинова

Сегодня будем смотреть финал ЧМ. Предлагаю вам посмотреть нетривиально — через управленческий разбор команд :)

Этот текст не за Испанию и не за Аргентину. Сегодня на поле выйдут два способа побеждать. И вишенка: 19-летний Ламин Ямаль сыграет против Месси, на плакаты с которым смотрел в детстве.
Месси 39. Когда Ямаль родился, Месси уже играл за Барселону.

Испания. Здесь все решает система
За весь турнир Испания ни минуты не была в проигрышном счете. Ни одной. И пропустила всего один мяч. Это не везение, так работает машина, где каждый знает свое место.
Франция до полуфинала била по 18 раз за матч. Против Испании пробила 10, и почти все мимо или в никуда. Сильная система просто не дает сопернику делать то, что он умеет.

Тренер де ла Фуэнте двадцать лет вел юношеские сборные. Он знает этих игроков с 15 лет, он их вырастил. Никакого звездного варяга со стороны, только свои.

Два матча плей-офф подряд решил Мерино, который выходил на замену. У Испании побеждает не одиннадцать человек, а вся скамейка.

Аргентина. Здесь все решает характер
Все четыре матча плей-офф Аргентина к 90 минуте проигрывала или шла вничью. И все четыре выиграла. Один раз это чудо. Четыре раза подряд это уже навык.

Из 19 голов на турнире 12 забиты после 75 минуты. Столько в концовках не забивал никто и никогда за всю историю чемпионатов мира. Эта команда физически не понимает слово «все, поздно».

Скалони взял сборную в 2018, когда его фамилию мало кто знал. Смеялись: у него опыта меньше, чем у любого игрока. Сегодня он может выиграть четвертый большой турнир подряд. Первым в истории футбола.

Месси 39, и он не тянет команду на себе, как раньше. Он отдал игру молодым, Энцо Фернандес и остальные везут, а он добавляет магию в нужный момент.

Взрослый «основатель», который сумел отпустить, редкое зрелище что в футболе, что в бизнесе.

За кого будете болеть, за порядок или за характер? Ответ скажет кое-что и про вас.

Софья Беляндинова

Прочитала свежий отчет KPMG о будущем семейного бизнеса.

Опросили почти две тысячи владельцев в 41 стране, и некоторые выводы идут вразрез с привычной картиной. Делюсь тем, что зацепило.

1. Семья уходит из управления, но не из владения
Сегодня половина владельцев называют свои компании семейно-управляемыми. К 2035 году таких останется около 12%. И это ожидания самих семей: три четверти готовы отдать высшие посты профессионалам со стороны. Семья остается в качестве владельца, но выпускает из рук руль операционный.

2. Столетние компании держатся на системе, а не на людях
В компаниях старше ста лет таланты отдельных членов семьи оцениваются ниже, чем выстроенные структуры и процессы. Вековой бизнес выживает благодаря правилам игры, которые шлифовались поколениями. Личная гениальность основателя со временем уступает место институту.

3. Главная кадровая боль сменилась
Впервые за годы наблюдений владельцев больше волнует, как привлечь сильного руководителя извне, чем как вырастить наследника. Семейный бизнес выходит на открытый рынок топ-менеджеров. Над этим, по признанию самих владельцев, придется серьезно работать.

4. Единство семьи дороже прибыли
Две трети владельцев готовы поступиться доходностью ради мира в семье. В открытых ответах эта тема звучит чаще любой другой. Логика простая и жизненная: пока семья едина, стратегия исполняется. Как сказал один из респондентов, конкуренция внутри семьи это начало конца.

5. Сделкам не доверяют
Слияния и поглощения заняли последнее место среди источников роста. Владельцы верят в органический рост и новые рынки, а чужой бизнес покупать не спешат. Столетние компании еще осторожнее: две трети не подпускают к себе ни фонды, ни биржу.

6. Единственное общее сожаление
В почти двух тысячах развернутых ответов сожаление по сути одно: надо было наводить порядок раньше. Раньше формализовать управление, раньше готовить преемника, раньше браться за цифру. И ни один человек не пожалел, что поторопился.

Софья Беляндинова

Кто такой Андрей Карпатый? Сегодня его имя не знать стыдно, и вот почему.

Но начнем по порядку.

В студенческие годы он вел YouTube-канал Badmephisto: учил собирать кубик Рубика на скорость. Учил так, что целое поколение спидкуберов усвоило его главный прием: смотри на кубик как на 26 отдельных кубиков, а не на 54 цветные наклейки. Зрители не догадывались, что смотрят первые уроки будущего сооснователя OpenAI.

Андрей Карпатый родился в Братиславе в 1986 году, в семье среднего класса. В 15 лет родители увезли его в Канаду. Эмиграция обнуляет почти все: язык, друзей, статус. Остается то, что у тебя в голове. Возможно, отсюда его привычка раскладывать любую сложную вещь до основания, до уровня, где ее уже нельзя отнять.

В Университете Торонто он попал на занятия Джеффри Хинтона, который тогда занимался нейросетями, темой на обочине науки. Через двадцать лет Хинтон получит Нобелевскую премию.

Потом Стэнфорд и докторская у Фей-Фей Ли, создательницы ImageNet. Там он запустил первый в Стэнфорде курс по глубокому обучению, и за два года курс вырос со 150 студентов до 750.

Лекции ушли на YouTube к миллионам зрителей. Здесь проявилась его суперсила. В науке полно людей, которые понимают. Людей, которые умеют передать понимание, единицы.

В декабре 2015 года Сэм Альтман и Илон Маск объявили о создании OpenAI. В команде основателей одиннадцать человек, и Карпатый среди них. Ему 29 лет.

Через полтора года Маск, тогда член советов директоров обеих компаний, переманил его в Tesla руководить компьютерным зрением Autopilot. Пять лет его код смотрел на дорогу глазами сотен тысяч машин. Эту историю потом даже разбирали в суде по делу Маска против Альтмана.

А в 2022 году, на пике карьеры, он ушел и вернулся к тому, что делал в студенчестве: стал записывать уроки. Серия Zero to Hero, где он пишет нейросеть с нуля, строка за строкой. Учебные репозитории micrograd, nanoGPT и nanochat, собравшие больше 120 000 звезд на GitHub.

Дальше короткое возвращение в OpenAI в 2023-м и уход через год с фирменной припиской: драмы нет, но конспирологические теории присылайте, они меня развлекают. Своя школа Eureka Labs, где учителем работает искусственный интеллект. Список Time из ста самых влиятельных людей в ИИ. И придуманное между делом выражение vibe coding, которое индустрия растащила за неделю.

А 19 мая 2026 года он опубликовал короткий пост: «Личное обновление: я присоединился к Anthropic». За первый час пост набрал почти 3 миллиона просмотров. Теперь Карпатый работает в команде предобучения и собирает группу, которая использует Claude для ускорения исследований самого Claude. В том же посте он пообещал, что к образованию вернется, со временем.

Двадцать лет назад он объяснял людям кубик Рубика. Сейчас объясняет машинам, как учиться. Похоже, для него это одна и та же работа.

Софья Беляндинова

Как управлять командой, в которой сотрудники строят портфельные карьеры

Я много выступаю о том, как строить портфельную карьеру: совмещать найм с преподаванием, advisory и собственными проектами. И почти всегда возникает вопрос не про себя, а про команду. Хорошо, а мне что делать, если мои люди живут именно так?

Отвечаю: это новая норма. По свежему опросу Deloitte, почти 30 процентов зумеров и четверть миллениалов уже совмещают основную работу с дополнительными проектами. Эти люди станут ядром большинства команд, и запретами это не остановить.

Что реально помогает управлять такой командой.
Мерить результат вместо присутствия. Если человек закрывает цели квартала, его лекции по субботам вас не касаются. Если не закрывает, проблема точно не в лекциях.

Легализовать внешние проекты. Запрет загоняет их в тень, и о конфликте интересов вы узнаете последним. Прозрачные правила работают лучше: что можно свободно, что требует согласования, что недопустимо.

Забирать дивиденды. Человек с внешними проектами приносит в команду насмотренность, связи и свежую экспертизу. Консалтинг берет за это деньги, вам это достается вместе с зарплатой сотрудника.

Пересобрать удержание. Раньше людей держала вертикаль: должность, следующая ступень, кабинет побольше. Портфельного человека держат интересные задачи, гибкость и уважение к его карьере целиком, включая ту часть, что не записана в вашем штатном расписании.

Команда из людей, которым есть куда уйти и которые при этом остаются, это другой уровень доверия. Интересно, многие ли руководители готовы проверить свою команду таким критерием.

Софья Беляндинова

Быть приятным человеком в работе - это самый недооцененный актив.

Когда мы собираем рекомендации на кандидатов, из негатива чаще всего всплывает фраза «сильный, но с ним очень тяжело работать».

Приятность - это вопрос экономики, как ни цинично.

Вокруг тяжелого человека компания держит целую инфраструктуру: условных медиаторов, переводчиков с его языка на человеческий и HR с валерьянкой.

Что говорят цифры.
1. Симпатия работает как входной фильтр. Harvard Business Review оценили около 10 000 рабочих связей: если человек неприятен, коллеги не идут к нему, какой бы экспертизой он ни обладал. А у того, кто нравится, выгребают каждую крупицу знаний. Ваша компетентность стоит ровно столько, сколько людей готовы за ней прийти.
2. Человек, вокруг которого увольняются, стоит вдвое дороже, чем приносит гений. Расчеты Гарвардской школы бизнеса на 50 000 сотрудников: один такой обходится компании в 12,5 тысячи долларов только на замене сбежавших коллег, тогда как звезда из верхнего 1 процента приносит 5,3 тысячи.
3. Но есть и другая сторона медали. Жесткость оплачивается. Несговорчивые мужчины зарабатывают на 18 процентов больше «приятных», это 20 лет данных. Только оклад выбивают на переговорах, а карьеру делают в ваше отсутствие: когда в закрытом разговоре решают, кого позвать в совет директоров, кого порекомендовать акционеру, чье имя произнести. И тут у «жестких» начинаются проблемы со связями.
4. Приятность путают с угодливостью, поэтому она и недооценена. Угодливость - это желание понравиться. Приятность - это дисциплина: держать слово, отвечать на письма, приходить вовремя, спорить с идеей и щадить человека. Талант раздают при рождении, а это доступно каждому. Тем страннее, как мало людей этим пользуется.

Так что мой совет: будьте приятным человеком. Это самая дешевая инвестиция с самой длинной доходностью на рынке труда.

Софья Беляндинова

Есть компания, где за похороны собственного проекта дают премию. Всей команде.

Представьте. Команда полгода работает над идеей, приходит к руководству и говорит: мы все проверили, наш проект не взлетит, закрываем. Что случилось бы с этими людьми у вас?

В X, фабрике муншотов Alphabet, бывшей Google X, случается вот что. Аплодисменты коллег. Обнимашки от руководителя, буквально, он сам так описывает. Премия каждому в команде, хоть их двое, хоть за тридцать. А еще за такое повышают.

Руководитель X Астро Теллер объясняет эту странность так. Если за остановленный проект наказывать, люди будут тянуть мертвое годами. Из страха, из гордости, из внутренней политики. И вливать в него все новые деньги. Alphabet знает цену вопроса не понаслышке: в воздушные шары Loon, раздающие интернет, успели вложить миллиард долларов, прежде чем признать очевидное.

Премия за честные похороны обходится дешевле. Сильно дешевле.

Масштаб такой: только за один год фабрика закрыла больше ста идей. До финиша доживают около двух процентов, и Теллер называет эту мясорубку не браком производства, а самим производством. Внутри даже принято начинать день с азартного вопроса: ну что, как мы сегодня убьем свой проект?

Зато выжившие два процента это Waymo, беспилотники которого уже возят пассажиров. А с прошлого года лучшие проекты X отпускает в свободное плавание отдельными компаниями, под это собран фонд на полмиллиарда долларов. И команда получает долю в том, что не дала похоронить.

Теперь про нас с вами. В большинстве компаний закрытый проект это пятно в биографии. Я вижу это на интервью: кандидаты прячут такие эпизоды, как двойку в четверти. Хотя руководитель, который умеет вовремя сказать «это не работает, останавливаемся», встречается на рынке реже, чем чемпион по запускам. И стоит, по-хорошему, дороже.

Люди приносят вам правду ровно до тех пор, пока за правду не наказывают.

Посчитайте, во сколько в вашей компании обходится честно закрытый проект. Не в деньгах, в карьерах тех, кто его закрыл. От этой цены зависит, что лежит у вас в отчетах: реальность или красиво оформленное мертвое.

Софья Беляндинова

Здесь я пишу о своих мыслях, наблюдениях, интересах, гипотезах и выводах

Ну хорошо, это я

А что в бизнесе?

Мы запустили телеграм канал ExecBuro

Там мы с командой будем рассказывать о наших кейсах, результатах, выводах о рынке, инсайтах из поисков и многом другом!

Будет очень интересно, обязательно подписывайтесь!

С благодарностью жду вас в канале ExecBuro

Заметили, как изменились субкультуры?

В 1977 году лондонский панк рвал на себе одежду, чтобы сказать системе нет. Социолог Дик Хебдидж тогда написал об этом целую книгу: рваная майка и ирокез это символическое сопротивление, отказ играть по правилам взрослого мира.

Вход в субкультуру стоил копейки, а платили за него социальной ценой: за такой вид выгоняли из школы и не звали на работу.

Теперь посмотрите на субботний парк. Вот они, племена 2026 года: беговой клуб, велосообщество, Hyrox, закрытый бизнес-клуб. Механика та же, что у панков: свои опознают своих по форме, языку и ритуалам. Только знак поменялся на противоположный.

Старая субкультура понижала твой статус в системе. Новая его повышает.

Клубов на Strava за год стало почти в четыре раза больше, миллион штук. Каждый пятый зумер сходил на свидание со знакомым с пробежки, а знакомиться на спорте молодым в четыре раза комфортнее, чем в баре.

64 процента скорее потратят деньги на экипировку, чем на само свидание.

Дальше еще интереснее: в деловой прессе велосипед уже десять лет называют новым гольфом, и на стокилометровых дистанциях мужчины в лайкре обсуждают ровно то, что их отцы обсуждали на восемнадцати лунках.

Социолог Маффесоли предсказал это еще в 1988-м: на смену идейным субкультурам придут племена без идеологии, собранные вокруг эмоции и образа жизни. Одного он не угадал. Племя перестало быть убежищем от карьеры и стало ее инфраструктурой. Косуха мешала собеседованию, карбоновый велосипед ему помогает.

И вот следствие, которое я вижу уже в своей работе. Чувство «я среди своих» люди все чаще получают не в компании, где работают, а в клубе, куда приходят к семи утра добровольно.

Корпоративная лояльность конкурирует с клубной и проигрывает: против общего пейса и общей боли на двадцать пятом километре ваш тимбилдинг бессилен.
Так что старый вопрос «против чего протестуем» у субкультур сменился новым: с кем бежим. Раньше племя было способом выйти из системы. Теперь это способ устроиться в ней получше.

Софья Беляндинова

Y Combinator опубликовал список из 13 идей, на которые готов ставить деньги.

Пару раз в год главный акселератор мира выпускает Requests for Startups: перечень направлений, в которых хочет видеть основателей. Список лишь показывает, куда смотрят люди, которые когда-то первыми поставили на Stripe, Airbnb и Coinbase.

Так вот, свежий выпуск, Fall 2026. Выводы.

Первое. Впервые в истории списка одну из заявок написал действующий министр США: он зовет фаундеров строить дроны, сенсоры и логистику для сухопутных войск. Комментарии излишни. Все мы все понимаем.

Второе. YC напоминает: 80 процентов рабочей силы планеты не сидит за столом. И хочет профинансировать новые операционные системы для этого мира, где работник теперь бывает трех видов: человек, робот и ИИ-агент. Вопросы, которые они ставят, звучат как из учебника менеджмента будущего: как маршрутизировать задачу между агентом, роботом и человеком и как измерять их надежность.

Аргумент для инвесторов при этом стар как мир: эти отрасли тратят на труд в 10-100 раз больше, чем на софт.

Третье. Уход за пожилыми назван одним из самых больших недообслуженных рынков мира.

Цифры из заявки: к 2030 году каждый пятый американец будет старше 65, в отрасли ухода прогнозируются миллионы незакрытых вакансий, а 53 миллиона родственников уже делают эту работу бесплатно.

Дефицит людей стал таким, что в него понесли венчурные деньги.

Четвертое, мое любимое. Отдельная группа называется «Докажи, что ты человек». Повод реальный: финансист перевел мошенникам 25 миллионов долларов после видеозвонка, где его CFO и коллеги оказались дипфейками. YC хочет профинансировать новый слой доверия для интернета: способ убедиться, что на той стороне звонка живой человек. Примерьте на найм: скоро проверка «настоящий ли это кандидат» станет такой же частью интервью, как проверка рекомендаций.

И пятое. Идеальный ИИ-репетитор для детей, который годами растет вместе с учеником и учит не только читать и считать, но и думать. YC пишет: лучшее образование всегда давал персональный наставник, Аристотель учил Александра, и ИИ может дать такого наставника каждому ребенку. Не вместо учителя, как подчеркивают они сами, а в дополнение.

Список открытый, лежит на ycombinator.com/rfs.

Софья Беляндинова

Это настолько часто всплывает в разговорах, что пора написать: интеллект в общем и образование в частности никак не гарантируют денег.

По большому счету значение имеют лишь характер и ценностный ряд.

Я знаю выпускников Harvard, которые годами не могут найти себя. И знаю очень крупных предпринимателей, в чьей биографии курсы, название которых не принято произносить в приличном обществе. Ни то ни другое ни хорошо ни плохо. Это всегда разговор лишь о том, как и с кем вы хотите вести дела.

Теперь наука. Экономист Джей Загорски проанализировал данные 7 403 американцев, которых наблюдали десятилетиями. Связь IQ с зарплатой есть: каждый балл добавляет от 200 до 600 долларов годового дохода. А вот с богатством, с тем, что у человека в итоге остается, связи не нашлось никакой. Среди самых умных, с IQ выше 125, шесть процентов сидели с исчерпанными кредитками.

Интеллект хорошо продается в найме. Но состояние собирается из характера.

Есть и второе исследование, столетнее. В 1921 году психолог Льюис Терман отобрал полторы тысячи детей-гениев и следил за их судьбами всю жизнь. Разницу между успешными и неуспешными внутри этой группы объясняли настойчивость, уверенность и ранняя поддержка родителей, баллы IQ не объясняли ничего. Вишенка: двое мальчиков, которых Терман отсеял на входе как недостаточно одаренных, выросли в нобелевских лауреатов по физике.

Про ценностный ряд лучше всех сказал Виктор Франкл, психиатр, прошедший концлагеря. Вслед за Ницше он повторял: выдерживает почти любое «как» тот, у кого есть «зачем». Образование отвечает на вопрос «как». На вопросы «зачем» и «ради чего» отвечает только то, что у человека внутри.

Поэтому в моей работе строчка про образование давно перестала быть предсказанием. Диплом и курс говорят не о будущих результатах человека. Они говорят о среде, которую он себе выбрал, о правилах игры, которые считает нормой, о людях, среди которых ему не тесно. Это и есть настоящий вопрос найма и партнерства: совпадаете ли вы правилами.

Софья Беляндинова

Вчера на карьерной консультации поймала мысль: мы нанимаем гроссмейстеров, а потом удивляемся, что они проигрывают партии, где по доске бьют кулаком.

Смотрите, в чем сила гроссмейстера. Он изучил тысячи сыгранных партий. Он знает дебюты, эндшпили и лучшие практики. Покажите ему позицию, и он вспомнит, кто и как ее уже разыгрывал. Это огромный труд и настоящая экспертиза, я нисколько не иронизирую.

У этой экспертизы одно условие: правила не меняются посреди игры. Конь ходит буквой Г, противник ждет своего хода.

А теперь бизнес. Здесь по доске могут ударить кулаком. Могут перемешать черных с белыми. Противник может встать, уйти и открыть свою федерацию шахмат. Регулятор может объявить, что с четверга ферзь ходит по-другому.

Математик фон Нейман, создатель теории игр, объяснил эту разницу еще семьдесят лет назад: шахматы вообще не игра, а хорошо определенная форма вычисления. Настоящая жизнь состоит из блефа, обмана и вопроса, что другой человек думает о моих намерениях.

Нассим Талеб позже дал этой путанице имя: игровая ошибка, когда мир с его хаосом путают с игрой, где правила известны и вероятности считаются.

Так вот, менеджеры делятся примерно так же. Одни блестяще играют выученную партию: масштабируют отлаженное, ведут проверенные процессы, доводят системы до совершенства. Другие сильны именно тогда, когда фигуры перемешали: читают людей вместо позиций, торгуются, блефуют, пересобирают правила на ходу.

И вот мысль, ради которой пост. Слабость почти никогда не в людях. Слабость в рассадке. Гроссмейстер на турбулентном рынке цепенеет: его библиотека партий не содержит позиции «кулаком по доске». Другой игрок в зрелом отлаженном бизнесе скучает и начинает переворачивать доску сам, просто чтобы было интересно.

Поэтому сначала честно ответьте, какая у вас сейчас доска: играете партию по правилам или сидите в баре, где через стол уже летят стулья. И только потом выбирайте, кого сажать за эту доску.

Софья Беляндинова

Ко мне попала отличная книга «Мыслящие машины Дженсена Хуанга» Стивена Витта, история Nvidia, и хочу рассказать, почему ее стоит читать не только айтишникам.

Спасибо за подарок издательству Альпина 🫶

Это не проходная бизнес-биография: премия Financial Times «Бизнес-книга года», список лучших книг 2025-го по версии The Economist. Автор, журналист-расследователь из New Yorker, до этого написал культовую книгу о музыкальном пиратстве.

Сюжет начинается в закусочной Denny's, где в 1993 году три инженера придумали компанию для игровых видеокарт. Дальше нишевый производитель железа для геймеров становится самой дорогой компанией мира. А Дженсен Хуанг, ее CEO с первого дня и до сих пор, превращается в человека, на чьих чипах стоит вся мировая ИИ-революция.

Хуанг ломает почти все правила из учебников менеджмента. Полсотни прямых подчиненных вместо положенных семи. Обратная связь публично и жестко, при всех: он искренне считает, что разбор ошибки должен учить не одного, а сразу всех.

Витт описывает его как незаменимого, неуловимого и изолированного человека. Так управлять нельзя, говорит теория. Тридцать три года и самая дорогая компания мира, отвечает практика.

Для меня это очередное напоминание: сильная культура это последовательность, а стиль может быть почти любым.

Витт не пишет икону: он показывает, что прорыв Nvidia вырос из экосистемы, свободного перетока людей между компаниями Долины, таланта иммигрантов, университетской науки и совета директоров, согласного ждать.

Гений опирался на среду. И самая сильная сцена книги: когда автор спрашивает Хуанга о рисках ИИ, тот выходит из себя. Человек, который строит будущее, не хочет обсуждать, чем оно может обернуться. После этой сцены о книге спорили больше, чем после всех остальных глав.

Из оговорок: повествование заканчивается серединой 2024-го, так что свежих поворотов там нет. Но книга и не про новости. Она про то, как выглядит вблизи руководитель, поставивший на одну идею дольше, чем готово большинство.

Мое любимое: Хуанг не носит часы. Объясняет так: сейчас и есть самое важное время.

Софья Беляндинова

На днях знакомилась с руководителем глобальной технологической компании, и он рассказал мне то, что меня удивило: сингапурцы относятся к инструкциям еще тщательнее немцев.

Немецкая педантичность это опорный стереотип, на нем стоит половина анекдотов про международные команды. И тут выясняется, что эталон не там, где мы привыкли его ожидать.

Самое интересное, что наука с моим собеседником согласна. В 2011 году в Science вышло исследование Мишель Гелфанд: 33 страны сравнили по «тесноте» культуры, то есть по силе социальных норм и терпимости к их нарушению.

В тесных культурах правила сильны и отступления от них не прощают, в свободных нормы мягкие и нарушителей терпят.

Так вот, Сингапур в этом рейтинге оказался среди самых тесных культур мира, ощутимо выше Германии.

А выросла эта теснота не на пустом месте: жесткие нормы исторически появляются там, где высокая плотность населения, мало ресурсов и много угроз.

Когда почти шесть миллионов человек живут на клочке земли меньше Москвы, без единого природного озера с пресной водой, дисциплина перестает быть чертой характера. Она становится способом выжить.

Теперь управленческий вывод, ради которого пишу.
Инструкция это не документ. Это культурный код. Один и тот же регламент в Сингапуре исполнят до запятой, в Германии выполнят, предварительно проверив его на логику, а еще в паре стран, не будем показывать пальцем, прочитают как черновик предложений.

Поэтому руководитель международной команды переводит не язык, а отношение к правилам.

Забавно, что внутри одной страны это тоже работает. Банк и стартап отличаются друг от друга не меньше, чем Сингапур от Бразилии (кстати, про бразильский менеджмент будет следующий пост - еще одно откровение из моего недавнего обеда с экс-СЕО компании именно с бразильским менеджментом): переходя из первого во второй, руководитель совершает эмиграцию, просто без самолета.

И проваливают такие переходы чаще всего именно на этом: человек привозит с собой старое отношение к правилам и ждет его от новых людей.

Так что мой вопрос вам, коллеги, для самопроверки: в вашей команде инструкция это закон, гипотеза или пожелание? Интереснее всего, если вы уверены в ответе, а команда ответит иначе.

Софья Беляндинова

Легенда бразильского менеджмента: Карлос Брито.

Напомню, где мы остановились: по шкале «тесноты» культур Бразилия в конце, среди стран с мягкими нормами и терпимостью к нарушителям.

Но именно эта страна породила одну из самых жестких управленческих школ современности.

Начало восьмидесятых, Рио. Молодой инженер Карлос Брито мечтает об MBA в Стэнфорде, но платить за учебу нечем. Он приходит за советом к самому известному бизнесмену страны, банкиру Жорже Пауло Леманну. Тот дает денег на учебу и говорит запомнить одно: когда-нибудь ты сделаешь то же самое для кого-то еще.

Чтобы был понятен масштаб фигуры: Леманн с двумя партнерами построил инвестиционную школу, которую мир позже узнает под именем 3G Capital: три партнера из легендарного банка Garantia, отсюда и название. Этот фонд будет покупать и пересобирать Burger King, Heinz и Kraft. Но главным их активом были не компании, а способ управлять. И Брито стал лучшим учеником этой школы.

Окончив Стэнфорд, он приходит в пивоварню Brahma, которую как раз купил Леманн. Дальше тридцать лет одной карьеры: Brahma сливается с конкурентом в AmBev, AmBev с бельгийцами в InBev, и в 2005-м Брито становится CEO.

В кризисном 2008-м он покупает американскую икону Anheuser-Busch за 52 миллиарда долларов, сделку называли безумием. Итог: AB InBev, крупнейший пивовар планеты, Budweiser, Corona и Stella Artois в одном портфеле, капитализация выросла с 26 до 141 миллиарда долларов, 164 тысячи сотрудников. Ставка Леманна на студента без денег окупилась, вероятно, лучше любой сделки фонда.

Теперь про сам стиль, тот самый бразильский менеджмент, он же школа 3G. Три опоры.

Первая: тотальная меритократия. Неважно, сколько тебе лет и чей ты родственник, важно, что ты принес.
Вторая: бюджет с нуля. Каждый год каждая статья расходов защищается заново, прошлогодние заслуги не аргумент.
Третья: ноль статусных атрибутов. CEO компании в 141 миллиард летает экономом и сидит в опенспейсе.

Комфорт менеджмента, по Брито, это украденные у акционера деньги.

Видите парадокс? Культура со слабыми внешними правилами вырастила менеджмент, где правила заменены владением результатом. Сингапурец из вчерашнего поста подчиняется инструкции. Человек школы 3G подчиняется цели, и попробуй ее не достигни. Дисциплины во втором случае выходит даже больше, просто держится она не на регламенте, а на амбиции и доле в результате.

Для честности: у этой школы есть счет за жесткость. После следующей мегасделки, покупки SABMiller за сотню миллиардов, AB InBev годами задыхалась под долгом, и критики говорят, что культура вечной экономии блестяще режет издержки, но плохо создает новое. Спор открыт до сих пор.

Сам Брито в 2021-м ушел из пивной империи и возглавил Belron, мирового лидера по ремонту автостекол: Carglass, Safelite, 30 тысяч человек, оценка в 21 миллиард евро. Человек, строивший крупнейшую пивную компанию мира, пошел чинить лобовые стекла. Для этой школы отрасль не имеет значения. Значение имеет машина по созданию стоимости.

Софья Беляндинова

На этой неделе рынок получил урок стоимостью 35 миллиардов долларов: за уверенный рассказ о будущем платят охотнее, чем за умение с ним обращаться.

Знакомьтесь: Леопольд Ашенбреннер, 24 года. Он же ИИ Нострадамус.

Вундеркинд, окончивший Колумбийский университет лучшим на курсе в девятнадцать.

Поработал в OpenAI, а в 2024-м написал манифест на 165 страниц о скором приходе суперинтеллекта, который стал обязательным чтением Кремниевой долины.

Его называли пророком ИИ, и он конвертировал репутацию пророка в хедж-фонд, названный именем собственного манифеста.

Сначала пророчество работало. За два года фонд вырос с 225 миллионов до 45 миллиардов долларов под управлением, доходность к июню составила 439 процентов. Поверили все: капитал тек рекой, а подписчики изучали его квартальную отчетность, как гороскоп, в поисках подсказок, что покупать.

В конце июля пришел счет. Ставка фонда была тотальной, все на ИИ-инфраструктуру, и с кредитным плечом до 400 процентов.

Когда технологические акции просели, три крупнейших банка выставили маржин-коллы, и фонду пришлось за несколько дней распродать весь публичный портфель, одним блоком, со скидкой, фонду Citadel.

От 45 миллиардов осталось около десяти. Инвесторам ушло письмо с фразой «мы подвели вас в этом месяце».

Это не афера, никакого обмана пока никто не показал. Фонд даже остается в плюсе с начала года. Его портфель, возможно, был не ошибочным, а просто ранним. Но рынок наказывает «рано и с плечом» ровно так же, как «неправильно». Разорение и правота, как выясняется, отлично совместимы.

Почему человеку без единого дня опыта управления деньгами доверили 45 миллиардов? Потому что в эпоху перемен спрос на уверенность обгоняет спрос на компетентность.

И это касается не только фондов. Так советы директоров очаровываются CEO-визионерами, так инвесторы выбирают фаундеров, так кандидаты выбирают работодателей по красоте рассказа о стратегии.

А скучную деталь в таких историях замечают только на пепелище: у пророка не было рядом своего скептика.

Софья Беляндинова

Нельзя делать вид, что наш информационный фон с нами не происходит.

При этом в работе мы требуем с себя столько же и больше. Вот мой рабочий сценарий действий, чтобы не выбиваться из рабочего состояния и ритма, даже когда вокруг все горит. Возвращаем себя к своим целям с помощью него.

Шаг первый. Новости по расписанию. Два окна в день, по 15 минут, и оба не по краям дня: не первым делом утром, когда лента задает тон всем следующим часам, и не последним перед сном. Запрещать себе новости бесполезно, запретный плод дергает сильнее. А вот дозировать реально. Ученые из Калифорнийского университета посчитали: после каждого отвлечения мозгу нужно около 23 минут, чтобы вернуться в задачу. Десять заходов в ленту это не десять потерянных минут. Это четыре часа рабочего состояния.

Шаг второй. Тревоге назначается встреча. Звучит как шутка, но это рабочая техника из когнитивно-поведенческой терапии: выделенное время для беспокойства. 15 минут в календаре, где можно законно крутить худшие сценарии.

Шаг третий. Три корзины. Все, что принесла лента, раскладываю на три части: что я контролирую, на что могу повлиять, что для меня фон. По первой корзине действие сегодня. По второй один конкретный шаг. Третья не моя работа. Стоики называли это дихотомией контроля.

Шаг четвертый. Вход через простое. В расшатанном состоянии нельзя заходить в день с самой важной задачи, о нее разбиваешься и получаешь еще одно подтверждение, что «не работается». Возвращаюсь в ритм через 20 минут механической работы: разобрать почту, обновить статусы, привести в порядок документы. Голове нужен трап, а не прыжок с берега.

Забирайте, пробуйте. И если у вас есть свой способ возвращать себя в ритм, расскажите, я такие приемы собираю всерьез.

Софья Беляндинова

Когнитивный долг и страх белого листа.

Сколько текстов и задач мы теперь начинаем не с мысли, а с промпта, а?

У этого состояния появилось научное имя: когнитивный долг.

Термин из исследования MIT Media Lab. Долг называется долгом, потому что пока за тебя думают, он копится, а предъявляется в момент, когда думать нужно самому. Белый лист и есть момент предъявления.

Теперь про вайбкодинг и вообще запойное генерирование, у меня будет непопулярное мнение. Это не креатив. Это скроллинг с ощущением продуктивности.

Механика та же, что у ленты: короткая петля «нажал, получил, посмотрел, нажал снова».

Новизна каждые (плюс-минус) двадцать секунд, вложение почти нулевое. Поэтому после многочасового марафона с генерацией накрывает знакомый откат, как после вечера в рилсах: возбуждение было, а насыщения нет.

Настоящая творческая работа устроена наоборот: длинная петля, долгое усилие, редкая награда.

Мозг эти два режима не путает, даже когда мы очень хотим их перепутать.

Что с этим делать. Правило белого листа: первый черновик всегда мой, ИИ приходит вторым.

Кривой, короткий, злой черновик, неважно.

Дальше банально, но работает: возвращать голове сложное. Прогулка без наушников, стэнфордские психологи насчитали около 60 процентов прироста креативности просто от ходьбы. Чтение текстов, которые сопротивляются. Спор вживую, где нельзя перегенерировать неудачный ответ.

И мое микропризнание в тему: я вот вступила в философский кружок. Считайте это моим персональным погашением когнитивного долга.

Белого листа, кстати, перестаешь бояться ровно в тот момент, когда вспоминаешь, что двадцать лет как-то заполнял его сам.

А у вас есть свой способ держать голову в тонусе рядом с ИИ?

Софья Беляндинова