Масштабы истребления воробьёв и массового голода в провинциях Китая, 1958–1961 (Компас и портулан 1, 2)

В 1958 году в Китае предприняли попытку превратить аграрную страну в индустриальную сверхдержаву за короткие сроки и объявили программу «Большой скачок». Тогда Мао Цзэдун подсчитал, что один воробей съедает около 4,5 кг зерна в год, и в том же году запустил «Кампанию против четырёх вредителей»: крыс, мух, комаров и воробьёв

Для истребления птиц власти развернули масштабную пропагандистскую кампанию. Население призывали к активным действиям при помощи плакатов, ярких лозунгов и социального давления — досок почёта и публичного порицания. В рамках агитации воробьёв объявили не просто вредителями, а «агентами капитализма» и «врагами народа», а их убийство преподносилось как долг перед партией и Мао

Одним из самых жестоких методов уничтожения было изнурение: люди били в барабаны и тазы, не давая птицам сесть, пока те не падали замертво от усталости. В итоге только в 1958 году было уничтожено более двух миллиардов воробьёв

Последствием стала экологическая катастрофа — в следующем же году расплодились гусеницы и саранча, которыми питались воробьи. Насекомые поедали посевы гораздо эффективнее птиц и привели к резкому падению урожая и массовому голоду в стране в период с 1959 по 1961 годы

Другой важной причиной катастрофы стали коммунисты неэффективность плановой экономики и некомпетентное управление страной. Государство изымало у фермеров «излишки» урожая — те оставались ни с чем и были обречены на гибель. Жертвами голодной смерти стали от 16,5 до 30 миллионов людей, а из-за снижения рождаемости не родилось примерно столько же детей. Согласно другим оценкам, 36 миллионов китайцев умерли от голода, ещё 40 миллионов не родились

На канале Компас и портулан предлагают сравнить корреляцию между масштабами истребления воробьёв и последствий массового голода в провинциях Китая. На первой карте — число убитых воробьёв с 1958 по 1960 год в миллионах. На второй — индекс сокращения возрастных когорт, при помощи которого принято оценивать интенсивность последствий голода в Китае. Этот показатель учитывает избыточную смертность от голода и сопутствующих болезней и потерю рождаемости из-за не наступивших или отложенных беременностей

@rationalnumbers

Поскольку адаптация мира к ИИ и роботом идет все активнее - риски и напряжения реализуются все чаще. Мир раскалывается на тех, кто получает преимущества от трансформации - и тех, кто проигрывает. Все это начинает подогреваться классическим огнем обиды, зависти, разочарования потери привычного мира - в общем классическим "коктейлем" социальных столкновений.

Мы видим, что снова доступ к новым возможностями и польза от них распределены крайне неравномерно. Я уже приводил результаты исследования Гэллап, но в этот раз обращу внимание на резкую диспропорцию в применении ИИ лидерами и рядовыми сотрудниками. Коллеги в комментариях проиллюстрировали это еще более наглядными цифрами. Итак, что у нас - классическая борьба "элит, которые видят выгоду" и "масс, которые сопротивляются слому привычного порядка"?

Первая мысль - повторение луддизма. Аналогий полно, действительно, тогда машинам сопротивлялись наиболее квалифицированные профессионалы - ткачи и другие ремесленники. Они привыкли жить в достатке, работая по собственному графику (даже позволяя себе брать понедельник на "отходняк" после бурных выходных"), и всячески сопротивлялись фабрике как молоху, которые резко повышает дисциплину и количество труда, требуя значительно меньшей квалификации (отчего женщины и подмастерья стали быстро вытеснять опытных цеховиков с рынка). То же потом повторилось на заводах Форда - опытные мастеровые не хотели крутить 1000 раз одну гайку, и уходили после пары месяцев работы на заводе, проблему решила только удвоенная почасовая ставка.

И тут - самое интересное. Хотя оптически это выгладит как "поражение ремесленников в правах и доходах" - общее изменение было обратным: количество бедных в обществе стремительно сокращалось, росла грамотность, а благодаря Форду, наконец, появился "средний класс" - массовый достаток. То есть разрушив привелегии профессиональной группы "мастеров", экономика значительно, на порядок, подняла уровень среднего благосостояния и качества жизни для всех.

Но копнем еще глубже. ИИ упрекают не просто в "занятии рабочих мест", но в разрушении когнитивных способностей человека и "отупении человечества". Это тоже понятная цеховая контратака - гуманитарии, многие профессии из которых ИИ делает попросту ненужными, ведут себя как английские ткачи - возмущаются, теряя хлеб и привелегии. Однако, тут есть история куда глубже ткачей - протесты против "иного типа знания" куда древнее. Очень показателен диалог Сократа и Федры, в котором мудрец прямо обвиняет письменность а деградации мышления:

Сократ рассказывает краткую легенду, критически комментируя дар письменности от египетского бога Теута царю Тамусу , который должен был раздать дары Теута народу Египта. После того, как Теут отмечает, что обнаружил в письменности средство от проблем с памятью, Тамус отвечает, что ее истинный эффект, скорее всего, будет противоположным; это средство для напоминания, а не для запоминания, говорит он, создающее видимость мудрости, но не являющееся ее реальностью. Будущие поколения услышат многое, не получив должного обучения, и будут казаться мудрыми, но не будут таковыми, что сделает их трудными в общении.
Сократ утверждает, что никакие письменные инструкции по какому-либо искусству не могут дать ясных или однозначных результатов, а лишь напомнят тем, кто уже знает, о чём идёт речь в письме.

Хотя эти высказывания справедливы, письменность создала современную цивилизацию и позволила нам значительно вырасти в науке, культуре и технике.

Итак, социальная адаптация к новым технологиям всегда вызывает острый раскол общества. Причем и в элитах, и в массах есть "выигравшие и проигравшие". Мастера проиграли подмастерьям, узкий круг философов размылся широким кругом грамотных, профессионалы с ИИ значительно обгоняют по продуктивности работающих "по старинке". Стоит ли поставить прогресс на паузу, чтобы сохранить "старые порядки"? Нет - история убедительно показывает, что общее распределение благ по итогам роста всегда превосходит накопление благ привелегированными группами.