Немного об источниках северокорейских ядерных компетенций, или как я посетил музей истории МФТИ.

Британские российские ученые доказали, что коррупция выгоднее других способов повышения доходов бизнеса.

«Сравнение результатов легального и нелегального взаимодействия фирм с государственными органами (34% прибавки к выручке против 100%) демонстрирует большую эффективность коррупционного взаимодействия ( для стран с несовершенной институциональной средой)»

В то же время «оказалось, что инвестиции в НИОКР не дают компаниям прибавки к выручке. По крайней мере, не было выявлено таких положительных связей в краткосрочном периоде».

«Влияние административной нагрузки и участия бизнеса в коррупции на выручку: grease vs sand effect» М.Ю. Малкиной (ННГУ им. Н.И. Лобачевского) и В.Н. Овчинникова (НИФИ Минфина РФ) (Журнал «Новой экономической ассоциации». 2020, №3 (47)

Как коррупция влияет на развитие экономики и благосостояние общества из исследования не понятно - на такие глупости грантов, видимо, не дают 😂

Подробнее тут

https://t.me/moneyandpolarfox/7828

Ну а в тех страна, где за коррупцию вешали, вложения в НИОКР, почему-то, работают

Неужели я доживу до термоядерной энергии???

https://3dnews.ru/1102510/yugnokoreyskiy-termoyaderniy-reaktor-ustanovil-noviy-rekord-dlitelnosti-uderganiya-plazmi-temperaturoy-100-mln-c

Кстати,

Важно подчеркнуть, что корейцы практически всегда говорят о нагреве ионной плазмы — о нагреве атомов водорода или его изотопов, тогда как китайские учёные сообщают о достижении рекордного времени удержания обычно электронной плазмы, которая в рабочей зоне может быть в два раза горячее ионной. Для термоядерной реакции ключевым является нагрев атомов, а не электронов. Поэтому «корейские 100 млн» — это правильные 100 млн, которые, в итоге, определят работоспособность будущих коммерческих реакторов.

Продолжая изучать данные Маддисона, невозможно не задаться вопросом - а была ли успешной сталинская модернизация? Посмотрим на сравнение ряда стран, совершавших модернизацию в схожий исторический момент и схожей исторической обстановке.

От США и Германии, нагнавших Англию к началу ХХ века, отставали практически все. Европейские отстающие (типа Италии) в 3 раза, периферийные империи (Россия и Япония) - в 5 раз. Периферия - например, Турция, Корея и Румыния - от 8 до 15 раз. И вплоть до 30х годов ситуация практически не менялась, за исключением России/СССР, которые пережили чудовищный спад и некоторое восстановление в период НЭПа.

Однако, после WWII появилось несколько траекторий роста. Италия и Япония сумели встать на путь интеграции с мировой рыночной экономикой и совершив взрывной рост, вышли на уровень благосостояния Англии и США. Южная Корея, Турция и Румыния (которую никто не включал ни в планы Маршалла, ни заваливал рублями или долларами) сократили отставание с 8-15 раз до 2,5-4.

Советский же Союз, продолжая сохранять отставание от лидеров, плавно съехал с траектории "успешно догнавших" на уровень "поднявшихся от полной нищеты к более-менее приличному уровню". И хотя на момент старта процессов модернизации, РИ вполне могла претендовать на роль успешно догнавших (как Италия или Япония), сталинская модернизация перечеркнула эти надежды. Более того, даже этот успешный импульс роста (скорее 50-х 60-х, нежели 40х) был завершен начавшейся в 70е стагнацией.

Зато мы делали ракеты, но об этом несколько позже.

Анализ возможного роста экономики РИ и вклад сталинской модернизации глубоко проанализировали Цывинский, Голосов, Гуриев (признан иноагентом, ныне ректор Лондонской Школы Экономики), Черемухин (кратко тут, и полный текст тут). Авторы "изучали стандартную двухсекторную неоклассическую модель несбалансированного роста, которая широко использовалась в литературе для анализа индустриализации и структурных изменений в других контекстах"

"Обратимся к сталинской экономике. Мы обнаружили, что временные ряды клиньев (применяемый метод анализа - ЕР) демонстрируют два различных подпериода. В первый период, с 1928 по 1936 год СФП (совокупная факторная производительность - ЕР) значительно падает в обоих секторах: с 1928 по 1933 в сельском хозяйстве на19% и на 33% в промышленном секторе. К 1936 году ... экономика вступила в более стабильный период, который заканчивается перед вторжением нацистской Германии. Уровни клиньев при этом ниже, чем в Царской России. К 1940 году уровень СФП в сельском хозяйстве возвращается к довоенному уровню, но СФП в несельскохозяйственном секторе остается существенно ниже тренда. Мы не находим подтверждения стандартным формулировкам теорий Большого толчка, что перераспределение ресурсов из сельского хозяйства может привести к увеличению СФП в несельскохозяйственном секторе."

Построенная авторами модель роста без отличительных репрессивных методов сталинской модернизации в итоге повторяла бы траекторию роста Японии, что и отражено на приведенном графике.

Также важно, что сокращение населения на 6-7 млн. чел, падение валового сбора зерна и поголовья скота привели к систематической проблеме дефицита продовольствия, которая не была разрешена до окончания существования СССР.

Таким образом, единственным достижением сталинской модернизации является то, что он оставил страну с "изделием" и "средством его доставки" (получившими и мирное применение, но которое внесло не большой вклад в экономический рост).

К вопросу, могла ли Россия развиваться так же быстро, как и Япония, - примечательный юбилей (я правда снова немного опоздал). 125 лет назад, в марте 1899 года, родился самый знаменитый агро-экономист - Вольф Исаакович Ладежинский, один из творцов японского, тайваньского и корейского экономических чудес, а конкретно - автор стратегии реформ их аграрного сектора.

Сбежав от ужасов Гражданской войны, сын местечкового мукомола, в 22м он оказался в Штатах и уже через десятилетие, как признанный эксперт по аграрной модернизации, стал работать на правительство Рузвельта. Став советником оккупационной администрации Японии в 45м он разработал стратегию их аграрных реформ, которая стала каноническим примером быстрого успеха, который он же потом повторит на Тайване и в Южной Корее.

Его работы базировались на изучении опыта Столыпинских реформ и коллективизации в СССР (его большая работа про это стала классикой). По итогу своих успешных реформ он написал важное замечание, которое легло в основу всех успешных модернизаций следующих десятилетий:

«Большим препятствием является... сильный уклон в пользу индустриализации в типичных слаборазвитых аграрных странах вместо того, чтобы сначала навести порядок в ее аграрном доме. В преимущественно аграрной Азии этот подход является экономическим и политическим заблуждением, который... неизбежно приведет (и уже привел) – к серьезным стрессам и напряжениям, влияющим на прогресс развивающиеся страны»

Кратко, его инициативы позволили следующее:
- справедливо перераспределить земли от феодалов к фермерам (установленные цены выкупа были подъемными для крестьян, в тч за счет госсубсидий, и выгодны для феодалов), при этом полученные деньги феодалы направили на инвестиции в бурно растущие компании, создав тем самым рынок частного капитала в Японии;
- ввести учет земли и вовлечь в оборот неучтенную или неиспользуемую землю (в развивающихся странах учтенными для целей кредита и обмена бывало и по 8-10% земель)
- содействовали переселению в город молодых крестьян, где они подпитывали интенсивный рост промышленности (получая работу в системах "пожизненного найма"), и этот переток не привел к падению производительности с/х, в отличие от СССР.

Опыт Японии, успешно повторенный в других "азиатских тиграх", доказал важность разумной взаимосвязи всех процессов модернизации. Рост обеспечивается классической триадой - труд, капитал и факторная производительность (технологии). Упустив что-либо (например, задушив прирост капитала политическими реформами, или сократив население безумными репрессиями) невозможно обеспечить стабильный и долгий экономический рост.

Чтобы понять, почему аграрная реформа и благосостояния масс так важны для успешного роста, приведу работу еще одного выдающегося экономического историка - Роберта Аллена. В его классической работе Технологии и великое расхождение: глобальное экономическое развитие с 1820 года дается обоснование парадоксального тезиса - технологический рост происходит только тех странах, в которых растет уровень жизни, а в бедных странах он попросту не выгоден.

Но вначале Аллен констатирует, что ни "культурная" (Вебер), ни "институциональная" теории модернизации не подтверждаются данными. "Протестантскую" теорию разбили еще в середине ХХго, а институты, как оказалось, следуют за развитием, а не определяют его. Главным же фактором модернизации являются технологии - точнее спираль их производства и применения, которая обусловлена ростом стоимости труда и объема капиталоемкости его обеспечения.

"Хотя стандартная точка зрения предполагает, что технологический прогресс приносит пользу всем странам, в реальности … новые технологии стоит изобретать и использовать только в странах с высокой заработной платой. В то же время новые технологии в конечном итоге приводят к еще большему повышению заработной платы. Результатом является восходящая спираль прогресса в богатых странах."

Страны, которые не смогли подняться вверх-вправо, так и оставались в ловушке низкой эффективности. Да, это та причина, почему России так мало роботов (6 на 10000 vs 1 на 10 работников в Ю.Корее). В России выгоднее низкая производительность труда.

На рис. 4 показан график выпуска на одного рабочего в сравнении с капиталом на одного рабочего. В 1820 году точки сосредоточены в нижнем левом углу, где максимальное соотношение капитала и труда было реализовано в Нидерландах ($3521 на рабочего), а самый высокий уровень производительности труда в Великобритании ($4408 долларов на работника). По мере развития девятнадцатого века точки двигались вверх и вправо. Но технологические изменения не «просачивались вниз» … - улучшения не были гарантированы для бедных экономик.

В прошлом году приводил замечательный пример, подтверждающий логику Аллена. В ключевой для индустриализации индустрии - плавке стали, в СССР в 30е годы, трудами инженера Н. И. Мозгового на киевском заводе «Большевик» был совершен прорыв - разработан кислородно-конвертерный процесс. Технология была не вполне нова, ее запатентовал еще Бессемер, но было много технических сложностей в реализации. В 1966 году на Липецком металлургическом комбинате был запущен кислородно-конвертерный цех, в котором впервые в мире всю полученную сталь разливали на установках непрерывной разливки.

Однако, несмотря на то, что в СССР были передовые и лидерские опытные разработки, реальное внедрение происходило совершенно в других странах. К примеру, Япония, существенно отставая в 50е, в 80е довела долю новых печей почти до 100% (на графике логарифмическая шкала - 10^2). В СССР же продолжали доминировать устаревшие технологии, а странами лидерами по внедрению были Австрия, Нидерланды, Япония, Норвегия, Португалия, США, Канада, Великобритания

В СССР не было ни свободного капитала, который бы стремился к отдаче от инвестиций, ни стимулов повышения производительности труда и роста зарплат рабочих. Работало то, что построили еще в 30е за счет Амторга.

Ровно с этой проблемой сталкиваюсь почти ежедневно с компаниями в своем инвестиционном портфеле - передовые пром технологии не нужны реальному сектору, которому значительно интереснее дешевые таджики. И даже проинвестировав за них в создание технологии, даже с мощным административным рычагом, "переубедить" директоров производств не получается 😢

Давайте посмотрим еще раз на эконометрику истории последнего тысячелетия с оптики Маддисона. Мы увидим следующее:

- Британия совершает промышленную революцию и встает на экспоненциальный путь роста, который потом, значительно позже, увлекает за собой весь остальной мир
- Италия (как пример богатой, но немодернизированной Европы) превращается из лидера в аутсайдера, но потом, "задрав штаны", англо-саксонский "комсомол" догоняет (и в целом вся Западная Европа выравнивается)
- Восточная Европа и Россия (данные по ней Мадисон маркирует как USSR) начинает с существенного отставания (в 3 раза от Италии, в 5 от Британии), и с переменным успехом нагоняет (отставание всего в 2 раза), но прорыва в "первый мир", как у Японии и Италии не происходит
- Азия (вкл Китай и Индию) проходят период некоторой просадки в XIX веке (о его причинах чуть позже) - и в последние 50 лет совершают рывок, предельный уровень которого пока не ясен (как Япония в первый мир, или как мы во второй).

Мы видим три выраженных этапа:
1) все примерно одинаково развиваются, но у всех разные условия, следовательно, кто-то беднее, кто-то богаче (как такового роста благосостояния нет, например, в древних Афинах доходы в зерне на душу были выше, чем в средневековой Англии)
2) в Англии формируется модель экспоненциального роста, к которой разные страны присоединяются с разной скоростью - вовлекаясь в новую глобальную систему распределения труда (начинается формирование значительного разрыва между лидерами и аутсайдерами)
3) за счет моделей "догоняющей модернизации" различия начинают стираться, но разные модели догоняющего роста имеют разную эффективность и как следствие, разный предельный уровень.

Причины этих обстоятельств (как природа взрыва роста, так и природа разрыва в эффективности роста) - главный предмет размышлений последнего полстолетия. Выдвинуто много теорий, но их постоянно обновляет практика. Перед тем, как выдвинуть собственную гипотезу, приведу интересный пример размышлений экономиста ЦЭМИ Владимира Попова

Он начинает с разбора мальтузианской ловушки - рост населения начинает опережать рост благосостояния и экономической эффективности, в результате наступает голод или война (и сокращение населения) - в этом цикле развивалась вся история человечества до начала промышленной революции. Этим же объясняется и просадка Китая в XIXвека - резкий рост населения при еще старом технологическом укладе - в итоге рост общей бедности и кризис (подробный разбор есть у Guanzhong James Wen). Однако, вопрос, почему из этой ловушки сумела вырваться Англия, не имеет простого объяснения.

"Почему мальтузианский режим роста неожиданно подошел к концу или был трансформирован, так что темпы роста, бывшие стабильными на протяжении, как минимум, десяти тысяч лет, неожиданно повысились на два порядка за 100 лет» (Goldstone, 2007) ... Гипотеза ... состоит в следующем. Мальтузианский режим роста, в котором находились все страны до 16 века, характеризовался, среди прочего, низким доходным неравенством. Низкое неравенство обеспечивали коллективистские институты ... и государство, руководствовавшиеся «азиатскими ценностями» — приоритетом интересов коллектива над интересами индивидума. А низкое неравенство означало низкую норму сбережений и инвестиций, что создавало порочный круг: низкие сбережения и инвестиции => низкая и не повышающаяся капиталовооруженность => низкая и не растущая производительность труда => низкая норма накопления"

(с другой стороны тот же тезис обосновал Аллен, о чем писал выше)

Попытки выйти из мальтузианской ловушки предпринимались не раз, в том числе и в древней Греции и Риме и в Византии, но, видимо, вели только к поражениям этих стран в войнах с более примитивными, но и более приверженными «азиатским» (общинным, коллективным) ценностям захватчиками. Разрушение традиционных (общинных) институтов и приоритетная защита интересов индивидуума, а не общины вели к росту
доходного и имущественного неравенства, что позволяло увеличить сбережения, инвестиции, капиталовооруженность и производительность труда, но лишь ценой поляризации общества и замедления роста и даже сокращения населения – основы могущества наций в мальтузианском режиме роста.

Иными словами, Британия, создав флот и отбившись от Испании, получила уникальный шанс дать вырасти новой модели роста, не будучи раздавленной "традиционными" соседями. Если тут и есть роль Реформации, то скорее в том, что она поколебала власть Традиции и создала "буфер" государств, препятствующих немедленному уничтожению "заразы". И я, кстати, не согласен с Поповыми про "азиатские" ценности - у всяких там лангобардов, например. Это скорее "архаичные" ценности, то есть институциональные сборки предыдущих укладов, которые при стечении обстоятельств позволяют разрушить более современные общества.

"Переориентация всей экономической машины с потребления на накопление стала несомненно крупнейших социальным изменением за тысячелетия. Ведь прежде, до 16 века, доля сбережений и инвестиций в ВВП едва доходила до 5% и была едва достаточна для возмещения изношенного основного капитала создания новых рабочих мест для растущего населения. В Корее и Индии даже в начале 20 века доля сбережений все еще была на уровне 4-7% ВВП. В 1870-99 гг. в Австралии, Канаде, Японии, Великобритании норма сбережений составляла всего 9-14% ВВП (Maddison, 1992). Выход же из мальтузианской ловушки и достижение темпов роста производительности, измеряемых десятыми долями процента и выше, с необходимостью предполагает повышение сбережений сверх этого уровня. ... Запад, таким образом, вырвался из мальтузианской ловушки не столько благодаря своей изобретательности, рожденной свободными университетами и правовыми гарантиями, сколько благодаря жесткости в переделе собственности, который позволил повысить норму сбережений, (возможности) затрачивать больше средств на изобретения и реализовать эти изобретения «в металле» через возросшие инвестиции.

Если посмотреть через эту призму на последовавшую историю, то модернизация - это сильно неравновесный процесс, который преодолевает некий "критический порог выживаемости" только набрав определеный вес (и достигнув качественного изменения устройства общества в части располагаемых доходов, сбережений, норм инвестиций etc). Институты тут являются как условиями, так и следствиями (например, в Нидерландах не было патентного права, что не помешало им догнать Англию - правда, по пути такое право создав). Они скорее сопутствуют трансформации общества, нежели ее предопределяют. В итоге, понятна причина кластеризации (неравномерности развития) - быстрый успех роста за счет имплементации части его инструментов (урбанизация, структура промышленности, импорт (части) институтов, доступ к мировой торговле) - рано или поздно упирается в необходимость адаптации отстающих институтов - но адаптации, а не механического заимствования (успешно вышедшие в "первый мир" страны имеют множество уникальных и несопоставимых институтов). Похоже, возникновение "кластеров" стран по уровням среднедушевогодохода (а вовсе не абстрактная "ловушка среднего дохода") - это следствие выбора устойчивых моделей институтов, которые дают рост при сохранении "традиционных" наборов институтов, приемлемых для их политической устойчивости.

Япония прошла фазу трансформации Традиции дважды - при революции Мейдзи (запуск модернизации, импорт промышленности и армии, но без аграрной реформы и реформы общественного капитала), и после WWII - когда аграрная реформа высвободила капитал (об этом писал выше) и дала толчок для создания современного капитализма. Похожую "двухходовку" проходят страны Восточной Европы - сначала они модернизировались в орбите Германской и Российской империй, за счет разного рода реформ и вовлечения в общее хозяйствование, потом рост продолжился в Восточном блоке (и уперся в потолок его институционального несовершенства), сейчас же, за счет интеграции в Евросоюз, их развитие снова ускорилось.

И тут возникает слон в посудной лавке - Китай, который импортировал множество институтов (вместе с инвестициями) во времена Чимерики, но сейчас формирует "особый путь". Самый важный вопрос современности - что это за "особый путь", и каков потолок его роста и влияния на мир?

И снова небольшая иллюстрация, четко видим:

1) стабильный рост "модернизационных лидеров" (догнавших и перегнавших Англию)
2) кластер Восточной Европы - начинавшей с одних уровней, но в последние годы распавшийся на "стабильно растущих" и "застрявших"
3) успешную Азию,сделавшую "переключение скоростей" и сохранивших рост (тут не только Япония, Тайвань и тп, но и Малайзия, например), и наконец,
4) затормозившие рост - Китай, Бразилия, чей бурный рост вошел в стадию торможения, так же как и СССР/России в прошлом.

Итак, ключевой вопрос - как "переключать скорости", как создавать "следующие условия роста" вслед за теми, которые уже отработали свой ресурс.

Ну и теперь, собственная гипотеза. Ни культура, ни институты не дают уверенного объяснения скорости и характера модернизации, всегда есть как примеры, так и контрпримеры. Потому я хочу ввести понятие фундаментальных драйверов роста - ключевых системны изменений, которые трансформируют социальную среду. Их несколько, и они все касаются ключевых вопросов жизни - питание, коммуникации, энергия.

Начну с очевидного - урбанизация. Хорошо видно, что она предшествовала промышленной революции в Англии, а не стала ее результатом. Так же, другие страны выйти примерно на уровень Англии только достигнув высокого (>2/3) уровня урбанизации. США сделали это в первой четверти ХХго века, Германия и Италия к его середине - и нагнали Англию по GDP per capita.

Но этот процесс можно запороть. Как было в СССР, где пустили под нож или в эмиграцию миллионы самых трудолюбивых, талантливых и работящих, уронив при этом производительность труда и продуктивность с/х. Потому СССР и остался на уровне "второго мира", с 2-3х кратным отставанием от лидеров. А вот Япония хорошо прошла - и вышла на уровень Англии.

Причина фундаментальности драйвера понятна - избыток населения в деревне тормозил развитие во всех странах мира (прекрасный разбор мальтузианской ловушки). Выделение крестьянину больше земли не только повышало его производительность и богатство - но и позволяло наполнить города рабочей силой. Города же возвращали в деревню продукты (машины) и сервисы - и вот спираль восходящего роста "богатство народа" - "технологическая продуктивность" по Аллену запущена. Кстати, тихой сапой, но в последние 30 лет в России таки произошла долгожданная аграрная реформа, и продуктивность с/х резко выросла.

Китай почти пробежал этот путь, но этот драйвер роста исчерпывается - это наиболее важная причина торможения роста на мой взгляд, а не геополитические препоны. Так же Китай раньше времени (в сравнении с Японией) вступил в фазу демографического сжатия, и дефицит рабочей силы будет давить. Индия же только в начале пути, и пока не делает грубых ошибок.

Но Китаю есть на что делать ставку. Ведь сейчас появился новый, еще не исчерпанный фундаментальный драйвер - цифровизация экономики и общества. В чем ее основной вклад? Во-первых, увеличение продуктивности всех классических процессов. Этот вклад дискуссионен - есть критика, но есть факт, что цифровая экономика растет быстрее обычной. Во-вторых - появляется новый класс субъектов экономики, которые способны увеличивать базу труда и капитала в экономике (роботы и цифровые агенты).

Именно в это окно возможностей ринулся Китай. Например, совершенно не имея истории института банковского кредита, он создает вместо кредитной истории "социальный рейтинг". Мы не можем понять его общественные последствия, но польза для оживления рынка кредита и инвестиций очевидна. Китай лидирует по числу установок роботов - и делает самые продвинутые цифровые экосистемы.

В относительно недавнем исследовании BCG есть любопытная диаграмма взаимосвязи уровня цифровизации и вклада цифры в ВВП. Зависимость нелинейна - в пользу цифровизации. Их шарики не подписаны - но судя по известным данным, США с их весом цифры примерно в 10% ВВП в середине - а вот справа, с цифрами 90/20 - как раз Китай.

Собственно, паника в США и амбиции в Китае связаны как раз с тем, что впервые лидерство в "распаковке" нового ключевого драйвера роста происходит не на Западе. Причем с учетом инерции процессов - мы в глухом XVII веке - снимаются только самые первые сливки с процесса, его полны масштаб еще совершенно не понятен. Кстати, просто стоимости городского труда (а средний рабочий и инженер в Китае уже дороже российских) делает эффективным и необходимым технологический прогресс, о чем говорили выше.

Ложкой дегтя для синофилов будет следующее замечание. Англия стартовала в гордом одиночестве, имея фору в 150 лет (начало огораживания). И то ее догнали и перегнали. Китай начинает гонку в жесткой конкуренции, в окружении быстровозводимых барьеров. Если оне не сможет создать атмосферу сотрудничества - его лидерство быстро будет съедено конкурентами.