🌀 Цикл: "Люди, которые смогли"

📌 Тема: "Сью Вэй". Часть 2

⭕️ Начало:
Сюй Вэй проживал со своей женой в городе Куньмин, столице южной провинции Юньнань, Китай. Владелец небольшого онлайн-магазина по продаже розеток (по другой версии — торговал электроникой на китайских маркетплейсах). Его сыну Хаояну в возрасте 1 года было диагностировано генетическое заболевание — болезнь Менкеса. Это редкая болезнь, связанная с нарушением обмена меди в организме. Для лечения этого заболевания требовался препарат — медный гистидин, который нужно было давать ребёнку регулярно.

⭕️ Главная проблема:
Надо понимать, что болезнь Менкеса — довольно редкое заболевание. Соответственно, и препарат имел мало коммерческой привлекательности для фармкомпаний. Компания просто не считала выгодным производить и распространять Cu-His, поскольку потенциальных клиентов было очень мало. Поэтому в Китае медный гистидин не продавался, а заказать из США стало фактически невозможно — из-за строгих ограничений в период пандемии COVID-19 и бюрократических сложностей.

⭕️ "Кто ищет — всегда найдёт?"
Поняв, что доставка медного гистидина в условиях пандемии невозможна, Сью Вэй стал искать тех, кто сможет произвести это лекарство в Китае. Обращался он в китайские фармкомпании. Но, на основе слов самого Сью Вэя, все их ответы можно разделить на три категории:

«Слишком маленький рынок — это невыгодно».

«Чтобы производить инъекционный препарат, нужны сертификаты и длительные тесты. Это займёт годы».

«Если что-то пойдёт не так — это юридический риск для компании».

Таким образом, он понял, что вообще не существует способа легально достать лекарство.

⭕️ Сильный ветер узнаёт крепкую траву:
В итоге отец пришёл к выводу, что синтезирует это лекарство сам! 🫣
Вот что говорил сам Сью Вэй о том, как пришёл к решению сделать лекарство самому.

В интервью The World of Chinese он сказал:
«Если я не сделаю — никто не сделает. Если я буду ждать — мой сын не доживёт».

В другом интервью он сказал:
«У меня не было времени думать, стоит это делать или нет. Это нужно было сделать».

Напоминаю: у этого человека не было высшего образования, с химией или фармакологией он никак не был связан до этих событий.

⭕️ «Друзья и семья говорили, что это невозможно… Но я отец — я обязан попробовать».
Изучая медицинские статьи, Сью понял, что медный гистидин можно сделать в домашних условиях, а исходные материалы доступны по цене. Статья о синтезе лекарства была написана на английском языке — Сью его не знал. Вот что говорил об этом Сью Вэй:

“Сидел, переводил через переводчик, дословно, слово за словом. Иногда перевод выглядел бессмысленным — приходилось перечитывать по 10 раз".

Затем Сью приступил к обустройству домашней лаборатории, закупил лабораторную посуду и оборудование (~3100$). После чего приступил к синтезу самого препарата. Через некоторое время ему удалось получить медный гистидин.

Вначале он протестировал его на кроликах (прошло успешно), затем ввёл его себе (остался жив), и уже только потом ввёл его своему сыну. После чего сразу отвёз Хаояна в больницу. И, наконец, после стольких трудов, риска и работы, врач подтвердил, что показатели сына пришли в относительную норму. Путь и риск, на который пошёл Сью Вэй ради своего сына, оправдался. Да, медный гистидин не вылечил его сына, но намного облегчил протекание заболевания.

⭕️ Вывод:
По сути, всё, что оставалось Сью Вэю в тех обстоятельствах — это смотреть, как тяжело умирает его сын. Ибо врачи не давали большой срок жизни Хаояну. Его близкие уже смирились с этими обстоятельствами. Но Сью отказался мириться с проблемой и решил попробовать бороться.

Напоминаю: Сью Вэю никто не помогал и не направлял, наоборот — в его идею не верили даже близкие. Синтез лекарства, его очищение от примесей, добавление в физраствор, введение его в кроликов, в себя, в своего сына… Человек, который не знал химию, фармакологию и английский — каждый из этих этапов он освоил сам! Именно такие люди как Сью доказывают что при желании, упорном труде и организованности, человек способен разобраться и добиться многого даже в абсолютно чуждом ему направлении!

🌀 Цикл: "Люди, которые смогли"

📌 Тема: Вернер Теодор Отто Форсман. Часть 1

⭕️ Начало: Большинство наших подписчиков — люди науки. Кто-то из вас уже проводит исследования, а кто-то только планирует первые эксперименты. Но готовы ли вы к главному вопросу: насколько вы верите в свою идею? Хватит ли вам смелости испытать собственную разработку на себе? В свое время на эти вопросы, себе ответил Вернер Теодор Отто Форсман. Создав метод катетеризации сердца, он разделил им кардиологию на "до" и "после". Это был путь длиной в 27 лет: от отчаянного риска в обход запретов системы, через увольнение и публичное презрение — к триумфу Нобелевской премии.

Его история — это драма о том, как система может подавить или уничтожить инициативу в человек . Но в то же время пример Форсмана напоминает о подлинном благородстве в науке — когда признанные лидеры не присваивают успех себе, а возвращают из забвения имя истинного первооткрывателя. В сегодняшнем посте мы расскажем о том как создавался данный метод и на какие риски шел его создатель и чем он за это поплатился.

⭕️ Детство: Вернер Теодор Отто Форсман родился 29 августа 1904 года в Берлине. Его ранние годы были омрачены трагедией: его отец, юрист по профессии, погиб на фронтах Первой мировой войны. После смерти отца ключевой фигурой в воспитании мальчика стал его дядя по материнской линии (брат матери). Он был практикующим врачом и хирургом.
Именно в кабинете дяди мальчик впервые увидел медицинские инструментов и услышал обсуждение клинических случаев. Вернер с детства воспринимал медицину как область, где можно действовать руками. Это заложило фундамент его будущего «хирургического бесстрашия».

⭕️ Становление: Становление Вернера как врача началось в стенах Берлинского университета Фридриха-Вильгельма. На годы его учёбы пришлась эпоха «научного романтизма» — время, когда учёный воспринимался как герой, обязанный жертвовать собой ради истины. Форсман быстро проникся этим духом, перестав бояться радикальных методов и авторитетных запретов.

Его интерес к сердцу был продиктован конкретной практической задачей: поиском эффективного и безопасного способа введения адреналина при реанимации. Существовавший тогда метод — прямой укол в сердце через грудную клетку — был крайне опасен и часто приводил к смертельным ранениям органа или пневмотораксу.

В библиотеке клиники Форсман наткнулся на классический труд французских физиологов Клода Бернара и Огюста Шово. Читая об их экспериментах по введению трубок в сердца живых лошадей, Вернер задался вопросом, который определил его дальнейшую судьбу: «Если это выдержала лошадь, почему не выдержит человек?». С этого момента катетер рассматривался им не просто как инструмент, а как безопасный путь доставки лекарств прямо в центр жизни. Так теоретическая догадка превратилась в личную одержимость, которая вскоре заставила молодого ординатора пойти на самый рискованный эксперимент в истории мировой кардиологии.

🌀 Цикл: "Люди, которые смогли"

📌 Тема: Вернер Теодор Отто Форсман. Часть 2

⭕️ Эксперимент: Летом 1929 года, работая в небольшой клинике в Эберсвальде, 25-летний Форсман решил действовать. Руководство категорически запретило ему проводить опыты на людях, включая себя самого. Но чтобы доказать безопасность метода, ему нужны были стерильные инструменты и доступ к рентгеновскому аппарату. Ключи от шкафа с инструментами хранились у операционной медсестры Герды Дитцен.

Вернер начал ухаживать за ней 😏, часами рассказывая о своей идее. Вдохновленная его энтузиазмом, Герда согласилась помочь, но при одном условии: эксперимент он проведет на ней. Форсман сделал вид, что согласен. В операционной он заботливо привязал медсестру к столу — якобы для того, чтобы она не дернулась от боли и не повредила вену. Но как только Герда оказалась обездвижена, Вернер ввел местную анестезию в свой собственный левый локтевой сгиб.

Он сделал надрез и ввел в свою вену смазанный маслом мочеточниковый катетер (тонкую гибкую трубку длиной 65 сантиметров). Когда Герда поняла, что он ее обманул, катетер уже находился внутри его тела. Форсман освободил медсестру, и они вместе отправились в рентгеновский кабинет, который находился этажом ниже. Там, под контролем рентгеновского экрана, Вернер продвинул трубку дальше, пока она не достигла правого предсердия. Он сделал рентгеновский снимок, который навсегда вошел в историю медицины: на нем отчетливо видно, как катетер проходит через плечо в самое сердце. Эксперимент увенчался успехом — Форсман не чувствовал боли, лишь легкое тепло.

⭕️ Критика и изгнание: В том же 1929 году Форсман опубликовал статью «О зондировании правого отдела сердца». Он ожидал триумфа и революции в реанимации, но вместо этого столкнулся с глухой стеной консерватизма и академического снобизма.
Эксперимент сочли неэтичным, а самого автора — безумцем, ищущим дешевой славы. Кульминацией травли стала его встреча с Фердинандом Зауэрбрухом — самым авторитетным хирургом Германии того времени, руководившим клиникой «Шарите». Когда Форсман представил ему свои результаты, Зауэрбрух с яростью выгнал его, бросив знаменитую фразу: «Такими цирковыми трюками не начинают карьеру хирурга. С такими фокусами вам место в цирке, а не в респектабельной немецкой клинике!». Из-за скандала Форсман был уволен.

⭕️ Жизнь в тени и война: Осознав, что кардиология для него потеряна, Форсман был вынужден сменить специализацию и стал рядовым урологом. С началом Второй мировой войны он был призван в армию в качестве военного хирурга. В конце войны попал в плен к союзникам.

После освобождения из лагеря для военнопленных в 1945 году Форсман вернулся к семье. Страна была в руинах, работы не было. Человек, совершивший прорыв в кардиологии, был вынужден работать лесорубом, чтобы прокормить жену и детей. Позже ему удалось устроиться простым врачом-урологом в провинциальном городке Бад-Кройцнах. Он смирился с тем, что его научная карьера уничтожена, а его главное открытие никому не нужно.

⭕️ Триумф и Нобелевская премия: Пока Форсман работал сельским врачом, по другую сторону океана, в США, два выдающихся физиолога — Андре Курнан и Дикинсон Ричардс — наткнулись на его старую статью 1929 года. В 1940-х годах, основываясь на опыте Форсмана, они доработали метод и превратили катетеризацию сердца в важнейший инструмент не только для введения лекарств, но и для точной диагностики пороков сердца, измерения давления в его камерах и изучения кровообращения.

Метод произвел фурор. И когда встал вопрос о номинации на Нобелевскую премию, Курнан и Ричардс проявили подлинное благородство: они заявили, что откажутся от награды, если вместе с ними не наградят первооткрывателя — Вернера Форсмана. Когда ему в 1956 году сообщили, что он стал лауреатом Нобелевской премии по физиологии и медицине, Форсман не поверил, решив, что это чья-то шутка. Но это была правда. На церемонии вручения премии в Стокгольме профессор профессор Г. Лильестранд сказал: «То, что вы сделали, потребовало огромного мужества... Вы проложили путь, по которому смогли пойти другие».

⭕️ Заключение: Путь Форсмана — это жесткий урок о подлинной цене открытий. Великие инновации редко встречают овациями; чаще всего их приходится протаскивать сквозь презрение авторитетов и академический снобизм. Признания можно ждать половину жизни, наблюдая, как карьера рушится под тяжестью чужого эго. Но если ваша идея реально меняет правила игры, время неизбежно сотрет имена надменных критиков. И что еще важнее — эта история доказывает, что в холодном мире науки живо подлинное благородство. Поступок американских физиологов, наотрез отказавшихся от высшей награды без участия отвергнутого всеми первооткрывателя, показывает: настоящие исследователи не крадут чужой триумф. В конечном итоге, вечность сохранит лишь имя «безумца», шагнувшего в неизвестность, и тех, у кого хватило чести встать на сторону истины.

​📌 А вы хорошо знаете химию?

​⭕️ Введение:
Если бы вы ответили «да» в XVII–XVIII веках, это было бы чистой правдой. В начале XX века такой ответ еще можно было бы принять с натяжкой. Но начиная с середины прошлого столетия и по сегодняшний день ваше уверенное «да» восприняли бы как ответ безумца или просто человека, далекого от этой науки.
​Химия переживает тот же кризис, что и все естественные науки в XXI веке — кризис узкой специализации. Он заключается в том, что ученые внутри одной области, но работающие в разных направлениях, понимают специфику работы друг друга с большим трудом или не понимают вовсе. Так, например, биохимикам порой сложно вникнуть в тонкости современного неорганического синтеза; неорганики, в свою очередь, могут теряться в хитросплетениях сложной органики; а квантовые химики настолько глубоко погрузились в математические расчеты, что их работа балансирует уже скорее на грани с теоретической физикой.
​Сейчас только основных, крупных разделов в химии насчитывается около двадцати. Но в этом посте я хочу разобрать экзотические направления, о которых мало говорят. Цель этого текста — показать, насколько огромна и прекрасна химическая наука. По сути, это целая вселенная, имеющая свои как невероятно экзотические, так и очень «темные» миры (привет химии отравляющих веществ).
​Что ж, приступим...