Умер Николай Комягин.

С Николаем у нас был красивый момент во время моего фестивального пресс-тура в Сочи. Стояли одни на горе и молчали: он подошел сфотографировать панораму.

Уже позже, когда мы с другой журналисткой дымили в аэропорту, он назвал зону для курения «местом для Курентзиса».

Посетили с моим автором Касей Кустовой музей ОБЭРИУ в квартире Введенского. Здорово было здесь оказаться.

Конечно, поностальгировала по работе в «Детгизе», где выпускались авторы объединения.

Еще поняла, что считаю обэриутов своими литературными родственниками, так как в моей прозе есть нотки абсурда.

Написала автофикциональный текст в память о Николае Комягине, восстановив события одного пресс-тура в Сочи.

Роза Хутор

Август 2019-го. Мне двадцать шесть лет. Я живу на журналистскую зарплату, и мне хватает.

Я вылетаю из Петербурга в пресс-тур в Сочи. Меня отправили на музыкальный фестиваль, хоть я и мало что смыслю в музыке.

Окна отеля выходят на горы. Немудрено: здесь всюду горы. Я захожу в магазинчик рядом и покупаю две пачки сигарет.

Затем я сажусь в автобус с другими журналистами, и нас везут на «Розу Хутор». Там и проходит фестиваль.

На месте я сразу же беру пиво, планируя заливаться им все эти дни. (Однажды мне повезет: мое пиво оплатит щедрый коллега, чтобы продемонстрировать, что он настоящий мужчина.)

Фестиваль ведут Юрий Дудь*, Михаил Козырев** и Биг Рашн Босс.

Захмелев, я пляшу под музыку Шнурова. Шнуров поет матершиные песни в светло-сером костюме-тройке.

Сама я в эти дни ношу свободную белую рубашку, как у героини «Ассы».

***

Я наблюдаю, как группа Shortparis готовится к концерту и проверяет звук. Солиста Николая немедленно окружают бабы.

Я иду в пресс-зону — покурить на горе с видом на другие горы. Я одна у обрыва и радуюсь этому.

Вдруг кто-то подходит слева. Это оказывается Николай в бежевом плаще. Я размышляю, должна ли я что-то сказать. Решаю, что не должна.

И вот мы стоим и молчим, глядя на горы. Я чувствую, что у нас есть что-то общее, но не понимаю, что именно.

Затем он фотографирует вид на телефон и уходит.

Вечером состоится концерт Shortparis. Николай танцует в белом пиджаке, барабанщик Данила танцует с голым торсом. Мы все тоже танцуем. Мне неудобно из-за камешков под ногами, поэтому танцую я так себе.

Я продолжаю думать, что же это было за общее там, у обрыва.

На концерте я знакомлюсь с фанаткой Shortparis, приехавшей сюда с другого конца России. Она просит помочь ей с блузкой: расстегнулись пуговицы сзади.

Когда Николай уходит со сцены, фанатка бежит за ним с визгом.

Я захожу в уличный толчок. Выйдя оттуда, я вижу Биг Рашн Босса на кортах. Помыть руки мне негде.

***

Мы с другой журналисткой стоим и курим в пресс-зоне. Она рассказывает мне про чай «корреспондентский» (чай с коньяком).

Я ловлю на себе чей-то взгляд. На меня смотрит Николай, пока беседует с кем-то, — с вежливым любопытством. Я белая ворона, на меня часто смотрят так — только без вежливости.

Я отвечаю вежливым же взглядом. Мне кажется, он тоже белая ворона.

Но это все еще не то.

Одна из журналисток смотрит на него с дурацкой улыбкой.

***

Еще были: «Би-2»***, Линда, «Сплин», Little Big****. Там я уже совсем напилась.

***

Автобус привозит нас в аэропорт. Мы с другой журналисткой, как водится, курим. Рядом высаживаются Shortparis. Николай называет зону для курения «местом для Курентзиса».

Вместе мы проходим досмотр и на том расстаемся.

Я больше никогда не увижу Николая, потому что он умрет.

Но там, у обрыва, мы оба были живы и молоды.
_________

* Признан Минюстом иноагентом.

** Признан Минюстом иноагентом.

*** Солист группы Егор Бортник признан Минюстом иноагентом.

**** Основатель и солист группы Илья Прусикин признан Минюстом иноагентом.

Иногда я задаю себе вопрос: почему литература?

У меня нет в итоге вразумительного объяснения. Просто такая судьба, если коротко.

Я человек не суеверный, но в одну штуку все-таки верю.

Написанное сбывается.

Итак, все было хорошо, и мы жили долго и счастливо.

Вспомнила редакторскую работу в «Детгизе». С трепетом, конечно, относилась к этому месту — такая история за ним стоит.

Решающим фактором было то, что там печатался Хармс, я думаю.

Люблю эпитафию, которую главред «Детгиза» Маршак посвятил сам себе.

Жил на свете Маршак Самуил.
Он курил, и курил, и курил.
Все курил и курил он табак.
Так и умер писатель Маршак.

Бывает, человек не может придумать историю и залезает в заметки. Выходит бессвязное полотно текста о случайных людях вокруг. Ну, знаете, вон там кто-то смешную фразу сказал, а вот тут кто-то красивое что-то сделал.

Не то чтобы такой текст нельзя сделать хорошо. Но задать бы себе вопрос: история-то есть?

Я вспоминаю Блока, который не спал с Менделеевой, чтобы не портить образ прекрасной дамы — но вполне себе спал с другими. Вспоминаю Симону и Сартра, которые тоже не спали друг с другом, но, скажем так, соединялись умами.

Маркес с Мерседес прожили вместе полвека — но женитьбы она дожидалась тринадцать лет (подвиги Маркеса на стороне не помешали дождаться). Она скажет однажды, что брак — вопрос биологической совместимости.

Согласно мифу, во имя «Ста лет одиночества» Маркес уволился и засел с текстом на год. Оставшись без денег, он заложил фен и миксер Мерседес. Мерседес сказала: не хватало еще, чтобы роман оказался плохим.

Живу примерно в столь же бодром ритме.

Сегодня Всемирный день писателя. Сегодня же день рождения у моей мамы.

А что касается моих литературных упражнений... Буду считать, что с пивом потянет.

С праздником!

Обнаружено довольно-таки нуарное видео авторства Ксении Новомлиновой.

Я тут поняла, что редактирую интеллектуальную прозу около трех с половиной лет.

Вспоминается фраза Набокова из «Других берегов»: «Непосредственнее этого мне редко удавалось питаться красотой».

Постоянно наблюдаю следующие типажи пишущих людей:
— мрачные журналисты;
— ушлые копирайтеры;
— угловатые писатели.

Ясно, что классификация условна. Но вот такое.

Как закончу с важными делами, схожу влюблюсь потом.

Хочу сказать про цены на рынке литредактуры. Не те, которые устанавливают издательства (наблюдаю разброс от 1000 до 4000 рублей за авторский лист), а те, которые устанавливают сами специалисты в рамках частной литредактуры.

Встречала такое, например: меньше тысячи за авторский лист. В 2026 году. У профессионала с многолетним опытом.

Это и десять лет назад было бы нонсенсом.

И вот авторы радостно ищут себе литредов подешевле, а те зачем-то работают за эти деньги. Можно только догадываться, как это сказывается на тех литредах, которые устанавливают адекватные суммы.

Открылся предзаказ на книгу «Весна, лето, астероид, птица: Искусство восточного сторителлинга» Генри Лиена в переводе Натальи Колпаковой. Я редактировала этот текст для издательства «Альпина нон-фикшн».

На мой взгляд, очаровательная книга о том, как уйти от клише и написать сильный текст, используя структуру кисётэнкэцу.

Хочу поддержать писателей, которые недовольны своими успехами.

Знаете, в этом ведь что-то есть — быть автором и не подписывать книги, не вести свой курс, не участвовать в программе нонфика. И что там еще делают писатели.

Я не уверена, что всем это нужно.

Но многим нужно писать.

Предпочитаю держаться линии андеграунда.

В романе в рассказах «Питерские монстры» Веры Сороки есть монстр, нападающий на талантливых авторов из зависти. И вот один писатель решил проверить, талантлив ли он, и отправился в логово монстра.

Это так мило.

Выпустили красивый спецпроект.