Первые замки и ключи на территории #Древнерусского государства появляются на рубеже IX-X в.в. В ходе многовековой истории форма этих изделий менялась, однако всегда для их изготовления требовалось высокое мастерство.

В XVIII –XIX в.в. в России сформировалось несколько центров замочного промысла. Одним из них было село Павлово в Нижегородской губернии. Замки также изготавливались в Туле, Москве, Устюжне-Железнопольской, Каргополе, Тихвине и др.
Помимо бытового назначения в традиционной культуре, замки играли и символическую роль. Об особом статусе этих предметов свидетельствуют находки этих предметов в средневековых погребениях.

Согласно этнографическим данным, замок символизировал замыкание и отмыкание и фигурировал в магических действиях. Восточные #славяне, чтобы защитить скот от хищных животных, обходили его с замком, приговаривая: «А замочек замыкаю от всяких врагов». В народной медицине закрытие замка было призвано замкнуть болезнь, в любовной магии – крепче привязать мужа и жену друг к другу. Отмыкания замка также практиковалось для излечения тяжелой болезни и облегчения родов.

Амулетница «хайкел» (термин арабо-иранского происхождения,означает амулет, памятник, идол)

Среди исследователей и собирателей, а также всех интересующихся #каракалпакскими украшениями, неизменный интерес вызывает амулетница «хайкел» (термин арабо-иранского происхождения и означает амулет, памятник, идол). Его основа – «тумарша», прямоугольная в сечении призма (футляр), закрывающаяся с двух сторон фигурными крышечками с небольшими втулками. В этом футляре хранились «дуа», написанные муллой молитвы-заговоры. Амулетницы такой формы имели самое широкое распространение у разных народов региона. Однако в исполнении каракалпакских мастеров амулетница приобрела неповторимый облик, она стала многосоставной. Футляр является ее средней частью. К нему крепится верхняя часть украшения – «хайкел бас» (голова хайкеля) – фигурная пластина. Это семантически важная часть украшения, в форме которой обязательно присутствует изображение загнутых рогов «кошкаршак» (двойные рога). Нижняя часть хайкеля – другая пластина, к нижнему краю которой припаяны небольшие петли для крепления сетки/бахромы «шашак»: системы переплетенных между собой вертикальных и горизонтальных цепочек с несколькими рядами штампованных квадратных, круглых и листовидных бляшек, бубенчиков, куполков. «Хайкел» непременно украшался вставками сердолика. Дорогие экземпляры декорировались нередко позолотой, вставками бирюзы и коралла. Особенностью каракалпакских хайкелей является их крупная форма. Общие размеры украшения колеблются в следующих пределах: высота от 24,0 до 14,5 см, ширина от 24,0 см до 9,0 см.

Это украшение могло входить в набор праздничных девичьих украшений, но особую важность оно приобретало в свадебном ритуале. Если иметь весь комплекс украшений было не по средствам, отец невесты в первую очередь заказывал ювелиру хайкел. Молодые женщины продолжали его носить до рождения первого ребенка, а по некоторым данным, на протяжении всего фертильного возраста. В системе каракалпакских народных представлений, связанных с жизнью и здоровьем женщины, хайкелю отводилось важное место. Безусловно, сильна была вера в магическую защиту молитв, которые вкладывались в футляр. Но кроме этого, имел значение сам материал, из которого он был сделан, так как вера в очистительную силу серебра была широко распространена в регионе. Сакральное значение имели также камни, в частности, столь популярный в каракалпакских украшениях сердолик. Бирюза и коралл также считались талисманами, а коралл, по поверью, обеспечивал его обладательнице многочисленное потомство.

Безмен

До середины XX века практически в каждой крестьянской семье имелся безмен – ручные деревянные или металлические весы для взвешивания мяса, муки, грибов, ягод, пряжи и др. Чтобы взвесить груз, его подвешивали на крючок или платформу и начинали в поисках точки равновесия передвигать петлю по безмену вдоль измерительной шкалы в фунтах (0,410 г). Безмен, по сравнению с обычными равноплечными весами, был менее точным, но зато более прочным и долговечным. По своей форме и весу он сильно похож на оружие вроде дубинки или палицы и действительно иногда использовался в таком качестве. Согласно толковому словарю Даля, русские крестьяне говорили: «Коли безмен есть под рукою, так и калдая не надо» (калдай – кистень). Это же сходство обыгрывали загадки про безмен: «У деда под крыльцом висит дубина с кольцом, налита свинцом». В сатирических сказках (сюжет «Гость Терентий») муж наказывает неверную жену и ее любовника дубинкой или же безменом. Наконец, известно, что во время традиционных святочных и масленичных боев между деревнями или разными концами селения также в качестве оружия могли использовать безмен.

Безмен. Костромская обл. 1812 г.

Саукеле – каракалпакский свадебный головной убор.

Традиционный свадебный ритуал у #каракалпаков состоял из серии обрядов, протяженных по времени. Важной церемонией был переезд из отчего дома в семью жениха. Девушку обряжали в свадебный костюм, важной составляющей которого был головной убор, который на невесту надевала жена брата. Саукеле - шлемовидный головной убор на войлочной основе, крытый черным бархатом, с наушниками и накосником. Верхняя шапка тумак украшена вышивкой. Накосник состоит из двух частей: верхней из красного и черного сукна, украшенного вышивкой тамбурным швом, и нижнего, сшитого из четырех узких полос хлопчатобумажной ткани, вышитого гладью, низ его не сшит, и, расширяясь, напоминает хвост птицы. Вся поверхность саукеле богато украшена: на лоб спускается крупная серебряная бляха жыга (каракалп. <круг>) с выпуклой центральной частью, увенчанной большим кораллом; крупные фигурные бляхи кыран (каракалп. <зоркий, бьющий без промаха> - эпитет хищной птицы) с коралловыми и бирюзовами вставками пришиты к наушникам. Ювелирный декор саукеле дополняется сеткой из крупных кораллов, листовидных штампованных бляшек и низок из крупных бляшек в форме усеченного конуса с кораллом, бирюзой или зеленой пастой в высокой касте. К нижней части саукеле пришиваются многорядные бусы.

История этого головного убора уходит своими корнями в глубокое прошлое. Каракалпакский народ сохранил в памяти эпическую поэму «Кырк кыз» о сорока девушках – воительницах. Главная героиня эпоса, отважная Гулаим, собираясь на битву, вскакивает на коня и надевает саукеле. Корни этой поэмы восходят к традициям сако-массагетских племен Приаралья второй половины I тыс. до н.э. О возможном реальном бытовании саукеле как элементе защитного женского костюма свидетельствует фрагмент знаменитой каракалпакской «Сказки о женском царстве», повествующей о бунте мужчин против женской власти. «Отдайте нам шлемы и шапки ваши железные», - требуют мужчины, - «себе возьмите котлы и кумганы медные...»

Этот головной убор подчеркивает горделивое достоинство каракалпакской невесты, делая ее осанку величавой. Но не только о героическом прошлом может рассказать саукеле. Ведь девушка, вступая в новый, очень важный период своей жизни, нуждалась, по народным представлениям, в магической защите от всякого злого воздействия. Эту защиту ей обеспечивало серебро, из которого сделаны украшения, металл, обладавший, как считалось, очистительными и защитными свойствами. Бирюза и коралл также считались талисманами, а коралл, по поверью, обеспечивал его обладательнице многочисленное потомство.

В Санкт-Петербурге так много снега, что в самую пору передвигаться по городу на оленях.

Оленеводство - один из основных видов занятий наряду с охотой и транспортом #эвенков, жителей Восточной #Сибири и Дальнего Востока. Оленьи седла появились у предков эвенков еще в бронзовом веке . Всадники верхом на олене изображены на Верхне-Амурском петроглифах. Оленье седло укладывали на спину оленя на лопатки и закрепляли одной ременной подпругой без стремян, в отличие от коневодства. Эвенки ездили верхом на оленях при перекочевках и на охоту, для балансирования верхом на оленьем седле использовали олений посох.

Оленье седло вьючное. Эвенки-орочоны. Забайкалье. Начало ХХ в. Служит для перевозки грузов с костяными резными луками, подушками, набитыми оленьим волосом поверх деревянных полочек и с угольником для крепления следующего оленя в караване.

Девочка 6 лет в старинном праздничном костюме.
Костромская губерния.
1907 год.
В альбоме «Дети России: взгляд через столетие» представлены фотографии конца ХIХ – первой половины ХХ века.
https://collection.ethnomuseum.ru/entity/ALBUM/1218425

Шаман Федор Полигус с изображением духов-помощников.
Эвенки. Восточная Сибирь, Енисейская губерния. 1907-1908 годы.

Мир шаманских ритуалов с его необычной атрибутикой издавна привлекал к себе внимание путешественников и исследователей Сибири. Благодаря им слово шаман, взятое из тунгусо-маньчжурских языков, стало известно во всем мире. Оно связано с глаголом «са»–«знать». Каждый народ называл шаманов по-своему: якуты называли шаманов «ойун», а шаманок – «удаган»; ненцы–«тадебей»; буряты–«боо»; эвенки–«саман», «шаман»; алтайцы – «кам». Известно, что от тюркского слова «кам» произошел и термин «камлание», обозначающий обрядовое действие шамана.
Коллекционное собрание РЭМ по шаманизму народов Сибири и Дальнего Востока - крупнейшее не только в России, но и за её пределами. В музейных фондах хранится более 60 полных шаманских костюмов, около 170 бубнов, разнообразные шаманские атрибуты, многочисленные изображения духов-покровителей и помощников шамана, амулеты различного назначения и другое.

Сапоги женские. Мордва-эрзя. Симбирская губерния, Саратовский уезд.

Во второй половине XIX в. у #мордвы-эрзи и #мордвы-мокши была мода на кожаные сапоги «в гармошку». Особенно их любили мокшанки. Кожаные сапоги со сборами и острыми носами были праздничной обувью. Сапоги шили из коровьей или телячьей сыромятной кожи. Сборы делали внизу голенища или их располагали по длине всего голенища. Сапоги имели массивный задник и медную пятку, которая получила свое название от вбитых в нее гвоздей с небольшими медными шляпками. Кроме того, на широкий каблук сапога прибивали медные подковки. От этого сапоги становились тяжелее. Сапоги со сборами были известны в Поволжье и у русского населения под названием «мордовские». Искусство шитья сапог «в гармошку» передавали из поколения в поколение. Сапоги стоили дорог, и не каждая девушка имела такую обувь. Тяжелая кожаная обувь сковывала движения, но позволяла делать в танце сложные выстукивания каблуками. Обувь «в гармошку» повлияла на появление названий танцевальных движений – «гармошка», «загзаг», «змейка» и др. А.А. Шахматов, описывая быт и культуру мордвы, писал: «Танцуют мордовские женщины в своеобразной национальной манере. Выходят две девушки, начинают потаптывать на месте и, медленно разводя руками, подергивая плечами и станом, переходят с места на место (меняются местами)».

Сегодня, надевая маску, мы защищаем себя и окружающих. Она помогает выстроить границу между миром людей и опасным миром бактерий и вирусов.

В исторической перспективе маска всегда нечто большее, чем просто предмет, закрывающий лицо. Как важный атрибут ритуальных действий и театрализованных представлений она имеет многовековую историю. Особое место маски занимали в #шаманской практике. Их ношение сопровождалось пением, звукоподражанием и различными движениями, что соответствовало образу божества или духа, от имени которого проводилось камлание. Маски выполняли различные функции. Одни помогали шаману перемещаться между мирами: средним – миром людей, верхним – миром богов и нижним – миром злых духов, к тому же, скрывая его лицо во время такого «путешествия», позволяли ему оставаться неузнанным для вредоносных сил в обычное время; другие – помогали шаману получить производительную силу, отпугивать злых духов и сражаться с ними за исцеление больного.