Одним из моих самых масштабных проектов литературной работы со снами является роман, который я пишу. Роман несколько необычный сразу с двух сторон: во-первых это так называемый нонфикшн, документальная литература, т.е. пишу только о том, что реально происходило, без вымысла.

Во-вторых, кроме фактов дневной жизни, в нём будет много документов ночи, снов. И вот это уже попадает в тему данного канала.

Полное название (рабочее): "Престранная история о том, как я поселился в Италии и изучил стихии. Юнгианский роман с приложением универсальной карты снов." Конечно, вполне возможно, что весь роман будет патологически скучным и его нужно будет сжечь. Ну, что ж такого. Пока мне всё нравится.

До обсуждения карты снов мы тоже как-нибудь дойдём, это очень интересная тема, и тоже выходит неплохо. Единственное, мне не хочется публиковать эту карту раньше, чем весь роман в целом, а его ещё надо написать...

Здесь я поделюсь первым фрагментом романа, где есть разговор о снах. До этого момента действие развивалось довольно стремительно, и теперь мне (=моему лирическому герою) предстоял длинный переезд на машине с водителем-сербом, организованный через blablacar, и, разумеется, он спрашивал, кто я, откуда, куда еду. Потом речь зашла о снах, и серб задал гениальный вопрос, до которого я сам не додумался: что мне приснилось перед отъездом? И я полез в тетрадь...

«…я открываю дневник на ночи, которую я провёл в Смоленске в палатке. Я ехал в Европу поездом и автобусами - Москва-Смоленск-Минск-Вильнюс-Варшава-Вена, итого 3 дня и 7.000 рублей, чем дальше, тем дешевле из-за фликсбусов. Палатка в чемодане. Уезжая потом на зиму в Марокко, я оставил её на ферме в Сицилии, так что в Сербии пришлось купить новую.
Итак, сойдя с поезда в Смоленске, я доехал до края леса за чертой города (15 минут на маршрутке), там уютнейшим образом заночевал в палатке, и записал сон. Большой, на две страницы, несколько хаотичный, но есть там несколько ярких образов, и даже упомянут отъезд. Это редкость, когда сны реагируют на реальность «в режиме онлайн», сразу.

Сон
Книжный магазин, я руковожу выкладыванием товара. Моё внимание привлекает обложка журнала: по горизонтали она разделена на три части, где изображены три части собаки. Шкура, кишки, кости-мускулы.

Другое фото в журнале, белый лист и на нём маленькое размытое пятно: это реальная фотография булочника, мобилизованного в некую карательную армию. Я во сне понимаю, что это фото - рассказ о том, что зло вершится руками простых людей.
Я чувствую свою вину и думаю: «и что, я бы им проповедовал бросить оружие? Глупости...»

Я работал когда-то в книжном магазине, не ради денег, а ради возможности понять этот мир, из любви к знанию. Во сне я навожу порядок в этом пространстве, как будто я собрался действительно докопаться на этот раз до какого-то ясного взгляда на мир, точки зрения.
Мне попадается в руки журнал. Журнал (от французского слова день) это что-то злободневное, фиксирующее момент.
И вот первая фиксация: собака, что-то живое, тёплое, близкое к человеку, развалилась на три части, на три схемы: собака внешняя, собака мускульная - это про силу и волю, и собака внутренностей. Здесь про анализ и препарирование, а не про мудрость, которая умеет видеть целое.
Целое моей прошлой жизни распалось в этот момент. Всё, чем я жил, всё, к чему я привык, осталось в прошлом. У меня осталось тело, о котором не так легко теперь будет позаботиться, остался ум и осталось несколько вещей: чемодан, гитара.
Как и этот человек, ставший пятнышком в огромном белом пространстве, я буду теперь затерян в огромном мире.

(Продолжение про этот сон будет завтра)

Был в этом образе и несомненный этический аспект. Нравственные споры ломали, раскалывали дружбы и семьи. Любовь к России оказалось весьма двусмысленной, символика и содержание понятия "Россия" как будто взорвались на наших глазах, стало очевидным то, что видели только зоркие и трезвые. Зверь открыл пасть. И многие предпочли просто закрыть глаза.

Эта тема особенно звучит во второй и третьей части сна, про булочника и про весну, которая больше не наступит.
История булочника, попавшего в карательную армию, кажется мне очень знакомой, это слишком точный образ, чтобы он мог не прийти в голову кому-то раньше. Руки, производившие жизнь, а именно такова символика хлеба, так же легко могут производить смерть. Если душа стала водою, если она не способна к нравственному различению. Я верю, что я предпочёл бы смерть от кувалды жребию убийцы. В то же время, я по-прежнему не мог противопоставить злу ничего, кроме песен и снов, я спасался бегством. Поэтому я тоже ощущал себя мягкотелым булочником, в страхе бросившим свои булки.

Был булочник - стало размытое пятнышко на белом, почти ничто. Именно этим становится человек, у которого отнята воля и свобода, который отдал их, пренебрёг.
Я, кстати, не был в армии. Потому что знал, меня бы там размазало вот в такое пятно. Люди не из камня, они из шкуры, кишок и костей. Если всё это не скреплено духом, мечтой, поэзией, но скреплено ложью, унижением, матом, человек становится облаком, или змеёй. О том, что теперь при этом ты должен ещё убивать - я вообще не могу думать.

В свои 12, вернёмся туда ещё на минуту, я убил крысу - грифом от гитары. Мы жили в деревянном доме и, вообще говоря, всё моё детство с ними шла война - ловушками, ядами, кошками. Но эта крыса - загнанная в угол - посмотрела мне в глаза. Я не успел остановить руку и тут же пережил что-то вроде электрошока. Меня трясло баллов на 8, от раскаяния и ненависти к себе, совсем не от ума, это бунтовало тело, у меня было ощущение, что во мне физически закипела кровь. Это из тех мгновений в жизни, которые отпечатываются навек.

Теперь спрошу я вас - что было бы со мной, если бы я убил человека? Меня бы расщепило, как дерево молнией, это не шутки.
Увы, никогда я не найду общего языка с теми, кто принял эту катастрофу за данность, оправдал для себя. Они для меня - расчеловеченные мутные пятна, я для них - предатель, слабак, натовская крыса. И что мне делать с этим в России?
...
Дальше статья в журнале - о спортивном состязании - там бегуны должны первыми найти под снегом цветок. Но март был такой снежный и холодный, что не нашлось ни одного цветка, тщетно спортсмены перерывали все сугробы на поле.

Тут без комментариев. Не часто сны выражаются так понятно. Снег, холод, зима - образ замораживания чувств, суровой среды. Сугроб - слово-родственник гробу, погребению. И весны в этот раз не будет.

Потом мы идём втроём с парнем и девушкой, я говорю им, что уезжаю завтра в Австрию, поскольку не люблю снег и зиму. Парень начинает изображать Дон Кихота со встречными.

Что ж, у каждого из нас своя поза. Я, видно, чувствую себя стариком, у которого усох мозг от неуёмного чтения, и он превратил свою жизнь в странствия во имя идеи, печальной и прекрасной: что книги не врут, что человек способен противостоять злу, что есть любовь. Где? Я не знаю, но непременно где-то должна быть.

Вот в том, как Милан без сна второй день мчит к больной жене и дочке. Когда он говорил с ней по громкой связи, у неё был такой глубокий (температурный) и любящий голос, ей было важно одно: когда он приедет. Когда? Када - по-сербски, без ударения. Она повторяла вопрос и молчала, и это было ужасно трогательно.
Но Милан человек из плоти и крови, а не из романа. Последние годы он старается брать рейсы подальше, чтобы быть дома реже. Отношения с женой стали такими тяжелыми, что он не может их выносить, даже между рейсами он не может теперь ночевать в одном с ней доме, спит в машине. Если бы не дочки, с которыми очень хорошие отношения, он бы давно сбежал. Вместо этого он покупает для семьи новый дом. Потому что, какова бы не была реальность, он должен, должен.

Ещё кусочек из прозы. Постарался максимально его сократить, но всё равно хватит на две части, в каждой из которых есть интересный сон.

Подлинная история zespola "Magnificat"

Это было ужасно давно и кажется мне абсолютно нереальным. Я уж и не помню, при каких обстоятельствах познакомился в 1999 году с С. Каждое лето он организовывал поездку музыкантов в Польшу, чтобы играть и петь в костёлах религиозную и классическую музыку. Я сразу скажу, что, несмотря на свою иронию и злость, отношусь к этому человеку с большим теплом, это был дурной ребёнок, талантливый музыкант и композитор.

С. был похож на кобольда: невысокого роста, с почтенной седой порослью в роли бороды, непослушными прядями вкруг лысины, хитрыми весёлыми глазками. Он пренебрёг стоматологией, или не мог себе её позволить, и смело улыбался всем, что природа оставила для этой цели.

Его метода до боли напоминала самое начало «Золотого теленка». Он даже не пытался как-то подготовить концерты заранее, но просто приезжал в очередной город и обходил все костёлы, рассказывая, что в город свалился с луны ансамбль церковной музыки при одном из московских костёлов. Он надевал колоратку, белую полоску на воротничке, какую носят католические священники.

Католические священники часто принимают группы паломников и такие вот парафиальные ансамбли. Но подобный уровень организации вызывал у них очень эмоциональную реакцию. С. не говорил ничего прямо, он нёс какую-то ахинею, раскладывая свои бумаги и вызывая священника на нетерпеливые вопросы, в ходе которых выяснялось: «По-польски не говорим, хотим завтра петь у вас на мессе, нам негде ночевать, мы голодные».
— Как мы можем беспокоить незнакомых священников и говорить им такие вещи? – удивлялся я, когда столкнулся с его системой, ведь в Москве он говорил, что нас везде ждут.
— Ну а что такого? — смеялся С. — Мы просто спрашиваем. По башке не дадут.

Эту первую поездку, полную драматичных поворотов и колоссального авантюризма, я запомнил во всех подробностях. Перед первым выступлением в Бяла Подляска мы не успели даже до конца пройти материал из-за того, что все перессорились. Первая нормальная «репетиция» в итоге была уже во время мессы.

Я впервые был в Польше, я был восхищён ею и нашей жизнью бродячей труппы, как в кино. Я пел, учил язык, учился у С. раскладывать клавир или партитуру на голоса и читать гармонию, чтобы петь в концерте новые произведения. Я ожидал, что вот-вот эта жизнь наладится, группа сработается, пройдёт нервозность первых дней. Но нет. Утром скрипачка, проснувшись и соскочив со стола, сломала ногу. Так бывает. Ксендзы-салезиане купили ей билет до Москвы, огромного плюшевого медведя и инвалидное кресло.

Через неделю большую часть группы сманил польский бизнесмен, влюбившийся в виолончелистку. Он обещал им концерты в Закопане, гонорары и рассветы на вилле в горах. Позже я узнал, что после единственного бесплатного концерта бизнесмен с виолончелисткой «сбросили балласт» в виде остальных музыкантов, которые были вынуждены играть на улицах и зарабатывать на обратный билет. Но толстенький вероломный поляк зря радовался, внешне кошечка и ангел, виолончелистка была с коготками, уже через неделю он лежал в больнице под капельницей с сердечным приступом. Muchachos, хотите моего совета? Будьте осторожны с виолончелистками.

И вот мы остались вчетвером. Орган-флейта-сопрано-я (баритон). Вся чудесная отрепетированная программа пошла псу под хвост. И как же мы каждый вечер изображали солистов московской филармонии, как объявляли нас священники с подачи С.? Самым чудовищным сперва, а потом более пристойным образом. Играли и пели теперь не у алтаря, а на хорах, у органа.

«Для новых красок» С. брал свою жуткую, по случаю купленную виолончель, которую он в поезде изобретательно намазал подсолнечным маслом, надеясь, что через пару дней будет похоже на свежий лак. Получилось непохоже. Кроме того, масло облепила пыль, а после того, как СС долго оттирал масло газетами, она приобрела лихой разбойничий вид, больше подходящий для вестерна.

Несмотря на все эти творческие секреты, принимали нас хорошо, мы с трудом удерживали в руках тяжелые корзины злотых: по воскресеньям людей было море, и певица растапливала их сердца. Корзин было три - когда концерт заканчивался, С. на органе играл какой-нибудь хорал, а остаток банды занимал с корзинами все выходы из храма.

С. ни в грош ни ставил религию. Он считал церковников обманщиками людей, а себя — обманщиком обманщиков. Он следил, чтобы все становились в нужные моменты на колени, пока группа была при алтаре, у всех на виду, но, когда ему становилось скучно, он доводил до колик смешливую скрипачку сомнительными шуточками про Христа и его друзей, или изобретал новые способы креститься, прячась за колонной, чтобы видели только свои.

Это невыносимое стояние между священным, истинным, и бунтарским, или лживым, было сложно выносить, мне снилось множество снов, где одно побеждало другое, либо они соединялись в причудливые узоры. В одном из таких снов С. приснился мне в качестве священника с говорящим именем.

«Соломон-чёрт»
В церкви с нами троими священник проводит беседу. В заключение говорит, что теперь мы «прикреплены к этому салону» и можем взять по куску круглого черного медового пирога.
Над дверью в виде статуи присутствует Христос в непрестанной молитве. Юноша из троих спрашивает, можно ли присоединиться к иисусовой молитве.
Мужик из прихожан за столом улыбается – тебе, верно, до черта ближе.
Я удивлен его кощунством, но священник снисходительно смеется.
На стене портрет этого священника – таким он был в детстве вывезен из Греции – смешной раскудрявый карлик с бородой – сейчас и не скажешь.
…
На платформе метро все танцуют заключительный номер мюзикла «Соломон-черт». Танец вроде чарльстона, обеими ногами нужно ритмично колотить себя по заднице. И припев: «Соломон Черт, Соломон Черт, Соломон Черт…»: оказывается это имя того священника. У меня неплохо выходит.

/Продолжение скоро.../

/Продолжение/

После нашего бала-маскарада ксендзы принимали нас за столом очень радушно, поскольку русские ещё не успели наводнить рынки и вызывали ностальгические симпатии. За столом С. патриархально следил, чтобы все брали поровну и ругался, если кто-то (а это была флейтистка) съедал весь джем или всю колбасу с одной из тарелок, это был ещё один повод для очаровательного скандала на глазах у хозяев. Флейта краснела, монахи смеялись и шли за добавкой.

Мне очень жаль, что сам я играл в этой истории несколько кривую роль. Я принимал мессу гораздо ближе к сердцу и чувствовал себя как случайно приглашённый к таинству бродяга. Таинство было двойным – музыкальное и католическое. Именно такое богослужение, где я участвую голосом, и он звучит сольно, не в хоре, пробуждало во мне трепет. Шутовство С. мне не казалось чем-то значимым, в этом было столько ребяческого, карнавального, что и я чаще всего смеялся. Тип очаровательного мерзавца. С. понимал, что такое добро и зло не больше и не меньше других, но он не понимал таинства, не мне его тут было судить, я и сам его не понимаю. Мне было неловко только за себя, за злоупотребление доверием, за наглость.

«Можно ли мы у вас ещё три дня поживём?». Этот вопрос я задаю в третий (!) раз настоятелю крупного монастыря во время сытного общемонастырского обеда. Тот вскакивает из-за стола - он не может себе позволить сидеть, если с ним разговаривают стоя, смущенно вытирает салфеткой губы от томатной пасты, понимает, что это опять те русские музыканты, и уважительно говорит - да, конечно, будем очень рады.
Я ждал уже любого поворота, и был невероятно тронут. Что он, не видел, что мы музыкальные террористы, корсары? Не видел наши наглые цыганские глаза? Видел. И всё же искренне считал про нас «Кто поёт, молится дважды». Откуда такие люди?

Но нам действительно негде было ночевать. Надо пояснить, что в ту пору я никогда не ночевал в гостиницах, и мне даже не могло в голову прийти, что так можно. Это же адова куча денег. В конце девяностых музыканты жили святым духом, как, впрочем, и все те, кто не занимался торговлей. С утра до вечера, разбившись по парам, мы обходили храмы, пытаясь договориться о концерте или дальнейшем ночлеге. И многие более земные клирики проницали, что мы за «религийный зеспул» и насмешливо-благожелательно отказывали.

С другой стороны, мне было сложно соединить искреннюю симпатию к католичеству и бунтарскую природу, которую ярко демонстрировал С., а я прятал внутри. Иногда я даже подумывал о монастыре или по крайней мере, о «третьем ордене» францискан, но меня смущало главное: символ веры, в котором я не понимал ни черта, и книги тут не помогали. Это отдельная большая история. Здесь я только приведу сон, приснившийся уже через 10 лет после предыдущего, и обозначивший некоторый закономерный итог моей попытки сближения с церковью.

Варнавиты. "Явление Девы"
С группой музыкантов в чужом городе ждём размещения в монастыре. Читаю надпись на стене и понимаю, это – секта, Варнавиты. Там написано: чем ближе ко Христу ученик, тем больше у него знаков отличий, между неофитом и настоятелем огромная разница в одежде.
…
Я в старой телогрейке и женском платке бегаю по монастырскому двору, изображая самолёт, мне весело. Сектанты - настоящие психи, я тут впишусь с любыми выходками.
…
Дальше сюжет приобретает сказочный колорит: пока мамки и няньки занимались младенцем, я стащил все священные ризы (во сне это пакеты с большими матрёшками). Когда же они обнаружили пропажу, то не бросились за мной в погоню, но тут же объяснили всё высшими соображениями и все стали писать мне записочки, бросив их в кувшин.
…
И последняя сцена – ночью в коридоре монастыря я начинаю орать об откровении, точь-в-точь как в «Сладкой жизни» Феллини: «Святая Дева посетила меня! Она призвала посвятить монастырь ее культу!» Я заранее всё распечатал на цветном принтере и развесил на всех стенах. Из келий сбегается озадаченная бородатая братия, кто-то меня слушает, кто-то читает А4. Я плачу счастливыми слезами и ревниво вглядываюсь в лица: насколько они в самом деле придурки? Принять мою игру им придётся, но во что будут играть они сами?

Этот сон еще, кроме прочего, доводит до гротеска конфликт с законом и порядком, который возникал в моей жизни всегда: в семье, в школе, в институте. Куда бы я ни приходил, мне необходимо было утвердить свой порядок, гибкий и принимающий любые повороты, порядок творчества и личной ответственности вместо порядка авторитета с закреплённым набором ролей. И это одна из причин, почему я люблю юг. Южане как раз те люди, которых трудно вставить в машину, люди эмоций, близкие к земле и солнцу.

Один из 70-ти учеников Христа, Варнава связан с Кипром: «Так Иосия, прозванный от Апостолов Варнавою, что значит — сын утешения, левит, родом Кипрянин, у которого была своя земля, продав её, принёс деньги и положил к ногам Апостолов» (Деян. 4:36-37).
Кипр — земля Венеры, южный языческий центр притяжения. Так у алхимика Дорна: «…ты должен направить свои стопы на юг; ты должен осуществить свое желание на Кипре, о котором больше ничего нельзя сказать».
…
Весной я приезжал к С. в гости на его дачу в Белых Столбах в Подмосковье - обсудить следующую поездку. Мне хотелось устроить всё по-другому. Эта дача была столь примечательна, что я не могу не сказать о ней два слова. Это были три мрачных башни, две кирпичных и одна из всего на свете - брёвен, досок, старых окон, сваренных труб и т.п., претендовавшие в целом на средневековый облик. Замок, который он строил по наброску ручкой на тетрадном листке в клеточку. Когда появлялись деньги на кирпич, он пристраивал ещё один этаж к одной из башен и останавливаться был не намерен. Пока жить можно было только в небольшой покупной бытовке рядом. Через год сосед, зарившийся на участок, сжёг всё, что мог, но, думаю, С. не сдался.

Теперь программу мы отрепетировали заранее и исполнили у католиков на Лубянке. Я выбрал название - "Magnificat" - вместо фантастического "Солисты московской филармонии" и химерного "Трубадуры-Менестрели", как С. писал на афишах в 1999.
В день отъезда СС приехал на вокзал с чемоданом, но в поезд с нами не сел. Как видно, он принял решение в самый последний момент.

Так я стал паном директором. Организовывал концерты по телефону, освоил польский. А ещё через пару лет, после долго возни с самоучителем итальянского, рискнул проделать то же и с Италией. Обзвонил все подряд телефоны Флоренции и Рима, имевшие отношение к церкви или культуре. Мне повезло с журналистом из Флоренции, любителем русского театра. Наш первый концерт там сопровождался во втором отделении речитацией 3-го акта Дяди Вани. (Итальянцы прежде всего ценят голосовую мощь, виртуозность владения интонациями и жестами, и, если бы не объявили, что это Чехов, я бы подумал, что Эсхил.)
Потом журналист привёл нас к архиепископу Флоренции, мы сыграли ему несколько номеров и договорились о концертах в базиликах.

Я много мог бы рассказать интересного и смешного. В сумме эти поездки по Польше, Италии, Швейцарии заняли почти 2 года, кусок жизни. Но нам пора вернуться в 2022-й, автобус после пересадки в Риме уже подъезжает к паромной переправе в Мессину, на Сицилию, кругом ночь, огни колышутся на тёмной воде.

/Таки ещё продолжение/

Самым чувствительным уроком католичества для меня были песни на стихи малой Терезы, записанные кармелитками Гдыни. Здесь надо сказать, что совершенно случайно в моей детской библиотеке оказалась её книга "Исповедь одной души". Я прочёл её несколько раз в разном возрасте, там было что-то очень созвучное одной моей стороне, и, как всегда, что-то неприемлемое для другой. Но, несомненно, я был под впечатлением, у меня было чувство личной связи с этой женщиной и ощущение, что она чему-то учит меня. Думаю, прежде всего, простоте.

Для подростка её ранняя смерть - технически от туберкулёза - выглядела героично, как смерть, скажем, Сида Барретта или Гельдерлина, и многих других, как будто сгоревших от близости к солнцу, к источнику музыки и смысла, подтверждала всё написанное, как будто оно написано кровью.

Мы попали к кармелиткам в Гдыне тоже почти случайно, я тогда не нашёл концертов на неделю, а для музыкантов это опасно - ощущать себя ненужными, группа может затосковать и упасть духом, и, разумеется, всё недовольство падёт на "пана директора". И тогда мне попался на глаза телефон кармелиток. Сёстры никогда не против музыки, но месса только в 8:00 утра. Это значит, чтобы приехать вовремя на утреннем автобусе, нам нужно встать в 6:00. И прихожан будет 10-12 человек, мы ничего не заработаем. Но группа неожиданно поддержала эту идею, и мы пели.

А потом нас пропустили через решётку к сёстрам, через ту решётку, за которую они никогда не выходят без благословения настоятельницы, и мы пообщались. Большинство сестёр были очень молодыми, младшей было лет 18, и она была скрипачкой. Певицы нашей группы впервые говорили со своими сверстницами из монастыря, их всё удивляло. Прежде всего: "зачем?". Какого чёрта нужно бросать жизнь и запираться за камнем стен и железом решётки? Что такого ужасного должно случиться в жизни?

Я же много раз был на таких разговорах, и просто любовался спокойной уверенностью сестёр и абсолютно дерзкой любовью к Тому, кто неведом. "Ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом". Я любовался ими и этим безусловным парадоксом, когда людям из-за монастырской решётки никогда не понять тех, кто внутри. Они говорили свои простые слова, но за каждым словом угадывалось что-то из Евангелия.

Это полное переключение ума с влюблённости в "страсти" мира на влюблённость в Христа и его Страсти, между ними пропасть. У блаженного Августина так хорошо описана непримиримость этих двух взглядов, он сам был то на одной стороне, то на другой.

Потом они пели. Выяснилось кроме прочего, что это община очень музыкальна, кармелиток босых в Польше очень много, но музыканты и певицы приходят сюда. И пели они те самые песни на стихи Малой Терезы, которые за несколько лет до нашей встречи были записаны на кассету, все мы получили эту запись в подарок.

Эта музыка, очень соответствующая духу времени, воздействовала на меня очень сильно, это было прямое попадание. Спустя много лет я испытываю тот же трепет, когда слушаю эти песни, и я до сих пор не понимаю, почему. Эти песни звучат как будто на границе между жизнью и смертью, и, когда я её перейду, большинство песен забудется, но не эти, они и так звучат оттуда.

По приглашению настоятельницы я один приехал следующим летом на 2 недели пожить в монастыре, походить на службы, поговорить на религиозные темы. Никто меня, разумеется, никуда не звал, ни в чём не убеждал и не агитировал. Скорее, наоборот, эти разговоры убедили меня в том, что я слишком многого не принимаю и остаюсь в этом противоречивом состоянии близости к религии, но и чуждости, приверженности своим страстям.

Крепче всего соединяла меня с церковью музыка, сильнее всего отчуждало слово, слова.

Царь и Адам

Последнюю неделю я готовлю доклад для конференции пермской ассоциации АП "Алхимия перехода".
(На картинке бессознательное в образе двух кроликов развенчивает Царя, отнимая скипетр 😊).

Я поделюсь с вами началом своего доклада "Между Царём и Адамом. Переход и трансформация в алхимии как нравственный вопрос." (По книге Юнга "Mysterium Conjunctionis").

...

Два слова о выборе темы доклада и материала. Главная книга о трансформации у Юнга, на мой взгляд это именно "M C", и именно в главе об Адаме есть параграф, целиком посвящённый трансформации. Глава о царе предшествующая, и она тоже имеет прямое отношение к предмету разговора. Я не берусь передавать мысль Юнга или как-то обобщать содержание его труда, скорее я расскажу о том немногом, что я сам оттуда понимаю, и как это ко мне относится.

Лейтмотивом психологии Юнга является понятие целостности. Очень важно и для меня не уходить в частный вопрос, а в каждую минуту жизни собирать из разрозненных фактов и идей некоторое целое. В терапии, в располагании собой, в докладе на конференции, где угодно.
Мир и так расколот умом на сознательное и бессознательное, личное и коллективное, психическое и телесное, мужское и женское, человеческое и божественное. Если мы не пытаемся собрать целостность мира в каждой теме, мы вываливаемся из прямой эмоциональной связи с миром в интеллектуальную связь с его фрагментами.
Мне кажется очень важным, когда мы размышляем о мире, о человеке, о душе, чтобы мы не чувствовали себя исследователями каких-то научных предметов, препаратов, не ощущали себя потерянными в многочисленных отражениях и зеркалах, но каждым шагом соединяли, сшивали мир, и свою личную связь с ним, несли мир на себе.

Весь путь Юнга - это поиск таких концепций и таких понятий, которые могут собрать мир в целое. Одним из таких суммирующих понятий и концепций является индивидуация. Здесь таким центрирующим и собирающим объектом является интуитивная целостность и полнота человека, не каждого конкретного человека, а человека вообще, Антропоса, Адама.

Целостность не позволяет оставаться только в рамках научного подхода. Если мы там остаёмся, мы теряем магический взгляд, эзотерический. Мы принимаем знание и отбрасываем веру, принимаем мышление и ощущение (чувство реальности), и отбрасываем чувство ценности и интуицию. С другой стороны, мы никогда не можем и пренебречь наукой, её трезвостью, строгостью, потому что тоже сразу станем ущербными, частичными, что-то ценное выпадет из нашего взгляда, из бытия.

Как и раньше магия самым непосредственным образом присутствует в нашей жизни, окружает нас. Магия, например, в том, как люди меняются. В своём личном пути или в терапии главными изменениями являются перемена взгляда, выражение лица, отношение к себе и к миру. Как и раньше, это происходит таинственным и необъяснимым образом. Аналитик никогда не скажет: это я изменил клиента. И клиент никогда не скажет: это я изменил себя. Мы можем видеть результаты внутренних изменений, но сам процесс трансформации по-прежнему неуловим и магичен, и может быть схвачен только символически, алхимия даёт язык для описания самых глубоких изменений в психике.

Тут важна не научная беспристрастность дистанция и объективность, но что-то противоположное, вовлечённость, захваченность процессом, предельная субъективность. Не знание, но видение. Как мне скорректировать своё зрение так чтобы я снова стал видеть живые вещи моего мира, а не общие для всех понятия.

Для Юнга тёмные и абсурдные алхимические тексты были даже важнее текстов научных, потому что научная традиция соответствует духу времени, институциализирована, в отличие от алхимии, которую до него в научном мире никто не воспринимал всерьёз. Язык символов, язык бессознательного является универсальным для разных эпох. И таким образом все эзотерические языки оказываются взаимопереводимыми и применимыми к процессам в психике каждого конкретного человека. В Мистериум конъюнкционис Юнг смешивает в одном тексте языки алхимии, герметизма, каббалы, греческого мифа, христианского мифа, и все они дополняют, поясняют, уточняют друг друга.

Что мне кажется самым интересным и живым в алхимии. Это то, что правильное научное толкование алхимического текста принципиально невозможно. Как и научное толкование сна. Тот, кто берётся говорить о символической реальности, делает это на свой страх и риск, не имея под ногами опоры в виде точных терминов, научного консенсуса и т.д. Неизбежно опирается на опыт столкновения с собственной душой, на личный опыт. Обращение к алхимии задаёт совсем другой круг ценностей. Наука сложное и чудесное в человеке редуцируют к простому и тривиальному. Слава Богу, что у нас есть другие языки для описания внутреннего мира.

Алхимия принципиально не технологична и неприменима, в отличие от того, как устроен мир европейской цивилизации, где всё можно описать, воспроизвести, масштабировать, она только демонстрирует способ контакта с психикой, с самим собой, который вы можете испытать, если осмелитесь.
Алхимия раскрывает наше другое зрение, который направлено в мир тьмы, в мир ещё не воплощённой потенции, в мир мёртвых, в мир безумия, в мир неправильный и лишённый опор, мир бездны. Слава богу что природа оставила нам способность спать и видеть сны, эта связь с другим полюсом мира, намеренно обрываемая духом века сего, во многом была восстановлена благодаря снам.

Сам режим сна современного человека похож на гетто, когда бессознательное состояние, контакт с иррациональными содержаниями психики, состояние глубины загнаны в жёсткие рамки. Современный человек проваливается в сон и, просыпаясь, немедленно переключается на функциональный режим. Между этими двумя состояниями нет контакта, но есть высокие стены. Иногда в сновидении это выражается необходимостью спуститься с большой высоты, или наоборот, подняться, при этом пути нет или он разрушен, лифты, лестницы, перила, всё в плачевном состоянии...

(Это черновик вводной части доклада, здесь могут быть ошибки, может чего-то не хватать или, наоборот, быть лишним...)

/Продолжение/

Во многом Юнг продолжает линию Ницше в своей этической позиции, в той же мере, как продолжает Фрейда в попытке строить психологию как науку. В его Красной книге часто угадываются интонации Заратустры. Ницше ставит очень похожие вопросы, объявляет вопрос ценностей фундаментальным. Он апеллирует к грекам, как Юнг к алхимикам, ожесточённо полемизирует с христианством о проблеме зла. Ницше объявил эпоху переоценки ценностей, и причину необходимости такой переоценки Юнг видит одинаково с ним. Это двухтысячелетний путь христианства.

Ницше ищет утраченные христианством ценности у греков, в то время как Юнг расширяет это поле максимально, обращаясь ко всем оппонентам христианства — гностикам, еретикам и алхимикам, а также к религиям и культурам Востока, арабам, индейцам. Конечно, при всём сходстве исходной точки, Юнг движется в другом направлении, для меня было важно подчеркнуть, что в глубине его проект несомненно этический, не нужно видеть в нём специалиста по устройству психики, индивидуация у него — это этическая задача.

Тема ценностей, с одной стороны, поворачивает нас к самим себе. Кто я такой? С другой это тема генеалогии, наследования культуры. Кто я по отношению к египетской религии, кто я по отношению к культуре Возрождения и тому импульсу, который она придала нашей цивилизации. Кто я по отношению к Христу, к Адаму. Мне кажется, заслуга Юнга прежде всего именно в том, что он восстановил преемственность культуры, восстановил связь науки нового времени с религией и отвергнутыми, гонимыми языками и практиками, что на символическом уровне можно увидеть, как актуализацию вопроса добра и зла через всматривание во тьму и во зло, актуализацию вопроса: насколько вообще свет и добро могут существовать без тьмы и зла.

То, что Юнг всерьёз в научном труде обсуждает вопрос о чаше мерзости которая должна испить Великая блудница, о разложении трупа внутреннего царя - и всё это в контексте индивидуального развития, индивидуации, даёт совсем другой язык для обсуждения психических процессов и их интенции.

Естественно, речь не идёт о каких-то академических студиях, чтобы описать алхимию как паноптикум смешных образов и положить в шкаф очередной фолиант. Всё это вопросы очень практические для человека, который решил иметь дело со своей тьмой, личные вопросы, вопросы жизни и смерти. Испила ли великая блудница в моей психике чашу мерзости? Или я не дал ей этого сделать и тем самым остановил своё развитие. Разложился ли труп моего внутреннего царя? Или я всеми силами консервирую его? Коснулся ли я той глины, из которой сотворён Адам? Или я побрезговал?

И здесь важно, что есть вопрос личного выбора, вопрос нравственного усилия, вопрос адекватности: насколько я должен взаимодействовать с тьмой, насколько я к этому призван, насколько я устойчив для этого.
Если человек выбирает протоптанную дорожку, во всём полагается на авторитет, существующие механизмы, методики, техники, он закрывает для себя дорогу к внутренней тьме, он живёт чужим светом.

...

С этой точки зрения я хочу поразмышлять о символике перехода в масштабе целой жизни. Откуда, куда и через что идёт человек? Забегая вперёд, можем сказать грубо, что путь человека лежит через проживание этих двух фигур, царя и Адама. Кроме того, опять же метафорически, путь человека лежит через «Священный брак», через глубокое постижение непримиримых противоположностей и таинство их сочетания. И это может быть прожито, или нет.

Тема непроживания своей жизни одна из ключевых у Юнга, и мы об этом позже поговорим. Если мы говорим о переходе и трансформации в масштабе человеческой жизни, это значит, что перехода и трансформации может не случиться. Человек свободен отказаться от них, и тогда, в соответствии с правилом Юнга, внутренний конфликт разыгрывается как судьба. Как война, как болезнь, как несчастный случай. Говоря старым христианским языком, у Бога найдется множество способов вразумить нас, если мы не хотим слышать. Но и у человека найдётся тысяча способов закрыться и не услышать.

Доклад доложил. Теперь можно почитать полный текст (30-60 минут чтения).

Между Царём и Адамом: алхимическая Трансформация как нравственный вопрос (по книге Юнга "Mysterium Coniunctionis")

Два слова о выборе темы доклада и материала.

"Mysterium Coniunctionis"* из всех книг Юнга, на мой взгляд, наиболее точно попадает в тему конференции. Мне хотелось найти достаточно простой вход в эту сложную тему, не отрываться от земли и не погружаться глубоко в алхимические тексты. Увидеть и пощупать алхимические процессы проще через персонифицированные фигуры царя и Адама, чем через колбы, печи, металлы, планеты, львов и Фениксов. Во всяком случае, я выбрал такой материал по символике Царя и Адама, который интуитивно понятен, и связывается у меня с тем, что мы встречаем в жизни и в терапии. В то же время, на мой взгляд, это довольно ключевые и принципиальные вещи в теме Трансформации.

(* Перевод названия книги - «Мистерия соединения противоположностей», все цитаты ниже оттуда, если не указано иное).

Я не берусь передавать мысль Юнга или как-то обобщать содержание его труда, скорее я расскажу о том немногом, что я сам оттуда понимаю, и о том, как это ко мне относится. У меня будет достаточно длинное вступление, и я прошу прощения, если буду говорить вещи очевидные.

Есть несколько отдельных тем и линий внутри доклада. Отношение внешнего и внутреннего мира, а также научного и "символического" языка. Связь роста человеческой личности и этического выбора, столкновения с проблемой Добра и Зла в себе самом, идеи Юнга и алхимические тексты как иллюстрация этой идеи.

...

Лейтмотивом психологии Юнга является понятие целостности. Очень важным является не исследовать частный вопрос, а в каждую минуту жизни собирать из разрозненных фактов и идей некоторое целое. В терапии, в располагании собой, в докладе на конференции, где угодно.

Мир и так расколот умом на сознательное и бессознательное, личное и коллективное, психическое и телесное, мужское и женское, человеческое и божественное. Если мы не пытаемся собрать целостность мира в каждой теме, мы вываливаемся из прямой эмоциональной связи с миром в интеллектуальную связь с его фрагментами.

Мне кажется очень важным, когда мы размышляем о мире, о человеке, о душе, чтобы мы не ощущали себя потерянными в многочисленных отражениях и зеркалах, но каждым шагом соединяли, сшивали мир, и свою личную связь с ним, несли мир на себе.

Читать дальше в блоге >>>>

Продолжу постить кусочки из прозы, где много снов. Я часто обсуждаю сны со встречными людьми, здесь воссоздан разговор с незнакомцем, который вёз меня из Сербии в Словакию. Начало главы где-то выше...

...

...Милан не хочет больше говорить о психологии и семье - ему бы забыть всё это. И он возвращает к снам, спрашивает: и что это даёт? Вот, ты запомнил сон про булочника, про Дон-Кихота, и что? В голосе слышится тот же скепсис, что отделяет людей, знающих о душе от тех, для кого она абстракция.

Что я тогда ответил, напишу позже, а сейчас расскажу, какой ответ я припас для вас, кто понимает меня глубже и быстрее, чем я сам: что сны - самоценны, как цветы. И они вышли из рук того же художника, что слепил нас, Природу и те миры, о которых мы не знаем.
Я ведь рассказал Милану самые понятные сны про мой отъезд. А сколько там «взрывающих мозг»? Вот сон в привычных для меня во сне театральных декорациях.

«Мои сиськи»
В начале сна я с гитарой и партнёршей под руку проделываю круг по освещенной софитами сцене.
Затем я смотрюсь в зеркало за кулисами. Там я женщина лет 50-ти, с внушительной фигурой и грудью под серебристым концертным платьем, крупное лицо с короткой высветленной стрижкой, меня всё вполне устраивает. Ищу поворот головы, при котором моя фигура обретает достаточную выразительность. Воинственно скалю зеркалу зубы и ору импровизированную "серенаду".
"Сиськи нараспашку,
вот мои замашки."
Партнёрша косится на меня: не слишком ли эксцентрично? По мне, так в самый раз. Образ должен быть ярким.

...

Мне жаль тех людей, которые думают, что сны - остатки дневных впечатлений. Я давно не был в театре, я не дрэг-квин, ничего приблизительно похожего не было среди моих впечатлений, и среди тех, кто меня знает, никто не понял бы, как этот образ ко мне относится. Но сны с зеркалом не оставляют другого варианта – это обо мне.

Во-первых, должен признать, что женское влияние в моей жизни было более сильным, мама и бабушка, старшая сестра, нянечки и медсёстры до 5 лет царили в ней, в то время как мужчины со своими машинами и таинственной «работой», были где-то вдали. Несомненно, это отражало и какую-то природную склонность, или некий проект по моему поводу, будь то со стороны Природы, или Бога. Алхимики не очень тут разборчивы. Я не думаю, что это самонадеянно, предполагать особенный замысел по своему поводу, скорее, это элементарная вежливость по отношению высшим силам и их неустанному труду. Несомненно, я ощущал «женский крен» моего пути, не мог менять его, поскольку мы не выбираем природу, но «обживал» его.

Несмотря на именно женщину в зеркале, во сне несомненна тема сочетания мужского и женского в себе, и это затрагивает каждого, нет ничего более чуждого европейцам, чем дистилированные мужчины и женщины патриархальных культур. Сочетание черт разных полов в дневной реальности: «Она стала более непримиримой, или последовательной, настойчивой, в ней появилось что-то мужское», или «он стал мягче, эмпатичнее, более спонтанным».

В этом сне мужская природа в агрессивности и эксцентричности. Женское преображено гротескно, как именно у drag queen, есть пафос нарушения границ, переворачивания структуры, бунтарский дух. И правда, я считаю, что приличия и чувства моралистов надо непременно оскорблять - красиво, стильно и весело, чтобы они не каменели, не стали догмой, не стали законом и основанием для насилия в адрес тех, кто строит свою жизнь иначе. Социальный поиск баланса мужского и женского – карнавальная культура. Город без карнавала, где допустимо быть голым - не идеальный город, в нём ханжи победили окончательно.

Интересно, что в советской среде было множество карнавальных традиций, нашедших социальную нишу первоначально в форме атеистической насмешки над церковью и мифом. Все эти дни Нептуна и его вариации. В пионерских лагерях был день, когда дети и взрослые играли в футбол – женщины против мужчин, только девочек и женщин изображали мальчики и мужчины, и наоборот. И это давало глоток свободы, в этом было тихое сопротивление жёсткости системы, почти единственным примером того, что порядок и иерархию можно нарушать.

Почему художник снов именно перед отъездом поднял эту тему? Может быть, из-за тяжких «духовных скреп», которыми, как кистенями, стали размахивать в России. Если что-то из элементарных человеческих проявлений запрещают, надо немедленно нарушить запрет, хотя бы чтобы просто ощутить себя свободным. Как много людей именно по этой причине оказались в тюрьме. Это самые близкие мне люди, кто-то пошёл на это осознанно, парадоксально пожертвовал свободой, чтобы её сохранить, кто-то не знал, не оценил опасности, как мышь, которую подхватывает голодный ястреб.
...

В этом году снова будут летние онлайн-группы толкования сновидений.

В мае два вводных вебинара «Практика юнгианской работы со сновидениями» 19 и 26 мая (вторник) в 19.00. Они помогут, с одной стороны, войти в процесс новичкам, с другой, систематизировать знания и подходы для тех, кто в этом нуждается. Можно прослушать в записи.

Вебинар 19 мая
1. Общий подход. Архетипы, комплексы, проекции. Субъективное и объективное толкование. Цель сновидения.
2. Роль сердца и роль интеллекта в работе со снами. Взаимоотношения, связь со снами. Ритуалы сновиденной ночи.
3. Индивидуация, собирание частей психики, приготовление и поедание психического содержания. Образ котла. Кухня, застолье, кафе, ресторан.
4. Противоположности в сновидениях. Мужское и женское, левое и правое, своё и чужое, близкое и далёкое, высокое и низкое, живое и мёртвое.
5. Стихии: вода и огонь, земля и воздух.
6. Возраст сновидца и возраст персонажей сновидения. Беременность, ребёнок, подросток, старик и т.д.

…
Формат вебинаров: 2 часа, 6 блоков лекции + вопросы после каждого.
Стоимость 2000 р.

Участникам двух вебинаров 20% скидка в летних группах.
Ознакомиться с программой вебинаров подробно, записаться >>>

Летние онлайн-группы толкования сновидений
Среда, 19.00 и Суббота, 18.00
Формат: 6 встреч за лето. В группе до 8 участников. Оплата 2000р за встречу, пропуски оплачиваются.
Подробности и запись >>>

Во вторник состоялся первый вебинар "Практика юнгианской работы со сновидениями". Спасибо всем, кто пришел.

Мы успели обсудить едва половину программы, движемся неторопливо и подробно и, конечно, обсуждаем возникающие вопросы. Поэтому программа, заявленная для второго вебинара, уйдет в продолжение, на лето. В следующий вторник мы будем обсуждать темы 3-6, заявленные для первого вебинара, я внёс изменения в программу, прошу прощения, если это кого-то разочарует.
Вообще, я понял, что буду делать большой цикл вебинаров летом и осенью, раз есть такой интерес.

Сегодня поделюсь вступлением к первому вебинару.

Я понимаю, что все ждут от вебинара очень разного. Кто-то имеет глубокий сновиденный опыт, который требует осмысления и привязки к чему-то. Кто-то изучает психологию и заинтересован книгами о снах, но не имеет большого личного опыта и ищет какого-то направления, введения в такую работу. Для кого-то сны — это источник беспокойства и тревоги, поскольку сны связаны царством смерти, травматическими воспоминаниями. Люди с чуткой психикой и тесной связью с бессознательным могут находиться в плену у сновидений и необычных переживаний, которые манят и разочаровывают.

Два часа — это достаточно много времени, чтобы успеть поговорить о снах с разных сторон, со стороны теории, практики, и в какие-то моменты глубоко погружаться в символическое поле, которое соединяет сны с произведениями искусства, религиозной символикой, терапией, психозами, алхимией.

Наверное, можно сказать, что сны были главной темой, которой я интересовался последние 30 лет, и поэтому у меня действительно есть большой интересный опыт, которым я могу поделиться. Но опыт выражается не только в знаниях, правилах и методиках, но также в опыте сердца, который передавать сложнее. Ещё есть хорошее слово «дух», есть дух, который я сам несу и который принял, в свою очередь от других людей, которым удалось коснуться моего сердца.
Поэтому я бы начал с такого ценностного вопроса: что самое главное в работе со снами?

Для того, чтобы передать свои чувства, я хочу вспомнить очень дорогой мне момент интервью Фаины Раневской, которое она дала уже в очень зрелом возрасте. Но несмотря на возраст, она была полна огня и духа, когда она говорила о театре.
Вообще, может быть, я не прав, но мне очень симпатичны люди в том особом состоянии, когда у них блестят глаза в буквальном смысле, в состоянии горения. Это немножко предваряет наш разговор о стихии огня.
Надо сказать, что театр и сны — это довольно близкие явления или, так скажем, тесно связанные. Состояние зрителя очень напоминает состояние сновидца, а сами сны имеют театральную природу.
Юнг тоже часто отмечает это, например, следующим образом: «Бессознательное вообще склонно к театральности, это основа всех драм и мистерий, первоисточник всех религиозных ритуалов».

Так вот, о Раневской... Я хочу рассказать о том моменте, когда интервьюер спросил её, что для неё самое главное в театре. Её ответ был неожиданный и очень мне понравился. Она сказала «трепет», повторила это слово с глубоким чувством, с тем самым трепетом. И мне кажется, что в отношении нашего внутреннего театра, в котором мы являемся одновременно и сценой, и актёром, и зрителем, и, может быть, в какой-то мере художником, режиссёром, это тоже самое главное.

Я бы противопоставил трепет цинизму, обесцениванию. Сны кажутся каким-то искажённым слабым отблеском настоящей дневной жизни. На фоне войн и глобальных мировых проблем они кажутся самым последним, чему стоит уделять время.

Но если бы обесценивались только сны. Вообще внутренний человек, внутренний мир и его богатство как будто снова потускнело. Никто не хочет углубляться во внутреннее, это кажется нарциссичным: придавание важности своему внутреннему миру, своему мифу, своей тайне, своим снам. Как будто бы сны теперь нужны только для того, чтобы принести их в терапию, и больше они ни на что не годятся. Сны тоже превращаются в функцию.

Разговор о снах всерьёз можно вести только тогда, когда человек воспринимает мир как чудо, и свою душу или дух, свою таинственную глубину воспринимает как чудо.

Всё про вебинары здесь >>>>.

Завтра будет второй вебинар, теперь уже из цикла по крайней мере шести встреч, который продолжится летом и осенью, следите за объявлениями.
Небольшая виньетка из разговора, который был в прошлый вторник.

"...Взаимодействие со своими снами всегда очень индивидуально. Я могу рассказать пару снов одного моего клиента, студента творческого вуза, который стал интересоваться снами и просил меня посоветовать ему книги о снах. В одной из книг он прочел, что в племени сеноев есть правило: если во сне на тебя нападает чудовище, ты должен сделать парадоксальный жест, попросить у него подарок.

Эта идея очень вдохновила клиента. На него во сне не нападали чудовища или маньяки, у него было другое: что на его улицу или на его дом падает самолет, всё взрывается и гибнет. И вот он стал, засыпая, фантазировать, как бы он поступил в связи с этим правилом сеноев. Ес-ли не просить у самолёта подарок, что как-то странно, то что? Вместо того, чтобы бояться страшного сна, он начал ждать его. И однажды ему приснился сон, когда возле его дома опустился «злой, наглый вертолет» и он упёрся носом в нос этого вертолета и они стали толкаться, кто сильнее, и клиент в абсолютном изумлении почувствовал, что он немного сильнее, и оттолкнул вертолет от дома.

Эта победа вдохновила его на следующий шаг. Был еще один страшный образ в снах, большая буря, которая приближалась и пугала его. Он знал песню БГ о том, как «я живу в центре циклона», и решил, когда начнётся опять такой сон, попасть в эпицентр бури, опять шагнуть навстречу своему страху. Это заняло ещё больше времени, может быть, полгода, пока мы обсуждали на терапии совсем другие вопросы. Страшные сны исчезли, мы стали забывать про них.

Но когда снова началась буря во сне, он действительно понёсся смотреть, что находится в центре. Ему удалось попасть внутрь смерча, ему было очень страшно, и он крикнул кому-то, кто направил на него бурю: «мне страшно, пришли помощь!», и в этот момент он увидел сквозь кружащуюся тёмную пыль силуэт птицы, и к нему прилетел воробей. Это было абсолютно неожиданно и растрогало его во сне до слез. Опять был какой-то странный контакт носами: он тёрся носом о клюв воробья и говорил ему ласковые слова. Проснулся счастливый, смущаясь такому детскому проявлению чувств.

У сна был важный итог. Он осознал, пережил, что в глубине его психики не враг, но союзник, что с душой возможен диалог, она способна поддерживать и вдохновлять. Такие перемены в сновиденной реальности, несомненно, вызывают перемены в характере человека, в его уверенности в себе, в его доверии своим силам, в его устойчивости, и особенно в способности к творчеству, к нахождению неожиданных решений в сложных ситуациях."

Запись на вебинар и летние группы >>>>

Добрый день. Всех поздравляю с началом лета!

Во-первых, я выложил на YouTube/Rutube 1ю часть 1го вебинара, чтобы все могли посмотреть, что это и с чем едят. Записано два вводных вебинара по самым важным и принципиальным моментам толкования сновидений (но, разумеется, совсем не всё, что касается теории).

Летом будет по одному вебинару в месяц, где мы будем обсуждать более конкретные вещи, разные пласты символики сновидений.

Вебинар 3 (вторник 23 июня, 19.00)
Дом. Животные. Дневник снов.
1. Символика дома, здания. Подвал, потолок, крыша, лифт, балкон и пр.
2. Бестиарий. Собаки и кошки. Животные реальные и мифические, насекомые, растения.
3. Ведение дневника сновидений, способы творческой работы с материалом сновидений.

Вебинар 4 - Числа. Алхимические процессы. Работа в группе
1. Нумерология сновидений. Цифры и числа. Сны и Таро
2. Алхимические процессы и их психологические аналоги. Кухня и печь. Ртуть, сера и соль.
3. Особенности групповой работы со сновидениями.

Подробности и запись здесь >>> (или просто напишите мне лично).