#я_поэт Из Мориса КАРЕМА ИГРА В КАРТЫ
Игры чуднее, веришь? – нету!
Здесь короли не любят Дам,
Валет при встрече бьёт Валета,
Десяткам – куш не по зубам!
У Пик, замечу, мягче норов,
Для них нахрапистось – не цель:
Текут, как музыка, без споров
Ведут богемную дуэль.
А Бубны с Трефами – в разборках,
Им благородство – не с руки.
Пятёрка же, обняв Семёрку,
В насмешку слышит: «Дураки».
Игру лукавей вы видали?
Сам чёрт – и тот не сладил с ней!
Он лапу опалил в финале,
Перевернув Туза червей.

©перевод с французского Татьяны ДИВАКОВОЙ
____
Maurice Carême
Le jeu de cartes

Quel étrange jeu de cartes ! Les rois n’aiment pas les reines, Les valets veulent combattre, Et les dix n’ont pas de veine. Les piques, plus pacifiques, : Se comprennent assez bi
Ils adorent la musique Et vivent en bohémiens Les trèfles sont si distraits , Qu’ils tombent sur les carreaux. Quand un cinq rencontre un sept, Ils se traitent de nigauds. Quel étrange jeu de cartes ! Le diable même en a peur Car il s’est brûlé la patte En retournant l’as de cœur

#я_поэт СОНЕТ XIX
Что нам важнее: царственный партер
Или приют студенчества –галёрка? 
Прилюдно спорят "дивы Хабанер" 
С "Премьерами" за туз или семёрку,  
Меняя масть на масть, но Князь теней 
Подкинет даму в грязной переборке, 
И ты – изгой парадных (по вине  
Непониманий), но свояк галёрки. 
Исполнить роль – вот высшая стезя! 
Не нравится...  Да стоит ли ершиться? 
Не "по Шекспиру", знаешь ли, - нельзя:,
Что режиссёр решит, то и свершится! 
Что б не сойти с ума за столько лет,
"Играй усердней", – учит Эпиктет*

©Татьяна ДИВАКОВА
Из цикла "Двадцать сонетов к Иосифу Бродскому
/по прочтении его "Двадцати сонетов к Марии Стюарт"/
2023
____                                                                                                                    
 *Эпиктет (ок. 50 — ок. 135 гг. н.э.) «Помни: ты — актёр в спектакле и должен играть роль, назначенную тебе распорядителем … Если он назначил тебе роль нищего, постарайся и её сыграть как следует, да и любую другую роль: калеки, государя или обыкновенного гражданина. Твое дело — хорошо исполнить свою роль; выбор роли — дело другого» [Encheirid, 17].

#япоэт РЯБИНОВЫЕ ЛЬДЫ
Пожалуй, я сойду на полпути до Неба
В рябиновые льды, где яхонтами гроздь.
Там всё со мной в ладу: и всклоченные снеги, И хитрые дрозды -«хвосты не отморозь».

Я протяну ладонь, заиндевелых ставень
Коснусь слегка, они ж, не разобрав лица,
Дохнут снежком – не тронь! и тут же сотней здравий
Нарушат шаткий мир покатого крыльца.

На звук откроют дверь - белёсой паутинкой
Засветится проём: «Прошу, накиньте плед,
Погодка – не Бог весть, а так - всё по- старинке,
Вот только скуден дом, отвыкший от бесед».

И будет полночь льнуть услужливой дворнягой
И мять рябинный куст шершавым языком,
А я, прижав к столу послушную бумагу,
Перепишу сюжет из прожитых веков .

Гори оно огнём, привязчивое горе! Я вновь переживу паденье и триумф,
И канет в забытьё миф ящика Пандоры
Остывшею золой сомнений и безумств.
Пересеку черту и сразу, не колеблясь,
Всё – с чистого холста, иначе и не быть!
Пожалуй, я вернусь на страждущую Землю:
Мне есть кого принять, мне есть кому – простить.

Татьяна ДИВАКОВА
2022

#поэзия_ТД
#поэияТатьяныДиваковой

19 февраля, 19.00
Центральный Дом Ученых
Малахитовый зал

Поём, играем и забавляемся всяческими виртуозностями

Планирую исполнить в программе :
Г.Пёрселл.
Музыка
Ария Дидоны из оп. "Дидона и Эней

А.Вивальди
Ария Quanto posso из оп."Верная нимфа"

В.Беллини
Каватина Нормы Casta Diva из оп."Норма'

Дж.Россини
Рондо Елены Tanti affetti из оп."Дева озера"

Р.Броски
Qual guerriero in campo armato из оперы "Гидасп" ( ария для голоса великого Фаринелли)

В.А.Моцарт Аллилуйа

+ пара вокальных сюрпризоа

Надюша готовит две сюиты Г.Пёрселла и виртуозные произведения французских клавесинистов XVIII

И - да! Я вернулась в сопрановый репертуар. Для тех, кто не знает моей истории, поясню, что свой певческий путь я начинала с партий Царицы Ночи в "Волшебной флейте" Моцарта (Новосибирский оперный театр, Детский музыкальный театр им.Н.Сац), Виолетты в " Травиате" Верди и Маргариты в "Фаусте" Гуно (Башкирский оперный театр, Чувашский оперный театр, Фестивальные гастроли солистов Большого театра)

Ну что ж, запомним судейский состав по фигурному катанию, работающий на Олимпиаде 2026 в Италии:
Итак,
Юрий Клюшников (Азербайджан).
Тициана Моранди (Италия).
Надежда Фёдорова (Грузия).
Даниэль Дельфа (Испания).
Леанна Кэрон (Канада).
Кристина Лундгрен (США).
Надежда Парецкая (Казахстан).
Су Джун Ли (Южная Корея).
Антони Леруа (Франция)

И -да!Где же хвалёный ИИ , дающий возможность точно оценить : докрутил фигурист четверной или нет?.
.

Спели и сыграли!
В концерте прозвучали: Г.Пёрселл. Музыка
Г.Пёрселл Речитатив и ария Дидоны из оп. "Дидона и Эней"

А.Вивальди
Ария Ликори Quanto posso из оп."Верная нимфа"

В.Беллини
Каватина Нормы Casta Diva из оп."Норма'

Дж.Россини
Рондо Елены Tanti affetti из оп."Дева озера"

Р.Броски Ария Арбака Son qual nave из оперы "Гидасп" ( ария была написана для голоса великого Фаринелли )

Надюша сыграла две сюиты для клавесина
Г. Пёрселла и "Будильник"Рамо.

#найдено_в_интернете Забытое и очень интересное ИНТЕРВЬЮ с П. И. Чайковским, опубликованное в первом выпуске сборника материалов по истории музыкальной культуры «Музыкальное наследство» в 1935 году:

"ОТ РЕДАКЦИИ: Публикуемая забытая «Беседа с П. И. Чайковским» содержит чрезвычайно интересные и содержательные высказывания композитора по самым разнообразным музыкальным вопросам. Во многом эти высказывания существенно дополняют уже известные суждения Чайковского.

«Беседа с П. Чайковским», записанная некиим Г. Б., была напечатана в N 2 журнала «Петербургская жизнь» за 1892 год, 12 ноября, и с тех пор не только не перепечатывалась, но и не упоминалась и не цитировалась в обширной литературе о композиторе. Беседа публикуется в сокращенном виде.

В настоящее время знаменитый наш композитор, Петр Ильич Чайковский, находится в Петербypгe, где в непродолжительном времени на сцене Мариинского театра будут поставлены его новые произведения: одноактная опера "Иоланта" и
двухактный балет «Щелкунчик».
Мы имели случай беседовать с П. И. Чайковским и им было высказано так много интересного и ценного
для лиц, горячо любящих искусство, что мы считаем весьма уместным, изложить печатно, с любезного разрешения П. И.,
содержание этой беседы.

Отметим прежде всего одну особенность: П. И. отличается редкою скромностью и необыкновенно кратко и сдержанно говорит о
себе. Всегда спокойный и мягкий, он сильно оживляется, говоря о музыке, и в его словах чувствуется неподдельное увлечение и безграничная преданность дорогому искусству.

Первый вопрос, предложенный нами П. И., касался, конечно, его самого.

Г.Б: - Где вы, обыкновенно, живете?

П.Ч: - Я проживаю в усадьбе близ г. Клина, но веду жизнь скорее кочующую, особенно в последние десять лет.

Г.Б: - В какое время вы работаете?

П.Ч: - Для работы я удаляюсь
в свое клинское убежище или в какой-нибудь тихий заграничный уголок, причем веду отшельническую жизнь. Paботаю я от 10 ч. утра до часу пополудни и от 5 до 8 ч. вечера.
Поздним вечером или ночью я
никогда не работаю.

Г.Б: - Интересно было бы знать как зарождаются в вас музыкальные мысли?

П.Ч: - Моя система работы чисто ремесленная, то есть абсолютно регулярная, всегда в одни и те же часы, без всякого к самому
себе послабления. Музыкальные мысли зарождаются во мне, как только, отвлекшись от чуждых моему труду соображений и забот, я принимаюсь за работу. Большинство мыслей, впрочем, возникает во мне во время моих ежедневных прогулок, причем в виду необыкновенно плохой музыкальной памяти, я ношу с собой записную книжку.

Г.Б: - Существует мнение,
что композитору в наше время трудно дать что-нибудь действительно новое, не повторяя до известной степени высказанного уже ранее великими мастерами музыкального искусства.

П.Ч: - Нет, это не так. Музыкальный материал, то есть мелодия, гармония и ритм, безусловно неисчерпаем. Пройдут миллионы лет, и если музыка в нашем смысле будет еще существовать, то те же семь основных тонов нашей гаммы в их мелодических и гармонических комбинациях оживляемые ритмом, будут все еще служить источником новых музыкальных мыслей.

Г.Б: - Какой род музыки вы предпочитаете, оперный или симфонический?

П.Ч: - Tous les genres sont bons excepté le genre ennuyeux (все жанры хороши, за исключением скучного - известные слова Вольтера, прим. автора). И тот, и другой род музыки дали нам одинаково великие образцы.

Г.Б: - Все ожидают появления на здешней сцене «Иоланты». Почему вы выбрали именно этот
сюжет?

П.Ч: - Восемь лет тому назад мне попала в руки книжка «Русского вестника», в которой была помещена одноактная драма датского писателя
Генриха Герца, в переводе Ф. Миллера, под названием «Дочь короля Рене». Сюжет этот очаровал меня своей поэтичностью, оригинальностью и обилием лирических моментов.
Я тогда же дал себе слово когда-нибудь положить его на музыку. Вследствие различных препятствий, лишь в прошлом году я мог осуществить свое решение.

Г.Б: - Как довольны вы исполнением ваших опер на Мариинской сцене в настоящее время сравнительно с прежним?

ПРОДОЛЖЕНИЕ ⬇️⬇️⬇️

П.Ч: - Общее исполнение, ансамбль, так же хорош теперь, как и в
прежнее время, и это объясняется очень просто: на дирижерском месте
красуется все тот же несравненный Э. Ф. Haправник. Что касается сценической обстановки, то смешно даже сравнивать теперешние блеск, роскошь и прекрасный вкус с тогдашней сравнительной бедностью. Режиссерская часть в настоящее время поднялась также очень высоко и, быть может, ни на одной столичной сцене в Европе не найти такой тщательности, такой полной обдуманности в подробностях, такой жизненности и осмысленности игры в хоровых массах.

Г.Б: - У вac, конечно, есть любимые музыкальные авторы, которых вы предпочитаете другим?

П.Ч: - Мне было шестнадцать лет, когда я услышал впервые «Дон Жуана» Моцарта. Это было
для меня откровением: я не в состоянии описать подавляющую силу испытанного мной впечатления.
Вероятно вследствие этого обстоятельства, из всех великих композиторов я наиболее нежную любовь питаю к Моцарту. Мне кажется, что испытанные в годы юности художественные
восторги оставляют огромное значение при сравнительной оценке нами произведений искусства даже в старческие годы.

Такою же случайностью я объясняю то, что из всех существующих опер, после "Дон Жуана", я наиболее люблю «Жизнь за царя" - именно «Жизнь за царя», а не «Руслана»!- и «Юдифь» Серова. Последняя опера была впервые дана в мае 1863 года, в чудный весенний вечер. И вот наслаждение, доставляемое мне музыкой «Юдифи», всегда сливается с каким-то неопределенным весенним ощущением тепла, света, возрождения!

Г.Б: - Что вы думаете о современном состоянии музыки на Западе и о будущем ее?

П.Ч: - Мне кажется, что музыка в Западной Европе переживает какой-то переходный фазис. Вагнер долгое время был единственным крупным деятелем германской школы. В каком-то величавом одиночестве стоял этот гениальный человек от подавляющего воздействия которого не ушел ни один из европейских композиторов второй половины нашего столетия: и, как при жизни его, так и теперь, не было и нет никого, кто бы мог заместить его.

Есть, правда, в Германии весьма уважаемый и ценимый композитор Брамс, но культ Брамса носит скорее характер протеста против излишеств и крайностей вагнеризма. При всем его мастерстве, при всей чистоте и серьезности его стремлений, Брамс едва ли внес в сокровищницу немецкой музыки вклад вечный и ценный. Можно, конечно, назвать еще двух-трех выдающихся немецких композиторов: Гольдмарка, Брукнера, молодого Рихарда Штрауса: можно, пожалуй, упомянуть о Морице Мошковском, действующем, несмотря на свое славянское имя, в Германии; но, в общем, в классической стране музыки замечается какое-то оскудение талантов, какие-то мертвенность и застой. Жизнь кипит только в Байрейте, в центре вагнеровского культа, и, как бы мы ни относились к музыке Вагнера, но отрицать ее силу, ее капитальное значение и влияние на все современное музыкальное искусство - невозможно.

Г.Б: - А другие страны?

П.Ч: - До самого последнего времени искусство в Италии находилось еще в большом упадке. Но мы, повидимому, присутствуем при заре возрождения его. Появилась целая плеяда молодых талантов, и из них Масканьи обращает на себя, по всей справедливости, наибольшее внимание. Напрасно думают, что колоссальный, сказочный успех этого молодого человека есть следствие ловкой рекламы. Сколько ни рекламируй произведение бездарное или имеющее лишь мимолетное значение, ничего не сделаешь и уж никак не заставишь всю европейскую публику просто захлебываться от фанатического восторга. Масканьи, очевидно, человек не только очень даровитый, но и очень умный.
Он понял, что в настоящее время повсюду веет духом реализма, сближения искусства с правдой жизни, что Вотаны, Брунгильды и Фафнеры не вызывают, в сущности, живого участия в душе слушателя, что человек с его страстями и горестями нам понятнее и ближе, чем боги и полубоги Валгаллы. Судя по выбору сюжетов, Масканьи действует не в силу инстинкта, а в силу глубокого понимания потребностей современного слушателя.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ⬇️⬇️⬇️

При этом он не поступает, как некоторые итальянские композиторы, старающиеся по возможности более походить на немцев и как будто стыдящиеся быть детьми своего отечества: он с чисто итальянской пластичностью и красивостью иллюстрирует избираемые им жизненные драмы, и в результате получается произведение почти неотразимо-симпатичное и привлекательное для публики.

Много жизни и движения вперед замечается и во Франции, которая справедливо гордится такими художниками, как Бизе, Сен-Санс, Делиб, Масснэ... Не мало драгоценного дала нам Скандинавия, родина полного оригинальности и свежести Грига, а также остроумного, богатого мастерством Свендсена. Из славянских народностей обещает очень много Чехия. Дворжак - в полном расцвете своего таланта, но кроме него, обращают на себя внимание несколько молодых людей: Фибих, Бендль, Коваржджович, Фёрстер.

Г.Б: - Прекрасно: но какого вы мнения о нынешнем состоянии музыки в России? Многие утверждают, что оно крайне печально.

П.Ч: - Мне кажется, что если, вообще, трудно согласиться с безусловно пессимистическими взглядами на состояние современной музыки и на ее будущее, высказанными в знаменитой книге А. Г. Рубинштейна, произведшей в прошлом году такую сенсацию, то еще менее имеется поводов приходить в отчаяние насчет прогрессивного хода музыкального дела в России.

Когда я вспомню, что такое была русская музыка во времена моей юности, и сравню тогдашнее положение вещей с теперешним, то не могу не радоваться и не возлагать самых лучших надежд на будущее. В те времена не было еще ничего, кроме краеугольного камня русской музыки - Глинки, но непризнанного, гонимого, совершенно задушенного царившей тогда итальяноманией. Как бы мы ни были скромны и строги по отношению к своему искусству, мы имеем основание гордиться достигнутыми уже успехами.

Залогом лучших надежд на будущее служат нам и нынешние, уже стареющие деятели, и блестящие таланты многих молодых музыкантов, появившихся в последнее десятилетие. Они счастливее людей нашего поколения. Они могли во время получить обширное, правильное музыкальное образование, в ранней юности отдаться делу, к которому призваны, и без борьбы и колебания сразу стать на подходящую почву.

Г.Б: - Какое значение придаете вы русской музыкальной критике?

П.Ч: - Вследствие некоторых условий, музыкальная и театральная критика приобрели у нас значение и вескость большие, чем в Западной Европе.

Г.Б: - В обществе и печати у нас не прекращаются толки о так называемой «Могучей кучке»; представляют ли что-либо особенное преследуемые ею цели?

П.Ч: - Под словом «кучка» разумели в конце шестидесятых и в семидесятых годах кружок музыкантов, соединенных личной дружбой и тождественностью своих музыкальных вкусов и мнений; душой и головой этого кружка был М. А. Балакирев. Музыканты этого кружка находили отраду и нравственную опору в тесном общении между собой... Враждебность, в которую он поневоле стал по отношению к остальному русскому музыкальному миру, породила представление о борьбе каких-то двух партий, из которых одна была «кучка», или, как ее назвал, кажется, г. Кюи,- «Новая русская школа», а другая - всё, что вне «кучки». Последняя партия почему-то названа «консерваторской». Это деление на партии представляет какое-то странное смешение понятий, какой-то колоссальный сумбур, которому пора бы отойти в область прошлого.

Как пример всей несообразности подобного деления на партии, я укажу на следующий прискорбный для меня факт. По общераспространенному в русской музыкальной публике представлению, я отнесен к партии, враждебной тому из живых русских композиторов, которого я люблю и ценю выше всех других,- Н. А. Римскому-Корсакову. Он составляет лучшее украшение «Новой русской школы»; я же отнесен к старой, ретроградной. Но почему? Н. А. Римский-Корсаков подчинялся в большей или меньшей степени влияниям современности, и я также.

ОКОНЧАНИЕ ⬇️⬇️⬇️

Он сочинял программные симфонии, - и я также. Это не помешало ему сочинять симфонии в традиционной форме, писать охотно фуги и, вообще, работать в полифоническом роде, - и мне также. Это не помешало ему вставлять в свои оперы каватины, арии, ансамбль в старых формах,- и мне (в большой степени) не помешало также.

Я много лет был профессором консерватории, - якобы враждебной «новой русской школе»,- и Н. А. Римский-Корсаков также! Словом, несмотря на всю разность наших музыкальных индивидуальностей, мы, казалось бы, идем по одной дороге; и я, с своей стороны, горжусь иметь такого спутника. А между тем, еще в самое последнее время, в серьезной, посвященной истории русского искусства книге г. Гнедича я отнесен к партии, враждебной г. Корсакову. Тут есть странное недоразумение, которое принесло и продолжает приносить печальные последствия.

Оно смущает правильное понимание публикой совершающихся в области русской музыки явлений, порождает бесцельную вражду... обостряет крайности в том и другом направлениях и, в конце концов, компрометирует нас, музыкантов, в глазах грядущих поколений. Будущий историк русской музыки посмеется над нами, как мы теперь смеемся над зоилами, смущавшими спокойствие Сумарокова и Тредьяковского.

Г.Б: - Признаться, не думал я услыхать от вас этого.

П.Ч: - Вот видите! А почему? Например, Лядова и Глазунова также причисляют к моим музыкальным противникам, а я очень люблю и ценю их дарование.

Г.Б: - Что же, по вашему мнению, необходимо для развития музыкальной жизни в России?

П.Ч: - Многое уже сделано, нужно сделать еще больше. Заслуга наших двух консерваторий очень велика. Они дали возможность многим талантам во время получить обширное музыкальное образование, они подняли на сравнительно огромную высоту уровень музыкального понимания в интеллигентных сферах: но нельзя не сознаться, что они до некоторой степени, насаждения тепличные, искусственно взращиваемые на почве еще мало обработанной. Они похожи на университеты, которые существовали бы в стране без средних и низших учебных заведений. Спрашивается, каким образом прекратить подобное ненормальное положение вещей? Мне кажется, этого можно достигнуть следующим образом. Нужно устроить, как в столицах, так и во всех губернских и больших уездных городах школы, которые соответствовали бы гимназиям: задача этих школ - приготовлять молодых людей к поступлению в высшее учебное заведение - консерваторию. Но чтобы уровень учащихся в консерваториях не был случайным, чтобы туда поступали исключительно лица, призвание которых действительно музыка, следует принимать учащихся и в эти средние школы с самым строгим разбором: искусству может служить лишь человек, одаренный специальным талантом.
Нужно также, чтобы широко распространилось и упрочилось обязательное обучение хоровому пению во всех низших учебных заведениях нашего отечества.

Г.Б: - Как вы полагаете, может ли всё это совершиться благодаря исключительно частной инициативе?

П.Ч: - Это равносильно вопросу, пойдет ли хорошо дело русской музыки, если каждый из этих инициаторов по-своему будет разрешать вопрос о музыкальном образовании? Едва ли. Мне кажется, что было бы величайшим благом для русского искусства, если бы правительство взяло в свои руки попечение о всех отраслях его: только правительство имеет столько средств, силы и власти, сколько требует это великое дело. Только с учреждением министерства изящных искусств можно надеяться на быстрый и блестящий рост всех отраслей искусства, только тогда водворятся единство действий, нормальное соотношение и органическая связь между всеми посвященными искусству учреждениями.

Такова сущность взглядов на музыкальное искусство нашего славного композитора, которому мы от души пожелаем дальнейшей плодотворной деятельности на многие годы."

Продолжаю быть в составе членов "Союза Акварелистов России". Каждый год мы получаем такие сертификаты -подтверждения.

А это - сертификат, подтверждающий и продлевающий моё членство в "Евразийском Художественном Союзе .

Акварелисты шутят.

БУДЬ У МЕНЯ ШЕЛКА НЕБЕС
Будь у меня в руках шелка небес,
Наполненные света ликованьем,
Иль ночи бархат – чудо из чудес
Из тьмы и полусвета,– эти ткани
Я расстелю у ног твоих.
О грёзы!
Богат я лишь фантазией… Но ты
Ступай легко.То не шелка, а слёзы.
Молю, не растопчи мои мечты!

Уильям Батлер Йейтс
Перевод Татьяны ДИВАКОВОЙ
/из книги "Эквилибриум" /
🔹🔹🔹🔹🔹🔹🔹
/Оригинал/
"He Wishes for the Cloth of Heaven"

Had I the heaven's embroidered cloths,
Enwrought with golden and silver light,
The blue and the dim of the dark cloths
Of night and light and the half-light,
I would spread the cloths under your feet:
But I being poor have only my dreams;
I have spread my dreams under your feet;
Tread softly, because you tread on my dreams.

William Butler Yeats
From The Wind Among the Reeds (1899)

Делюсь, друзья!
Эта рецензия на сайте стихи.ру

Рецензия на «Ноябрь» (Татьяна Дивакова)

Стихотворение «Ноябрь» привлекает прежде всего своим редким умением увидеть в ноябре не только календарный месяц, не только преддверие зимы, но особое душевное состояние мира. Обычно ноябрь в поэзии связан с увяданием, скукой, сыростью, внутренним оскудением, а здесь он предстаёт почти как тихий и мудрый собеседник, слегка отстранённый от земной суеты и потому способный увидеть в ней нечто большее, чем повседневный взгляд.

Очень хорош уже сам зачин: ноябрь «странен, словно отстранён / от дел земных». В этих строках сразу возникает не метеорологический образ, а почти философский персонаж — наблюдатель, не вмешивающийся напрямую, но всё понимающий. Это олицетворение развивается далее тонко и последовательно: ноябрь оказывается не скучным и серым, а «затейливым и мудрым», умеющим «окрашивать смыслом вечера» и даже «перерождать потерянные утра». Здесь особенно чувствуется авторская способность видеть скрытую жизнь времени.

Отдельно хочется отметить интонацию стихотворения. Она очень сдержанна, но именно в этой сдержанности заключена его сила. Автор не нажимает на чувство, не старается искусственно усилить драматизм, а говорит спокойно, почти доверительно. Благодаря этому финальные строки звучат особенно глубоко. Ноябрь здесь не просто природное явление, а некая милосердная пауза перед «фатумом зимы», краткое пространство, в котором человеку ещё дозволено забыться «иллюзорностью покоя».

Очень точно найдено и это словосочетание — «иллюзорность покоя». Оно придаёт стихотворению внутреннюю зрелость. Покой здесь не подаётся как окончательное спасение, как прочная опора, — напротив, автор понимает его хрупкость, временность, почти призрачность. Но именно поэтому он и ценен. Эта мысль делает стихотворение не только лирическим, но и философически ёмким.

Хорошо и то, что текст лишён внешней декоративности. В нём почти нет нарочито живописных деталей, зато есть цельное внутреннее видение. Это не просто пейзажная зарисовка, а размышление о переходном времени — и в природе, и, возможно, в человеческой душе. Ноябрь здесь — это месяц сострадания, тихой отсрочки, мягкого света перед неизбежным охлаждением мира.

Спасибо автору за это тонкое, умное и по-настоящему созерцательное стихотворение. В нём есть и поэтическая деликатность, и глубина, и то редкое качество, когда внешне небольшой текст оставляет после себя долгое внутреннее послевкусие.

Жалнин Александр 17.03.2026 08:08