Сегодня человеку все время предлагают быть “в ресурсе”, “видеть возможности”, “не зацикливаться на негативе”, “думать о хорошем”. Звучит безобидно, но в какой-то момент поддержка незаметно превращается в давление: грустить нельзя, злиться нельзя, уставать как будто тоже нельзя. Вместо проживания чувств человеку предлагают поскорее их исправить. Именно это и называют токсичным позитивом.

Проблема токсичного позитива в том, что он не помогает прожить трудный опыт, а требует как можно быстрее от него избавиться. Вместо контакта со своей болью человеку предлагается ее обесценить: "не грусти", "все к лучшему", "главное — настрой". За внешне ободряющими фразами часто стоит идея: твоим чувствам здесь нет места.

Но психика так не работает. Непрожитые эмоции не исчезают только потому, что мы запретили себе их чувствовать. Они уходят глубже: превращаются в истощение, внутреннее онемение, чувство стыда, одиночества, а иногда и в телесные симптомы: бессонницу, напряжение, тревогу, вспышки раздражения. Подавление эмоций требует слишком много сил, и в какой-то момент человек устает не только от ситуации, но и от необходимости все время изображать, что с ним "все нормально".

Кроме того, токсичный позитив разрушает близость. Там, где на боль отвечают банальностями, не остается пространства для подлинного контакта. Человек не получает сочувствия, а еще сильнее замыкается в себе, потому что начинает переживать собственные чувства как неправильные, лишние, неудобные.

При этом так называемые негативные эмоции вообще не являются ошибкой психики. Они выполняют сигнальную функцию: грусть говорит об утрате, злость — о нарушении границ, страх — об угрозе. Подавлять их — значит лишать себя важнейшей внутренней ориентации. Психологическая зрелость — это не тотальный контроль над чувствами, а способность выдерживать их, распознавать и понимать.

Поэтому подлинная устойчивость не в том, чтобы всегда оставаться позитивным. Она в том, чтобы не отворачиваться от собственного опыта. Иногда наиболее здоровая реакция — не искать срочно светлую сторону, а признать: мне тяжело. И именно с этого признания начинается формироваться внутреняя опора.

С 1 сентября лудоманов начнут бесплатно лечить от зависимости.

Согласно приказу Минздрава от 13.11.2025 N 666н, государственная наркологическая служба будет лечить не только зависимость от различных психоактивных веществ, но и лудоманию.

Согласно данным ВОЗ, за последние 10 лет число людей, страдающих зависимостью, выросло в 5 раз; в РФ её распространенность достигает 1,5% у взрослых, 5,7% у молодежи.

Также согласно данным букмекеров (легально работающих в России), сейчас на их сайтах зарегистрированы 15 млн россиян — это примерно каждый десятый человек, а уровень оборота достиг 1,8 трлн рублей (5 трлн с учетом черного рынка).

В настоящее время активно идёт разработка клинических рекомендаций и порядков оказания помощи при данном заболевании.

Остаётся открытым вопрос, справится ли наркологическая служба с этим вызовом: в отличие от химических зависимостей, лудомания требует в первую очередь не медикаментозного лечения, а психотерапевтической работы (как индивидуальной, так и групповой). Наиболее доказательными являются когнитивно-поведенческая и диалектико-поведенческая терапия.

Кроме того, существует вероятность того, что многие пациенты не пойдут за помощью в связи с возможными ограничениями: к примеру, игромания (кодируемая по МКБ-10 как F63.0) включена в перечень диагнозов, являющихся противопоказанием к управлению транспортным средством.

Поэтому многие люди, сталкивающиеся с этой проблемой, предпочитают обращаться в частную клинику, а не в государственную. Мы, кстати, работаем со всеми видами зависимостей и имеем большой опыт работы.

Если вам нужна помощь — подобрать специалиста можно здесь.

Почему в ситуациях неопределенности мы ожидаем худшего?

Вероятно, вы попадали в такую ситуацию, когда руководитель предлагает созвониться или зайти в его кабинет, но не указывает какую-либо причину вызова.

И хотя объективно это может означать что угодно: рабочий вопрос, уточнение, обсуждение задач, у вас первым делом появляются иные мысли: "я что-то сделал(а) не так", "сейчас меня будут ругать", "меня уволят".

Так работает негативное прогнозирование (по-другому катастрофизация) — когнитивное искажение, при котором человек автоматически ожидает наихудший вариант развития событий, особенно там, где есть неопределенность и недостаток информации.

Почему так происходит?

Нашей психике важно как можно быстрее объяснить происходящее. Неопределенность воспринимается как напряжение: мозгу сложно оставаться в неизвестности, поэтому он стремится срочно достроить картину. И нередко делает это не в пользу человека, а в сторону возможной угрозы.

С точки зрения эволюции такой механизм когда-то был полезен: лучше заранее заметить опасность, чем пропустить ее. Но в повседневной жизни это часто приводит к лишней тревоге, внутреннему напряжению и сценариям, которые не имеют отношения к реальности.

Негативное прогнозирование может проявляться по-разному:
— в мыслях "если мне не ответили, значит, со мной что-то не так";
— в ощущении, что одно неприятное событие обязательно повлечет за собой цепочку еще более тяжелых последствий;
— в уверенности, что худший вариант не просто возможен, а почти неизбежен.

Важно помнить: мысль — не факт. То, что в голове сразу появился тревожный сценарий, еще не означает, что он реалистичен.

Что может помочь в такой момент?
🔸 остановиться и заметить: "сейчас я додумываю худший вариант";
🔸 задать себе вопрос: какие у меня есть реальные факты, а какие — только предположения;
🔸 рассмотреть несколько возможных объяснений ситуации, а не только самое пугающее.