Задайте вопрос клиническому психологу
Все, что вас волнует, о депрессии, тревоге, потери смысла жизни, отношениях с другими людьми.
Специалист центра, Топоркова Алена Александровна, ответит уже в этот понедельник на ВСЕ ваши вопросы. Задавайте их в комментариях под этим постом👇
Важно: клинические психологи не занимаются медикаментозной терапией.
Все, что вас волнует, о депрессии, тревоге, потери смысла жизни, отношениях с другими людьми.
Специалист центра, Топоркова Алена Александровна, ответит уже в этот понедельник на ВСЕ ваши вопросы. Задавайте их в комментариях под этим постом
Важно: клинические психологи не занимаются медикаментозной терапией.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤3🕊2
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Если, находясь в отношениях, вы чувствуете, как сами внутри себя раскачиваете качели, посмотрите это видео.
В ролике — врач-психиатр Уманская Полина Станиславовна.
В ролике — врач-психиатр Уманская Полина Станиславовна.
❤6👍1
Forwarded from Психотерапевт | Сычова Татьяна
Напоминаю о том, что 25 апреля в 16:00 по мск.времени состоится лекция «Когда будущего нет: эпоха неопределенности и ее влияние на личность».
2 мая — книжный клуб. Разбираем книгу «Сломленная», де Бовуар. Анонс опубликую позже.
Теперь предлагаю выбрать следующую тему для разбора в книжном клубе.
2 мая — книжный клуб. Разбираем книгу «Сломленная», де Бовуар. Анонс опубликую позже.
Теперь предлагаю выбрать следующую тему для разбора в книжном клубе.
Forwarded from Психотерапевт | Сычова Татьяна
Что разберем следующим?
Anonymous Poll
17%
«Падение», Камю
5%
«Слова», Сартр
7%
«Приговор», Кафка
83%
Зачем Баба-Яга в русских сказках
Forwarded from Психотерапевт | Сычова Татьяна
Антидепрессанты как прививка от жизни
«Россияне продолжают массово сходить с ума на фоне неспокойной ситуации в стране. Продажи антидепрессантов выросли еще на 22% с начала года, их назначают даже детям. К тому же люди все чаще обращаются к врачам. Вырос и спрос на нейролептики — препараты для лечения серьезных психических расстройств, а также транквилизаторы — их назначают при тревожных состояниях».
Такие новости все чаще и чаще появляются в интернете.
И по-человечески это понятно. Текущая обстановка заставляет тревожиться, терять четкие очертания будущего. А это вызывает много чувств, которые принято считать негативными: тревога, апатия, тоска, печаль.
Желание избавиться от них, просто заглушить химически, абсолютно естественно. Принял таблетку — и вроде стало спокойнее. Даже как-то легче.
Только мы забываем вот о чем.
История человечества знает много примеров того, в каком мире мы живем сейчас. Первая мировая война. Вторая мировая война. Великая депрессия. Революции. Коллективизация. Раскулачивание.
В мире всегда происходят какие-то события, которые выносят привычные опоры, разрушают надежды и становятся преградой для наших планов.
И лишь воля к жизни и обретение смысла — другого, не материального, помогала людям выживать в эти смутные времена.
А прийти к иным смыслам, осознать их для себя можно только в полной мере столкнувшись с тем, что принято считать негативными эмоциями. Тревога. Апатия. Тоска. Печаль.
Только отгоревав утраченное, можно приобрести новое. Об этом мы и будем говорить на лекции «Когда будущего нет: эпоха неопределенности и ее влияние на личность», 25 апреля в 16:00 по мск.
«Россияне продолжают массово сходить с ума на фоне неспокойной ситуации в стране. Продажи антидепрессантов выросли еще на 22% с начала года, их назначают даже детям. К тому же люди все чаще обращаются к врачам. Вырос и спрос на нейролептики — препараты для лечения серьезных психических расстройств, а также транквилизаторы — их назначают при тревожных состояниях».
Такие новости все чаще и чаще появляются в интернете.
И по-человечески это понятно. Текущая обстановка заставляет тревожиться, терять четкие очертания будущего. А это вызывает много чувств, которые принято считать негативными: тревога, апатия, тоска, печаль.
Желание избавиться от них, просто заглушить химически, абсолютно естественно. Принял таблетку — и вроде стало спокойнее. Даже как-то легче.
Только мы забываем вот о чем.
История человечества знает много примеров того, в каком мире мы живем сейчас. Первая мировая война. Вторая мировая война. Великая депрессия. Революции. Коллективизация. Раскулачивание.
В мире всегда происходят какие-то события, которые выносят привычные опоры, разрушают надежды и становятся преградой для наших планов.
И лишь воля к жизни и обретение смысла — другого, не материального, помогала людям выживать в эти смутные времена.
А прийти к иным смыслам, осознать их для себя можно только в полной мере столкнувшись с тем, что принято считать негативными эмоциями. Тревога. Апатия. Тоска. Печаль.
Только отгоревав утраченное, можно приобрести новое. Об этом мы и будем говорить на лекции «Когда будущего нет: эпоха неопределенности и ее влияние на личность», 25 апреля в 16:00 по мск.
❤12
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Посмотрите этот ролик и проверьте себя на наличие личных границ (даже если вам кажется, что у вас все ок).
Делится признаками — врач-психотерапевт Гайрабекова Мадина.
Делится признаками — врач-психотерапевт Гайрабекова Мадина.
❤6👍3
Внимание! Материал для лиц старше 18 лет
С точки зрения сексологии, куколдизм (как фетишистский сценарий) сам по себе не является психическим расстройством или парафилией до тех пор, пока он приносит обоюдное удовольствие, осознанное согласие, в том числе информированное, и не вредит психике участников. Это один из вариантов так называемой «ненормативной сексуальной практики». Сексолог здесь не для того, чтобы осуждать или «лечить от извращения». Задача специалиста — разделить фантазию и реальность.
Проблема, описанная в новости, — это классический пример когнитивного диссонанса между возбуждением и базовыми ценностями.
Так, например, происходит трансформация фантазии в травму. Фантазия о «потере контроля» для мужчины с высокой профессиональной ответственностью — это способ компенсации усталости от решений. Но мозг, возбужденный этой картиной, не учитывает реальную эмоциональную связь. Когда сценарий реализуется на практике, включается лимбическая система: страх потери, ревность, чувство унижения.
Поэтому мы хотим напомнить о том, что в нашем центре можно записаться к сексологу для работы как одному, так и в паре.
Рекомендуем обратиться к специалисту, если:
— сексуальные практики начинают вызывать тревогу, стыд или ощущение потери контроля;
— появляются конфликты в паре, связанные с сексуальной жизнью;
— есть чувство, что за поведением стоят более глубокие причины, которые сложно понять самостоятельно;
— меняется отношение к себе, своему телу, желаниям.
Подобрать специалиста вы можете на нашемсайте.
Снова новость: «Российские мужчины стали активно обращаться за психологической помощью, связанной с куколдизмом. Они массово посещают психологов и сексологов, описывая проблемы с потерей контроля над ситуацией, разочарование в экспериментах, разрушение семейных отношений и даже тревогу относительно возможных изменений в собственной сексуальной ориентации, сообщает Mash.
В своих обращениях мужчины просят специалистов исправить ситуацию и помочь им вернуться к традиционной мужской роли.
По данным журналистов, количество таких консультаций увеличилось на 20–30% в последние годы. Основной интерес к наблюдению за партнером со стороны фиксируется среди руководителей, бизнесменов и других лиц с высокой профессиональной ответственностью — они стремятся таким образом найти область, где можно расслабиться и не принимать решения.
Специалисты отмечают, что наиболее частым исходом является уход женщины к новому партнеру, оставшийся мужчина при этом получает глубокую психологическую травму».
С точки зрения сексологии, куколдизм (как фетишистский сценарий) сам по себе не является психическим расстройством или парафилией до тех пор, пока он приносит обоюдное удовольствие, осознанное согласие, в том числе информированное, и не вредит психике участников. Это один из вариантов так называемой «ненормативной сексуальной практики». Сексолог здесь не для того, чтобы осуждать или «лечить от извращения». Задача специалиста — разделить фантазию и реальность.
Проблема, описанная в новости, — это классический пример когнитивного диссонанса между возбуждением и базовыми ценностями.
Так, например, происходит трансформация фантазии в травму. Фантазия о «потере контроля» для мужчины с высокой профессиональной ответственностью — это способ компенсации усталости от решений. Но мозг, возбужденный этой картиной, не учитывает реальную эмоциональную связь. Когда сценарий реализуется на практике, включается лимбическая система: страх потери, ревность, чувство унижения.
Поэтому мы хотим напомнить о том, что в нашем центре можно записаться к сексологу для работы как одному, так и в паре.
Рекомендуем обратиться к специалисту, если:
— сексуальные практики начинают вызывать тревогу, стыд или ощущение потери контроля;
— появляются конфликты в паре, связанные с сексуальной жизнью;
— есть чувство, что за поведением стоят более глубокие причины, которые сложно понять самостоятельно;
— меняется отношение к себе, своему телу, желаниям.
Подобрать специалиста вы можете на нашем
❤6
Вы не ждали, но получили, — разбор серии Смешариков «Не может быть» от клинического психолога Топорковой Алены Александровны.
P.S. Советуем послушать мелодию Цветка. Она волшебная 🧡
💬 Важное предисловие: задумка, которую вложили авторы в эту серию и тот смысл, что увидели мы, могут различаться. В любом творчестве и искусстве встречаются свои видения, исходя из проекций и жизненного опыта, и нам бы хотелось поделиться своим анализом от увиденного и показать, чему детский мультик способен научить и во взрослом возрасте.
P.S. Советуем послушать мелодию Цветка. Она волшебная 🧡
🔥7❤6🕊4💔1
Психология домашнего насилия: почему из него так трудно выйти
На фоне новостей о росте обращений за помощью важно сказать главное: домашнее насилие — это не просто сильная ссора, а система отношений, в которой один человек постепенно получает власть над другим через страх, контроль, обесценивание, изоляцию и нарушение границ.
И насилие не начинается с пощечины. Ему предшествуют куда более безобидные вещи: ревность, маскирующаяся под заботу; контроль звонков, переписок и встреч; унижение под видом шуток; давление через деньги; внушение, что «ты сама довела». Со стороны может показаться, что это обычный семейный конфликт, когда на деле — это постепенное сужение пространства, в котором человеку все труднее оставаться собой.
Одна из причин, по которой люди долго не уходят, — цикличность насилия. После вспышки агрессии часто следует раскаяние, обещания, подарки, период относительного спокойствия. Психика запоминает не только боль, но и надежду на нормальную фазу отношений. Именно поэтому выйти бывает трудно даже тогда, когда человек уже понимает, что происходит.
Постепенно снижается доверие к собственному восприятию: жертве внушают, что она все преувеличивает, неправильно помнит, сама провоцирует. Возникают стыд, вина, страх осуждения, ощущение, что «я должна справиться сама». Если в отношениях есть дети, финансовая зависимость, жилье, общее имущество или угроза эскалации, выйти становится еще сложнее. Более того, уход — нередко самый опасный момент в этой истории.
Ответственность за насилие всегда лежит на том, кто его совершает. Никакая усталость, ревность, алкоголь, детские травмы или сложный характер не делают насилие допустимым.
Так почему одних бьют, а других — нет?
Давайте зададим вопрос с другого угла: почему один человек выбирает насилие как способ власти, а другой по разным причинам оказывается в отношениях, где его границы долго нарушались и разрушались?
Уязвимость к таким отношениям действительно может быть выше у людей с опытом травмы, с привычкой терпеть, спасать, заслуживать любовь, бояться одиночества или конфликта. Но даже это не делает насилие оправданным. Это лишь помогает понять, почему некоторым так трудно вовремя выйти из этой системы.
Может ли при домашнем насилии помочь семейная терапия?
В контексте домашнего насилия семейная терапия может оказаться сложным и неоднозначным инструментом. Психологическая помощь паре не всегда уместна, особенно когда присутствует насилие.
Важно, чтобы агрессор осознавал свои действия, не перекладывал вину на партнера и не использовал терапию как средство манипуляции. Настоящая готовность к изменениям со стороны автора насилия — ключевой фактор.
Если этих условий нет, семейная терапия рискует стать лишь пространством, где пострадавшая сторона вынуждена «понимать обе стороны», вместо того чтобы получать необходимую защиту и поддержку. В таких случаях терапия может не только не помочь, но и усугубить страдания жертвы, создавая ложное впечатление о равенстве сторон.
Тема непростая. Здесь мало черно-белых ответов и много боли, страха, зависимости, стыда и вины. Но важно уточнить непреложную истину: насилие нельзя романтизировать, нормализовать и объяснять болезненной любовью.
Помощь нужна не отношениям любой ценой. Помощь нужна человеку, который находится в опасности. И ребенку, который в этом живет.
На фоне новостей о росте обращений за помощью важно сказать главное: домашнее насилие — это не просто сильная ссора, а система отношений, в которой один человек постепенно получает власть над другим через страх, контроль, обесценивание, изоляцию и нарушение границ.
И насилие не начинается с пощечины. Ему предшествуют куда более безобидные вещи: ревность, маскирующаяся под заботу; контроль звонков, переписок и встреч; унижение под видом шуток; давление через деньги; внушение, что «ты сама довела». Со стороны может показаться, что это обычный семейный конфликт, когда на деле — это постепенное сужение пространства, в котором человеку все труднее оставаться собой.
Одна из причин, по которой люди долго не уходят, — цикличность насилия. После вспышки агрессии часто следует раскаяние, обещания, подарки, период относительного спокойствия. Психика запоминает не только боль, но и надежду на нормальную фазу отношений. Именно поэтому выйти бывает трудно даже тогда, когда человек уже понимает, что происходит.
Постепенно снижается доверие к собственному восприятию: жертве внушают, что она все преувеличивает, неправильно помнит, сама провоцирует. Возникают стыд, вина, страх осуждения, ощущение, что «я должна справиться сама». Если в отношениях есть дети, финансовая зависимость, жилье, общее имущество или угроза эскалации, выйти становится еще сложнее. Более того, уход — нередко самый опасный момент в этой истории.
Ответственность за насилие всегда лежит на том, кто его совершает. Никакая усталость, ревность, алкоголь, детские травмы или сложный характер не делают насилие допустимым.
Однако у второго взрослого тоже есть своя зона ответственности: не за то, что с ним сделали, а за решение, как дальше обходиться с этой реальностью. Особенно если в семье есть ребенок. Потому что ребенок, который видит насилие, не остается просто свидетелем. Он живет внутри атмосферы страха и учится по ней понимать, что такое близость, любовь и норма.
Так почему одних бьют, а других — нет?
Давайте зададим вопрос с другого угла: почему один человек выбирает насилие как способ власти, а другой по разным причинам оказывается в отношениях, где его границы долго нарушались и разрушались?
Уязвимость к таким отношениям действительно может быть выше у людей с опытом травмы, с привычкой терпеть, спасать, заслуживать любовь, бояться одиночества или конфликта. Но даже это не делает насилие оправданным. Это лишь помогает понять, почему некоторым так трудно вовремя выйти из этой системы.
Может ли при домашнем насилии помочь семейная терапия?
В контексте домашнего насилия семейная терапия может оказаться сложным и неоднозначным инструментом. Психологическая помощь паре не всегда уместна, особенно когда присутствует насилие.
Важно, чтобы агрессор осознавал свои действия, не перекладывал вину на партнера и не использовал терапию как средство манипуляции. Настоящая готовность к изменениям со стороны автора насилия — ключевой фактор.
Если этих условий нет, семейная терапия рискует стать лишь пространством, где пострадавшая сторона вынуждена «понимать обе стороны», вместо того чтобы получать необходимую защиту и поддержку. В таких случаях терапия может не только не помочь, но и усугубить страдания жертвы, создавая ложное впечатление о равенстве сторон.
Более того, требуется не только семейная, но и индивидуальная терапия как для автора насилия, так и для жертвы. И только тогда можно говорить о реальных положительных изменениях в динамике таких отношений.
Тема непростая. Здесь мало черно-белых ответов и много боли, страха, зависимости, стыда и вины. Но важно уточнить непреложную истину: насилие нельзя романтизировать, нормализовать и объяснять болезненной любовью.
Помощь нужна не отношениям любой ценой. Помощь нужна человеку, который находится в опасности. И ребенку, который в этом живет.
👏3💔3🕊1
Когда обращаться к семейному психологу?
У многих есть представление, что надо обращаться к семейному психологу только когда, когда мы уже будем на грани развода: он что-то сделает, и все само наладится.
Но семейная терапия, как и любая терапия, это не волшебная таблетка и не ремонт отношений под ключ за 1 час. Психолог не принимает сторону одного из партнеров и не решает за пару, как им жить. Его задача — помочь увидеть, что именно разрушает контакт, научить слышать друг друга и находить новые способы разговаривать, договариваться и справляться с конфликтами.
И обращаться лучше не тогда, когда отношения уже на пределе, а раньше, когда проблемы только начинают повторяться.
Рекомендуем обратиться к семейному психологу, если:
— одни и те же конфликты повторяются по кругу;
— разговоры не приводят к прояснению, а только усиливают напряжение;
— дистанция растет быстрее, чем удается ее сокращать;
— важные темы откладываются или замалчиваются;
— изменения (рождение ребенка, переезд, финансовые нагрузки, кризисы) перестраивают отношения, и прежние способы взаимодействия перестают работать.
Помните: чем раньше пара приходит в терапию, тем больше у нее пространства для работы, и тем меньше накопленных взаимных интерпретаций, обид и защит. А значит легче восстановить и сохранить отношения.
У многих есть представление, что надо обращаться к семейному психологу только когда, когда мы уже будем на грани развода: он что-то сделает, и все само наладится.
Но семейная терапия, как и любая терапия, это не волшебная таблетка и не ремонт отношений под ключ за 1 час. Психолог не принимает сторону одного из партнеров и не решает за пару, как им жить. Его задача — помочь увидеть, что именно разрушает контакт, научить слышать друг друга и находить новые способы разговаривать, договариваться и справляться с конфликтами.
И обращаться лучше не тогда, когда отношения уже на пределе, а раньше, когда проблемы только начинают повторяться.
Рекомендуем обратиться к семейному психологу, если:
— одни и те же конфликты повторяются по кругу;
— разговоры не приводят к прояснению, а только усиливают напряжение;
— дистанция растет быстрее, чем удается ее сокращать;
— важные темы откладываются или замалчиваются;
— изменения (рождение ребенка, переезд, финансовые нагрузки, кризисы) перестраивают отношения, и прежние способы взаимодействия перестают работать.
Помните: чем раньше пара приходит в терапию, тем больше у нее пространства для работы, и тем меньше накопленных взаимных интерпретаций, обид и защит. А значит легче восстановить и сохранить отношения.
❤2👍2
Forwarded from Психотерапевт | Сычова Татьяна
Почему мы не рождены быть счастливыми
Идея о том, что человек должен быть счастлив, довольно современная. Она предполагает, что счастье является нормой, а страдание — дефектом, который нужно срочно устранить: терапией, отношениями, дисциплиной, медитацией, правильным мышлением.
Фрейд в «Недовольстве культурой» писал, что программа стать счастливым заложена в нас принципом удовольствия, но сама структура реальности делает ее трудноосуществимой. Человек хочет удовольствия, покоя, любви, разрядки напряжения, но сталкивается с телом, Другим, запретами, утратами, временем, смертью и собственной противоречивостью.
То есть жить в принципе дискомфортно. Мы рождены зависимыми, уязвимыми, нуждающимися, конечными. Мы привязываемся и потому боимся потерять. Мы желаем и потому сталкиваемся с невозможностью получить все. Мы любим и потому рискуем быть отвергнутыми. Мы растем и потому снова и снова прощаемся со своими частями себя.
Но сама боль не разрушает человека. Скорее разрушают сами способы справиться с ней: обесценивание, вытеснение, повсеместная рационализация, уход в контроль, работу, еду, покупки, отношения, алкоголь, бесконечный скроллинг.
Современная культура не просто плохо переносит страдание. Она требует, чтобы человек как можно быстрее превратил его в понятный, управляемый и желательно продуктивный опыт. Не грусти — осознай. Не злись — экологично проживи. Не тоскуй — сходи в терапию, сделай выводы и стань лучшей версией себя.
В результате человеку все труднее позволить себе обычное человеческое неблагополучие: скуку, зависть, пустоту, растерянность, фрустрацию, амбивалентность, утрату смысла. Все то, что не хочется демонстрировать и еще меньше хочется признавать в себе.
Но психика не устроена по логике линейного прогресса. Более того, сама способность быть психически здоровым во многом определяется не отсутствием страдания, а возможностью его выдерживать, не разрушаясь.
Человек вообще формируется не вокруг счастья, а вокруг нехватки.
Именно нехватка запускает желание, мышление, поиск, отношения. Субъект возникает не там, где ему хорошо и полно, а там, где чего-то нет, где есть напряжение, вопрос, разрыв. Поэтому фантазия о состоянии окончательной гармонии — это, по сути, фантазия о конце внутренней жизни. О месте, где уже ничего не болит, ничего не хочется, ничего не тревожит. Но живой человек так не существует.
Более того, счастье само по себе плохо поддается удержанию. Оно эпизодично, прерывисто, почти всегда ретроспективно. Часто мы понимаем, что были счастливы, уже после того, как момент прошел. И в этом есть важная правда: счастье это не устойчивое состояние, а вспышка, возникающая на фоне общей несовершенности жизни.
Поэтому вопрос, возможно, стоит ставить не так: не “как стать счастливым?”, а “как быть человеком и не требовать от себя невозможного?”
Как переносить ограничения реальности, не впадая в цинизм. Как сталкиваться с утратой, не обнуляя значимость любви. Как признавать собственную зависимость, не переживая ее как унижение. Как выдерживать зависть, страх, стыд, ревность, не разыгрывая их разрушительно. Как жить, понимая, что полного совпадения с собой, с Другим, с жизнью не будет.
Психическое здоровье — это не торжество вечного комфорта. Скорее это способность жить в контакте с неудовлетворенностью, не превращая ее ни в катастрофу, ни в бесконечный проект по самоустранению.
Возможно, мы и правда не рождены быть счастливыми в том смысле, который сегодня навязывается культурой. Но, вероятно, мы способны на нечто более сложное: быть живыми, чувствующими, привязанными, несовершенными — и все же находить в этом достаточно смысла, чтобы продолжать жить.
Об этом и не только мы подробнее обсудим уже сегодня в 16:00 по Москве на лекции «Когда будущего нет: эпоха неопределенности и ее влияние на личность».
Ссылка на подключение: https://1h5so7w4.ktalk.ru/anud1luxipum.
Идея о том, что человек должен быть счастлив, довольно современная. Она предполагает, что счастье является нормой, а страдание — дефектом, который нужно срочно устранить: терапией, отношениями, дисциплиной, медитацией, правильным мышлением.
Фрейд в «Недовольстве культурой» писал, что программа стать счастливым заложена в нас принципом удовольствия, но сама структура реальности делает ее трудноосуществимой. Человек хочет удовольствия, покоя, любви, разрядки напряжения, но сталкивается с телом, Другим, запретами, утратами, временем, смертью и собственной противоречивостью.
То есть жить в принципе дискомфортно. Мы рождены зависимыми, уязвимыми, нуждающимися, конечными. Мы привязываемся и потому боимся потерять. Мы желаем и потому сталкиваемся с невозможностью получить все. Мы любим и потому рискуем быть отвергнутыми. Мы растем и потому снова и снова прощаемся со своими частями себя.
Но сама боль не разрушает человека. Скорее разрушают сами способы справиться с ней: обесценивание, вытеснение, повсеместная рационализация, уход в контроль, работу, еду, покупки, отношения, алкоголь, бесконечный скроллинг.
Современная культура не просто плохо переносит страдание. Она требует, чтобы человек как можно быстрее превратил его в понятный, управляемый и желательно продуктивный опыт. Не грусти — осознай. Не злись — экологично проживи. Не тоскуй — сходи в терапию, сделай выводы и стань лучшей версией себя.
В результате человеку все труднее позволить себе обычное человеческое неблагополучие: скуку, зависть, пустоту, растерянность, фрустрацию, амбивалентность, утрату смысла. Все то, что не хочется демонстрировать и еще меньше хочется признавать в себе.
Но психика не устроена по логике линейного прогресса. Более того, сама способность быть психически здоровым во многом определяется не отсутствием страдания, а возможностью его выдерживать, не разрушаясь.
Человек вообще формируется не вокруг счастья, а вокруг нехватки.
Именно нехватка запускает желание, мышление, поиск, отношения. Субъект возникает не там, где ему хорошо и полно, а там, где чего-то нет, где есть напряжение, вопрос, разрыв. Поэтому фантазия о состоянии окончательной гармонии — это, по сути, фантазия о конце внутренней жизни. О месте, где уже ничего не болит, ничего не хочется, ничего не тревожит. Но живой человек так не существует.
Более того, счастье само по себе плохо поддается удержанию. Оно эпизодично, прерывисто, почти всегда ретроспективно. Часто мы понимаем, что были счастливы, уже после того, как момент прошел. И в этом есть важная правда: счастье это не устойчивое состояние, а вспышка, возникающая на фоне общей несовершенности жизни.
Поэтому вопрос, возможно, стоит ставить не так: не “как стать счастливым?”, а “как быть человеком и не требовать от себя невозможного?”
Как переносить ограничения реальности, не впадая в цинизм. Как сталкиваться с утратой, не обнуляя значимость любви. Как признавать собственную зависимость, не переживая ее как унижение. Как выдерживать зависть, страх, стыд, ревность, не разыгрывая их разрушительно. Как жить, понимая, что полного совпадения с собой, с Другим, с жизнью не будет.
Психическое здоровье — это не торжество вечного комфорта. Скорее это способность жить в контакте с неудовлетворенностью, не превращая ее ни в катастрофу, ни в бесконечный проект по самоустранению.
Возможно, мы и правда не рождены быть счастливыми в том смысле, который сегодня навязывается культурой. Но, вероятно, мы способны на нечто более сложное: быть живыми, чувствующими, привязанными, несовершенными — и все же находить в этом достаточно смысла, чтобы продолжать жить.
Об этом и не только мы подробнее обсудим уже сегодня в 16:00 по Москве на лекции «Когда будущего нет: эпоха неопределенности и ее влияние на личность».
Ссылка на подключение: https://1h5so7w4.ktalk.ru/anud1luxipum.
❤6👍3🔥2
Forwarded from Психотерапевт | Сычова Татьяна
Лекция начнется уже через 10 минут
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Вы все понимаете, но ничего не меняется
Почему?
Ответ от врача-психотерапевта Гайрабековой Мадины смотрите в ролике.
Почему?
Ответ от врача-психотерапевта Гайрабековой Мадины смотрите в ролике.
👍3❤2