много говорю и думаю про разбитое состояние в последнее время.

в Японии есть такая штука, как кицуги:
разбитую посуду не выбрасывают, а собирают с помощью лака уруси и затем заполняют швы порошком золота, серебра, платины или бронзы, так что повреждение становится частью декора.

за этим стоит идея, что красота есть и в несовершенстве, и в следах времени.
поэтому трещины здесь воспринимаются не как брак, а как история предмета, которая делает его уникальным и иногда более ценным.

наши шрамы не делают нас меньше — они делают нас более реальными, что ли, настоящими.

что нас ранило, не всегда должно нас разрушать; иногда это линия нашей особой красоты.

мы не возвращаемся к прежней версии себя — мы становимся иной, более глубокой, с новыми смыслами.

трещины не отменяют вашей ценности; они раскрывают, показывают историю.

сломанность не противоположна красоте, если она прожита и принята.

изысканность бывает не в вылизанной безупречности, а в следах прожитого опыта.

у меня были моменты, когда я настолько узнавал что-то о себе, что в корне меняло мою жизнь в лучшую сторону. в этот момент, связь с твоей максимально реализованной частью утончается и ты словно это даже чувствуешь.

и все это через опыт, через людей вокруг нас. мы постоянно в этом процессе математического анализа.

это может быть и целая история, а может подкаст, который просто поднял наверх насущные вопросы прожитого бытия.

делюсь блин имбой щас! https://podcasts.apple.com/ru/podcast/%D1%82%D1%8B-%D1%8D%D1%82%D0%BE-%D0%B2%D0%B0%D0%B6%D0%BD%D0%BE/id1567953532?i=1000748638864