Новая атака США на Иран получила название "Эпическая ярость", заявили в Пентагоне.

По поводу военных полномочий Трампа

Несмотря на информационный шум и утверждения о нарушении Дональдом Трампом американского законодательства в части военных полномочий, пока он действует исключительно в рамках, отведенных ему этим самым законодательством.

По конституции президент США не может объявить войну, это прерогатива конгресса. Кроме того, наиболее важным ограничителем его полномочий как главнокомандующего является закон о военных полномочиях 1973 г. Он позволяет президенту использовать вооруженные силы без санкции конгресса в течении 60 дней, уведомив законодателей за 48 часов до начала операции. По истечении этого срока он должен либо вывести войска (на это дается 30 дней), либо оставить их там еще на 30 дней, но уже с разрешения конгресса. То есть, фактически у Трампа есть 90 дней на продолжение авиаударов без поддержки законодателей.

Трампу могут предъявить претензии за отсустствие уведомления за 48 часов до начала операции, но каких-то прямых инструментов давления на него по этому поводу нет. Да и кто сказал, что уведомления не было: ведь мог он написать какому-нибудь сенатору или конгрессмену из профильных комитетов, мол "скоро долбанем по Ирану". И фактически его юристы смогут всем рассказать, что это было уведомление. Это чисто теория, но довольно реалистичная с учетом особенностей американского права.

Поэтому очередные разговоры демократов и некоторых республиканцев о специальной резолюции, ограничивающей полномочия президента как главнокомандующего конкретно на иранском театре военных действий, не имеют ничего общего с реальностью. Во-первых, сами демократы не могут догвориться между собой по этому поводу. Во-вторых, большинство республиканцев просто побоится поддержать это решение. В-третьих, даже если представить, что критикам ударов по Ирану удалось наскрести голоса, то Трамп может ветировать итоговый документ. Преодоление вето, в свою очередь, требует 2/3 голосов в обеих палатах. А в нынешней ситуации такое количество голосов набрать практически невозможно.

Мы не начинали эту войну. Но при президенте Трампе мы заканчиваем её, — Пит Хегсет.

Министр обороны США выступил с заявлениями об иранском конфликте. Ключевые моменты:

▪️Если вы убиваете американцев, если вы угрожаете американцам где-либо на Земле, мы будем преследовать вас без извинений и без колебаний, и мы убьём вас.

▪️Иран создавал мощные ракеты и беспилотники, чтобы сформировать обычный военный щит для своих ядерных шантажных амбиций.

▪️Это не война за смену режима, но режим действительно изменился.

▪️Иранские ракеты и беспилотники беспорядочно обрушиваются на отели, аэропорты, квартиры и другие гражданские объекты своих соседей. Трусливая террористическая тактика со стороны режима, который они прибегал на протяжении десятилетий.

▪️Тегеран не вел переговоры; они затягивали время, выигрывая время для пополнения своих запасов ракет и возобновления своих ядерных амбиций. Президент Трамп не играет в такие игры.

▪️Мы установили условия этой войны от начала до конца.

▪️Никаких глупых правил ведения боевых действий, никакого государственного строительства, никакого укрепления демократии... мы сражаемся, чтобы победить, и мы не тратим время и жизни впустую.

​​Суд НЕ признал AfD «правоэкстремистской»: что это значит?

Нашумевшее решение Административного суда Кёльна по делу AfD стало одним из наиболее значимых эпизодов в современной немецкой партийно-правовой практике. В рамках срочного производства (Eilverfahren) суд постановил, что Федеральное ведомство по охране Конституции (BfV) не вправе классифицировать партию как «gesichert rechtsextremistisch». Но означает ли это победу «Альтернативы» и усложняет ли решение возможный запрет партии?

Важно, что формально речь идёт лишь о промежуточном решении — окончательная оценка будет дана в основном процессе, сроки которого пока неизвестны. Однако сама логика административного судопроизводства делает подобные решения более весомыми, чем следует из их процессуального статуса, поскольку уже на этой стадии проверяется доказательная база.

AfD была признана «гарантированно правоэкстремистской» в мае 2025 года по решению тогдашней главы МВД Нэнси Фезер (SPD), причем незадолго до завершения работы правительства, а экспертное заключение, как позднее выяснилось, не прошло стандартную ведомственную проверку. Это породило справедливые обвинения в политической мотивированности шага.

Теперь суд в Кёльне, изучив материалы разведки, занял более сдержанную позицию. В постановлении прямо указано: в партии присутствуют отдельные антиконституционные позиции и высказывания, однако они не формируют общий политический характер партии. Ключевой критерий, системная направленность всей организации против свободного демократического строя, доказан не был.

Особое внимание суд уделил двум аргументам ведомства. Во-первых, утверждению о якобы доминирующем «этническом понимании народа» внутри AfD. Во-вторых — использованию понятия «ремиграция». По оценке суда, само понятие остаётся юридически неопределённым (о чём, кстати, уже рассуждал «Бундесканцлер»), а доказательств конкретных или скрытых планов депортации представлено не было.

Практическое значение подобной классификации огромно. Статус «gesichert rechtsextrem» позволял бы спецслужбам расширить контроль: активнее внедрять агентуру и заниматься прослушкой. Вдобавок он наносит репутационный удар — особенно в преддверии выборов — и может стать аргументом для лишения государственного партийного финансирования.

Именно поэтому решение кёльнского суда многие наблюдатели рассматривают как индикатор перспектив потенциального запрета партии. Правовой журнал Legal Tribune прямо отметил: если доказательств недостаточно даже для административной классификации как «гарантированно экстремистской» структуры, то добиться запрета партии в Карслруэ становится существенно сложнее.

Эту интерпретацию разделяет и конституционный юрист Фолькер Бёме-Нёсслер. Суд, по сути, напомнил о двух базовых принципах правого государства: а) требования к ограничению партийной деятельности чрезвычайно высоки; б) окончательное слово принадлежит не административным органам, а судебной власти. С юридической точки зрения также важно, что отдельные высказывания членов партии недостаточны для столь тяжёлой квалификации, ведь партия — это не сумма индивидуальных мнений, а институциональное целое.

Тем самым политический эффект решения оказывается даже значительнее юридического: AfD возвращается из категории «доказанного экстремизма» в статус подозреваемого случая (Verdachtsfall), а вместе с этим исчезает дискриминационный аргумент её оппонентов — ссылка на оценку Ведомства по охране Конституции (BfV).

В этом свете, по крайней мере до окончания основного процесса, требования запрета выглядят политически несостоятельными. Конституционный суд в любом случае проведет независимую проверку и не будет связан оценками BfV. В этом смысле можно даже считать, что своим поспешным и необоснованным решением Нэнси Фезер оказала сторонникам запрета AfD медвежью услугу.

Впрочем, за время разбирательств в стане «Альтернативы» еще многое может случиться и, соответственно, использоваться в качестве аргументов её антиконституционности, поэтому институциональная борьба AfD за звание «нормальной партии» еще далека от завершения.

@BundeskanzlerRU