У канала новый логотип. Чем не повод для поста о пользе ИИ?

Современные нейронные сети — это не только мощные инструменты для поиска и обработки информации, перевода и редактуры текста, но и прекрасные доступные средства для визуализации. Например, в научных работах всё чаще можно встретить рисунки, сгенерированные ИИ.

Поскольку денег на дизайнера мне пока откровенно жалко, а в визуализации я — полный профан (нарисовать что-то сложнее, чем «палка, палка, огуречик», для меня непосильная задача), для создания логотипа мне пришлось погрузиться в мир ИИ-дизайнеров. И вот, неожиданно, среди всяких известных, но, на мой взгляд, слабых «Шедеврумов» и нейросетей, чьи названия вам заслуженно ни о чем не скажут, я нашёл алмаз, которым и спешу поделиться. Программа называется Pippit. Она бесплатная, понимает русский язык, позволяет неограниченно генерировать изображения и, что важно, редактировать их после этого. Работает, к сожалению, только с VPN, но кого нынче этим испугаешь?

Единственное, что у меня не получилось — это заставить программу исправить формулу серотонина, в которой она упорно путала одну функциональную группу. Но с химией проблемы и у живых дизайнеров. Например, у моей учительницы химии были штаны, сплошь покрытые химическими формулами, среди которых, кажется, не было ни одной правильной.

Честно скажу, меня развитие нейронных сетей вдохновляет, и мне не терпится узнать, что ещё они подарят нашему миру! Но я также сталкивался с мнением, что нас ждёт тотальная безработица, океан фейков и восстание машин. А как вы относитесь к развитию ИИ?

Ссылка на Pippit:
https://www.pippit.ai/image-generator

P.S. — Честное слово, создатели Pippit мне не платили!
P.P.S. — А жаль!

Начинаю готовиться к подкасту про историю электрохимии.

Сегодня решил рассказать вам о Багдадской батарейке — артефакте, найденном в пригороде Багдада в 1936 году и, по версии Вильгельма Кенига, археолога, описавшего его, представлявший собой двухтысячелетнюю батарейку.

Что из себя представляет этот артефакт? (см. рисунки)

Это глиняный кувшин высотой около 14 см, шириной в самой широкой части 8 см и горлышком диаметром 3,3 см. Горлышко кувшина отломано, но на внутренней стороне обода сохранились кусочки битума (нефтяной смолы, встречающейся в природе), что указывает на то, что горлышко было запечатано. Внутри кувшина находился полый цилиндр, изготовленный из тонкого листа меди 9,8 см в длину и 2,6 см в ширину. Дно цилиндра было закрыто небольшим кружком медного листа, приклеенным на слой битума. Внутри этого медного цилиндра находился железный стержень длиной около 7,5 см. На верхнем конце стержня имелась пробка из битума которая вставлялась в отверстие медного цилиндра. Железный стержень выступал примерно на 1,3 см за эту пробку. Кениг также предполагал, что в сосуд наливали какую-нибудь кислоту, например, уксусную или лимонную.

В двадцать девять лет он женился и переехал в Лидс, где снова получил должность проповедника и продолжил участвовать в теологических диспутах. И вот мы подходим к периоду его жизни, который привёл к открытию, выявившему связь между химией и электричеством. На исследования Пристли вдохновил... пивоваренный завод, расположенный по соседству с его новым домом. Увидев огромные бурлящие бродильные чаны, он загорелся идеей исследования газов. Надо сказать, что химию Джозеф специально не изучал, лишь прочитал несколько научных статей и прослушал курс научно-популярных лекций. Первая его работа по химии как раз касалась получения газировки с помощью углекислого газа из бродильных чанов соседней пивоварни. А потом пошло-поехало: он провёл и опубликовал множество экспериментов по выделению и изучению газов. Тогда только начинали понимать, что газы отличаются друг от друга по химическим свойствам (раньше считали, что все они подобны воздуху). Заслугой Пристли стало то, что он придумал собирать получаемые газы не над водой, как другие исследователи, а над ртутью, впервые получив таким образом растворимые в воде газы: углекислый газ, хлороводород, аммиак и другие, научился получать кислород нагревом оксида ртути.

Самый же важный для появления электрохимии опыт выглядел так: Пристли взял запаянную с одного конца стеклянную трубку, погрузил её открытым концом в воду (так что внутри оставался воздух), поместил внутрь металлическую проволоку и пропустил через неё электрическую искру. В результате объём воздуха уменьшился, а вода в трубке превратилась в кислоту, что он подтвердил с помощью лакмуса. Правда, какую именно кислоту — он так и не понял. Это позже установил его соотечественник и современник Генри Кавендиш. Оказалось, что при разряде азот, содержащийся в воздухе, реагировал с кислородом, образуя оксид азота, который, растворяясь в воде, давал азотную кислоту. И хотя это не была в чистом виде электрохимическая реакция (газы реагировали под действием высокой температуры искры), это открытие зародило в умах учёных мысль, что электричество может способствовать протеканию химических процессов.

Кратко пробежимся по дальнейшей жизни Пристли, поскольку она довольно типична для ученых того (а в некоторых моментах и нынешнего) времени. В 1778 году он нашёл богатого покровителя — графа, интересовавшегося наукой. Они несколько лет вместе путешествовали и занимались естественными науками, в том числе продемонстрировали опыты с кислородом великому ученому Антуану Лавуазье, который, не мудрствуя лукаво, присвоил себе часть идей Пристли. Спустя несколько лет благодетель нашел, что долговременное пребывание в обществе Пристли действует ему на нервы, и они полюбовно расстались. При этом граф назначил Джозефу немалую пенсию, которую платил ему до конца жизни. Также ему финансово помогали друзья.

Пристли поселился в Бирмингеме, где предавался теологии и химии. Однако его религиозные работы возмутили англиканскую церковь, которая, не стесняясь в средствах, выставила Джозефа другом французов и сторонником Великой французской революции (что, возможно, имело место быть). В результате в 1791 году, как это водится у добрых христиан, под окнами Пристли собралась взбешенная толпа, которая разгромила его лабораторию, порвала книги и подожгла дом. Сам Пристли чудом спасся — друзья с риском для жизни укрыли его. После этого он стал изгоем: члены Королевского общества, в которое он входил, отказывались с ним общаться. В 1794 году он эмигрировал в Америку, где был принят с большим почётом. Ему предлагали место преподавателя в университете Филадельфии, но он отказался и до конца жизни занимался наукой и писал труды, в основном теологические. Умер в 1804 году в возрасте 71 года.