СУД ИСТОРИИ

Я еду в Ереван!

Всем тем, кто живет здесь много лет, и тем, кто недавно приехал в этот прекрасный город, и тем, кто пытается здесь пустить корни, и тем, кто собирается двигаться дальше — барев дзес!

Я еду к вам в гости с лекцией. Лекция эта будет посвящена одной из самых жгучих тем нашего (и не только) времени: вине и ответственности. Назвали мы ее «Суд истории».

Одна моя давняя выпускница, увидев объявление о лекции «Суд истории», вспомнила, как мы в школе устраивали свои исторические суды. Первый, в котором она как раз участвовала, был суд над Наполеоном и длился он ШЕСТЬ ЧАСОВ. Поразительно, на что были способны дети и учителя в начале девяностых…

Потом мы еще много раз судили разных исторических героев. Участники выбирали себе исторических персонажей, которые выступали свидетелями обвинения или защиты. Обвинители и защитники приводили свои доводы. Кого мы только ни судили… Наполеона после того грандиозного суда — еще два раза. Ивана Грозного, Екатерину Вторую, Веру Засулич…

Свидетели у нас были, надо сказать, очень разнообразные. Вот по вопросу о Екатерине, например, высказались представитель запорожских казаков и князь Потемкин, Ксения Собчак и Алексей Навальный… Это был полный восторг.

И вот что интересно — зрители всех оправдывали. Вот только Ивана Грозного приговорили вечно переписывать историю своих злодеяний кровавыми чернилами на черной бумаге. Просто у нас в школе были добрые зрители…

Но вообще-то с судом истории все не так просто. История, действительно, часто оправдывает разных персонажей — даже тех, кого принято считать злодеями. За последний век появились работы, объяснявшие, что император Калигула и папа римский Александр Борджиа не так уж плохи, что уж говорить о менее одиозных персонажах.

Но подчас суд истории бывает невероятно безжалостным. И чем ближе те, кто судят, к тем, кого они судят, тем более жестоким оказывается их приговор. Одно дело — рассуждать о римском императоре или о Наполеоне, и другое — видеть разрушенные дома, убитых людей, изможденных узников лагерей — как можно к такому отнестись «объективно»?

Ненависть и справедливый гнев переполняют нас, когда мы думаем о том, что происходит в наше время, вокруг нас, где-то рядом с нами… И очень хочется найти виноватых.

Кто виноват? Беспрерывно повторяющийся, извечный вопрос. На ком лежит ответственность за войну, убийства мирных жителей, за диктатуру и террор? На власти? На тех, кто служит власти? На тех, кто не сопротивляется преступной власти? Кто бежит от нее? На всех? На ком-то одном? На немногих?

Хорошая новость: мы далеко не первые в истории, кто пытается решить этот вопрос, так что можно попробовать обратиться к опыту предыдущих поколений.

Плохая новость: никто пока что не нашел однозначного ответа на вопрос об ответственности, а вопрос этот, увы, возникает в мировой истории снова и снова.

Ну что же, значит, надо собраться с духом, посмотреть, что по этому поводу думали в другие, тоже невеселые, времена, а потом решать. Решать все-таки придется самим. Приходите 6 сентября 2022 года в Ереванский Драматический Театр имени Станиславского к 19:00, поговорим о понятии личной и коллективной ответственности в разные времена. Вряд ли мы найдем единственно правильное решение, но будем вместе его искать.

Билеты можно купить здесь.

АТУ ИХ, АТУ!

«Самый сильный человек на свете — тот, кто наиболее одинок», — говорит доктор Стокман, герой пьесы Ибсена с весьма актуальным названием «Враг народа». Доктор выяснил, что лечебные воды, которые должны принести большой доход жителям его городка, на самом деле не только не полезны, но и вредны, и наивно думал, что все сразу к нему прислушаются и займутся ремонтом канализации, загрязняющей источники.

Естественно, все произошло как раз наоборот — городское общество, до этого любившее и уважавшее доктора, теперь сплотилось против него. Еще одна вещь, которую уяснил для себя прозревший доктор — «Опаснейшие среди нас враги истины и свободы — это сплоченное большинство».

О да, большинство может многого добиться, особенно, если им искусно манипулировать, если объяснять ему, что у коллектива, общины, народа, государства есть враги. И эти «враги народа» хуже обычных преступников. Преступников ведь наказывают за конкретное преступление, а враги народа — это такие хитрые людишки, которые вредят всему народу самим своим существованием.

А значит, их и судить не надо, не надо ничего доказывать, не надо следовать дурацким законам. Надо посоветоваться со своей революционной совестью — как к этому призывали во время французской революции, а потом, через полтора века, во время русской. Или вспомнить скрепы, традиции, понять, какие правила диктует «менталитет» — вот и все. И дальше понятно, как разобраться с этими самыми врагами, которые ничего не делают, но всем вредят.

Ату их, ату!

О том, как возникло представление об этих особых преступниках и особенных преступлениях, которые вредят не отдельным людям, не собственности, а всему народу, всему обществу, и с которыми поэтому надо и обходиться по-особенному, — и пойдет речь в прямом эфире
на канале «Уроки истории с Тамарой Эйдельман», который пройдет в понедельник, в 19-00 по московскому времени.

Совсем скоро я буду в Турции!

Не одна, не две, а целых три лекции ждут вас, дорогие друзья!

На берегах Босфора с жителями и гостями прекрасного, древнего, великого Стамбула, мы сможем увидеться дважды. Один раз мы поговорим на важную и актуальную, как никогда, тему — о вине и ответственности — личной и коллективной. Кто виновен в ужасающих преступлениях, происходивших в истории человечества — отдельно взятые людоеды, по воле судеб наделенные властью и правом распоряжаться чужими жизнями, или же сами эти людоеды — порождение своего времени и общества, которое, в свою очередь, было готово к их появлению? Кто несет ответственность за такие преступления? Только сами злодеи? Или те, кто им попустительствовал? Или те, кто не смел сопротивляться? Вот об этом мы и поговорим на наших встречах в Стамбуле, а потом и в Анталье.

А для людей, как и я, влюбленных в Стамбул, на еще одной встрече я расскажу о людях, живших на берегах Босфора в разные эпохи. Босфор! Одно из самых удивительных мест в мировой истории. Ведь именно здесь возник один из величайших городов мира, вечно меняющийся и при этом неизменный — Византий-Константинополь-Стамбул. Вместе с вами мы посмотрим на его судьбу через биографии живших здесь в разные века людей. И каждый из вас сможет проголосовать и решить, чье влияние на жизнь города, страны и мира вы считаете самым важным.

Жду вас на наших турецких встречах! 8 сентября в Стамбуле на лекции «Суд Истории». 9 сентября на лекции «Жизнь на Босфоре. От древности до наших дней», а 11 сентября на лекции «Суд Истории» в Анталье.

Приходите! Билеты можно купить здесь.

Привет, это Илья Семенов, питерский корреспондент «Таких дел»! Я хочу рассказать вам о Славе — удивительном человеке, который сумел не только в корне изменить свою судьбу, но и помог десяткам людей. Включая меня.

Слава Минин — один из моих самых любимых и впечатляющих героев, о которых приходилось писать. Когда узнаешь его биографию (а там организованная преступность, тюрьма, многолетний стаж употребления самых разных психоактивных веществ), то кажется, что этот человек просто не мог остаться в живых. Но нет!

На момент нашей встречи у него было уже около трех лет трезвости, сейчас — почти пять. Резкий перелом в жизни случился, когда он попал под крыло петербургского благотворительного фонда «Диакония». Фонд помогает выбраться из зависимости сотням людей, на которых общество давно махнуло рукой.

Сегодня, глядя на Вячеслава Андреевича, как его называют на работе, никогда не скажешь, через что он прошел. Только тюремные татуировки выглядывают из-под рукавов безупречной рубашки. Сейчас Слава — координатор проекта для зависимых «Дом на полдороги» фонда «Ночлежка». Под его управлением «Дом» постоянно развивается и меняется в лучшую сторону: тут уже сделали ремонт, ввели много новшеств во взаимодействии с клиентами, есть мысли открыть отдельную площадку для женщин, которым требуется помощь, — всем этим занимается Слава со свойственной ему активностью и доброжелательностью.

После моего текста на «Таких делах» Слава стал локальной знаменитостью. Его пригласили на питерское телевидение, где он рассказал свою историю и договорился, что приходить в эфир будут и его подопечные из «Дома на полдороги». Я сам видел, как радуются ребята из «Дома», когда их приглашают на телевидение, как им важно рассказать свою историю. Слава вообще стал частым спикером «Таких дел»: без его комментариев не обходится ни один мой материал про людей с зависимостью, а вышло их немало с тех пор. Надеюсь, будут еще, потому что сейчас, например, в «Доме» под руководством Славы зарождается свой театр, который оказался очень действенным инструментом работы с зависимостью.

Реабилитация в «Диаконии» пять лет назад не только дала ему шанс на другую жизнь, но и свела с будущей женой. Они познакомились на площадке фонда и два года назад поженились.

В декабре прошлого года я много общался со Славой: он помогал мне вытащить из зависимости друга — и помог. Поверить, что все получится, было очень сложно, хотя история Славы и «Диаконии» говорит о том, что никогда не надо переставать верить.

Сейчас у всех нас тяжелые времена, тяжело приходится и «Диаконии», которой очень нужна наша с вами помощь. Пожалуйста, оформите пожертвование в пользу фонда. Сделать это, а заодно почитать историю Славы можно по ссылке

ДОСТОЕВСКИЙ И МЫ

«Абсолютно все, что надо знать о жизни, есть в книге „Братья Карамазовы“ писателя Достоевского», — говорит Элиот Розуотер, один из героев романа Курта Воннегута «Бойня номер пять». Что характерно, говорит он это, находясь в психиатрической лечебнице, потому что его психика не выдержала воспоминаний о том, что он делал во время войны.

Может быть, безумие Розуотера в какой-то мере возникло и из-за того, что он читал Достоевского? Или наоборот — он не смог вынести воспоминаний о военных зверствах, именно потому, что читал Достоевского и знал о «слезинке ребенка»?

«Ну, достоевщина какая-то», — говорим мы, когда речь заходит об излишнем копании в своей душе, о странных, мучительных, запутанных отношениях между людьми. Вроде бы как это не про нас.

«Говорят, что Достоевский описал русскую душу, — сказал один мой друг, чудесный и добрый человек, — а я не вижу в себе ничего от Достоевского». Этот же человек через некоторое время рассказывал, как тренируется водить машину по покрытым льдом улицам и устраивает где-нибудь в центре Москвы «запланированный занос». Машину бросает в сторону, а водитель ловко возвращает ее в правильное положение. «И тут ты видишь глаза человека, сидящего за рулем в соседней машине…»

Я не знаю, сидит ли в каждом из нас частица Раскольникова или Свидригайлова, князя Мышкина или Рогожина, Алеши Карамазова или Ивана, но мне понятно, что судьба самого Достоевского — это, быть может, бОльшая энциклопедия русской жизни, чем «Евгений Онегин». В ней была революция и отвращение к революции, преклонение перед Западом и отторжение от него, Бог, арест, каторга — а как же без этого в России, — безумная любовь, деньги, долги, карты, евреи, Пушкин.

Для меня Достоевский — не только один из самых моих любимых писателей, но еще и слепок российской жизни — со всем прекрасным и ужасным, что в ней есть. Сегодня я пишу эти строки, находясь на другом конце Европы, и думаю о Достоевском, которого судьба бросала то в Омск и Семипалатинск, то в Женеву и Баден-Баден. О том, как он сидел за письменным столом между эпилептическими припадками, как обливался слезами, думая об умерших детях, как ощущал себя загнанным в угол кредиторами и мечтал о том, что шарик рулетки решит все его проблемы. И при этом все время работал.

В общем, выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман», посвященный Достоевскому, будет не об «образе Раскольникова», а о том, как в судьбе великого писателя отразилась судьба России. И, наверное, всех нас.

ЕВРОСОЮЗ — ЧТО ЭТО И ПОЧЕМУ ТУДА ВСЕ РВУТСЯ?

Во время прямого эфира на канале «Уроки истории с Тамарой Эйдельман» в понедельник в 19-00 по московскому времени поговорим о Евросоюзе. О том самом Евросоюзе, где хотят жить сирийские беженцы и российские оппозиционеры, жители Азии и Африки — ну и, вообще-то, жители тех стран, которые создали это объединение.

Что же это такое и с чем его едят? Там прекрасная жизнь, а проблемы создаем только мы — понаехавшие? Правы ли англичане, проголосовавшие за Brexit? И что там такое происходило у греков, что они чуть не вышли из союза? Может, и не стоит туда стремиться?

Ой нет, наоборот, нам усиленно напоминают, что возможность разъезжать по ЕС и уж тем более жить в нем, — это не право, а привилегия. И не каждому, ох не каждому, она выпадает.

Так зачем же был создан Евросоюз? Так ли он опасен и ужасен, как нас уверяют самые разные пропагандисты далеко не только в России? И почему нам все-таки хочется туда прорваться?

Попробуем подумать об этой проблеме, неожиданно оказавшейся такой мучительной и болезненной.

Пока мы смотрим «Дом Дракона», Тамара Эйдельман рассказывает о героинях «Игры престолов»! Количество обнаженных женских тел и секса на экране показывает униженное положение женщины? Какими методами женщины добиваются контроля и оказываются у власти, несмотря на свое бесправие? И при чем тут Клеопатра, Екатерина Медичи, Маргарита Анжуйская и даже Наполеон? Слушайте по подписке у нас на сайте и в «Радио Arzamas».

ДЕНЬ НЕЗАВИСИМОСТИ

В Америке День независимости — это фейерверки и выступления оркестров, барбекю и встречи друзей. Во Франции День взятия Бастилии — танцы и фейерверки. Когда-то я ехала в этот день по французской автостраде, и на табло над дорогой было написано: «14 juillet, roulez avec liberte!» — 14 июля, езжайте свободно! В России 12 июня — день, когда можно выехать на дачу, но никто не помнит, почему собственно эта дата названа Днем России. Точно так же, как все очень смутно представляют себе, почему 4 ноября — это День народного единства. Какое еще такое единство?

Сегодня — День независимости Украины. И сегодня — полгода с того страшного дня, когда началась война. И наверное, это символично. Никакой войнушки, длящейся три дня. Никаких людей с букетами, встречающих оккупантов. Украина продержалась до своего праздника, продержится и дальше.

31 год назад, 24 августа 1991 года весь Советский Союз приходил в себя после трехдневного путча, пытаясь понять — а что это вообще такое было? Кто были эти вылезшие из закоулков номенклатуры люди с трясущимися не то от пьянства, не то от страха руками, которые пытались вернуть страну в коммунистическое прошлое? И за три дня стало ясно, что в прошлое не вернуться и теперь все изменилось.

В тот день я смотрела по телевизору заседание Верховного совета, который вяло пытался разобраться в том, кто же виноват в произошедшем. Вдруг в зал ворвался Анатолий Собчак и сообщил, что необходимо немедленно сформировать делегацию и отправить ее в Киев, потому что Украина собирается отделяться от СССР.

Все засуетились, какие-то люди побежали за Собчаком, председательствовавший пытался остановить их уже у выхода из зала, — мол, надо же дообсудить то, что мы обсуждали. Собчак посмотрел на него как на сумасшедшего, и депутаты помчались в Киев. Помчались, чтобы пытаться остановить то, что остановить невозможно. Потому что если люди решают жить своей независимой жизнью, то помешать им вряд ли удастся.

В тот день Верховный Совет Украины заявил, что независимость провозглашается

«Исходя из смертельной опасности, нависшей было над Украиной в связи с государственным переворотом в СССР 19 августа 1991 года,
продолжая тысячелетнюю традицию государственного строительства на Украине,
исходя из права на самоопределение, предусмотренного Уставом ООН, осуществляя Декларацию о государственном суверенитете Украины».

Все правильно. Смертельная опасность возвращения в прошлое действительно была. И, сколько бы ни говорил Путин теперь о том, что Украину создал Ленин, в истории были и киевские, галицкие, волынские князья, и участие в жизни Литвы, и государство, созданное в 1917–1918 годах — и никто не сможет это отнять у украинцев. И право на самоопределение пока что никто не отменил, и декларации о суверенитете принимали в те годы все республики СССР, включая и Россию.

Прошло несколько месяцев запутанных переговоров как с Украиной, так и с другими республиками, а 1 декабря 1991 года в Украине был проведен референдум.

Знаете, сколько человек проголосовало за независимость страны? — На избирательные участки для голосования пришли 84,18 процентов населения — и их никто не загонял туда. Из этих людей поддержали независимость 90,32%.

Сегодня День независимости Украины — это день среди руин разбомбленных городов, это день, когда люди с ужасом ждут — какое наступление будет предпринято, чтобы испортить праздник.

И именно поэтому хочется сегодня поздравить всех граждан Украины с их Днем независимости и напомнить, что 31 год назад было провозглашено еще и то, что «Территория Украины является неделимой и неприкосновенной».

Так и будет.

Наталья Павловская, Будапешт: «Ушла эмоциональная составляющая, но ресурс помощи не исчерпан».

— Я училась во ВГИКе и познакомилась со своим будущим мужем в процессе работы, он режиссер. Практически после окончания ВГИКа я уехала в Венгрию, но часто приезжала в Россию работать, сняла несколько документальных фильмов.

24 февраля у меня не было сильной реакции. Представить себе, что все происходящее значит, я не могла до тех пор, пока не увидела по телевизору погибших, их обугленные тела. После этого я будто проснулась.

Беженцы начали приезжать в Венгрию почти сразу. Огромное количество людей каждый день прибывало на центральный вокзал Будапешта. Там стихийно организовались центры помощи от разных НКО. А я просто приходила с самодельной табличкой «Перевод» — и дольше двух минут не стояла: подходили люди, которым нужно было купить билет, оформить сим-карту, да даже просто подсказать, где туалет и где взять воды.

На второй день работы я привела к себе домой семью беженцев. Всего у нас жили три семьи, одна из них дольше, чем две другие. Это был очень личный опыт, очень важный. У всех, кого я знаю, тогда появилось желание что-то сделать. И я считаю привилегией, что у нас, русскоязычных жителей Будапешта, эта возможность была. Вместе с ужасом я испытывала благодарность, что могу хоть что-то делать.

Сейчас беда перестала быть апокалипсисом и катастрофой. Люди устали ужасаться. Это нормально. Но ушла эмоциональная составляющая, и собрать деньги, например, стало гораздо сложнее. Но мне кажется, ресурс помощи абсолютно не исчерпан. Просто надо людям предлагать оказывать ту помощь, которая для них удобна. Я стала помогать в первую очередь тем, кто решил остаться в Венгрии и будет ходить в венгерские школы. По приблизительным подсчетам, в одном только Будапеште сейчас более десяти тысяч украинских детей.

Еще планируем найти семьи, которые бы могли принять украинских детей — не жить, нет, а, например, вывезти ребят на природу, на тот же Балатон, или сводить в театр — в общем, занять чем-то. К примеру, у тебя есть ребенок, и к тебе домой приходит ребенок, ты организуешь для них пинг-понг — это и общение, и языковая практика, и очень ценное чувство у взрослых, что ты что-то реальное сделал не только для этого украинского ребенка, но и для своей венгерской семьи.

Еще у нас есть планы помогать венгерским школам, в которые в сентябре придет множество украинских детей. Это будет серьезным вызовом и стрессом для венгерской системы образования. Я сама прошла долгий и сложный период интеграции. Теперь могу использовать почти все свои ресурсы и способности, чтобы помогать встраиваться другим.
___

Историю Натальи и других женщин, помогающих беженцам, — читайте в нашем тексте

ПОЧЕМУ МЫ СТРЕМИМСЯ В НЕБЕСА?

Вавилонская башня — библейская легенда, известная с детства. Рассказ о странной башне, с помощью которой люди хотели добраться до неба, и за это оказались наказаны странным способом — разделением языков.

А может быть, это не совсем наказание? Ведь Бог мог обрушить на них громы и молнии, а сделал просто так, чтобы строители перестали понимать друг друга. Может быть, это просто защита от излишней гордости и дерзости человечества?

Желание сравняться с богами, судя по мифам и сказкам самых разных народов, волновало людей всегда. Сколько есть сюжетов — и о постройках, поднимающихся к небу, и о деревьях, по которым можно было добраться до небес, и о героях, пытавшихся взгромоздить одну гору на другую, чтобы подняться к богам и заключить в свои объятия красавиц-богинь.

Об этом рассказывали древние евреи и древние греки, американские индейцы и африканские племена. В разных формах и разных вариантах история о неудавшемся подъеме на небо существует повсюду.

И не случайно в разных местах мира воздвигали мощные, устремленные ввысь постройки — пирамиды и обелиски, огромные ступенчатые платформы — чего только не строили люди, воспроизводя в символическом виде ту лестницу в небо, по которой им так хотелось забраться. Ту лестницу, которую видел библейский патриарх Иаков в своем вещем сне. Или ту лестницу, которой, по сути дела, являлся священный ясень Иггдрасиль, составлявший мировую ось у скандинавов?

А почему люди с таким упорством (или лучше сказать упрямством?) пытались сконструировать крылья и взлететь? От древнерусских умельцев до Леонардо да Винчи, от братьев Монгольфье до братьев Райт — их всех сжигала одна мечта — стать подобными богам.

И вот вопрос: такое стремление — проявление греховной гордыни или могучей силы человека? Наверное, на эту древнюю и вечную историю можно посмотреть и так и этак… Но, похоже, что в ней заложено что-то невероятно важное для всего человечества. Вот об этом и поговорим в новом выпуске «Уроков истории с Тамарой Эйдельман».

АНАРХИЯ — МАТЬ ПОРЯДКА?

Те, кто верят, что люди могут нормально жить без государственной власти и договариваться между собой, очевидно, исходят из того, что человек по сути своей добр и разумен, что доводы рассудка и умение находить приемлемое для всех решение — это те качества, которые, может быть, сегодня присущи не всем, но во всяком случае их можно постепенно развить.

Если же люди по сути своей дурны, то их должна сдерживать некая стоящая над ними сила. Или же мы, может быть, не так уж плохи, но легко попадаем под влияние того, что Гоббс называл «естественными страстями» — и тогда начинается хаос, война всех против всех, остановить которую может только государство.

И кто же прав в этом споре?

Очень хочется верить в изначальную, фундаментальную доброту и разумность человека, а с другой стороны, — почитаешь новости, и…

Вот удивительная вещь, анархисты всегда казались мне или наивными мечтателями, или опасными фанатиками. А сейчас — смотрю, что творят «цивилизованные» государства, и думаю: «Эх, а может, правда, можно жить без государственной власти? Может, правда, можно научиться договариваться????»

Понимаю, как сильно я (и, наверное, не только я) устала от огромных городов и гигантских производств, губящих природу, от разросшихся до невероятных размеров государственных органов, от коррупции и бесконечных «карточных домиков», от марширующих армий и бесчинствующих полицейских…

Вот только как понять, не вылезет ли из-за милого улыбающегося лица свободной ассоциации новая власть, просто основанная на праве сильного, не воцарится ли хаос и всеобщее одичание? И если мы будем жить маленькими самоуправляющимися общинами, то кто будет производить айфоны и вакцины от ковида?

В общем, может быть, анархия — это мать порядка, а может быть — еще большего беспорядка. Ответа у меня нет. Но попробуем хоть немного разобраться — в понедельник, в 19:00 по московскому времени в прямом эфире на канале «Уроки истории с Тамарой Эйдельман».

КТО КОГО МОЖЕТ СУДИТЬ?

Лекция, с которой я буду выступать в Ереване, называется «Суд истории». Но когда мы говорим: «История его осудит» или «История его оправдает» — что имеется в виду? Разве есть где-то загадочное здание суда, где заседает история? Или приговор выносит муза Клио? Конечно нет.

Суд истории — это суд людей, все тех же людей. И, кстати, суд истории обычно куда более пристрастен, чем любой «настоящий» суд. Вердикты в нем постоянно пересматриваются, опровергаются, потом возобновляются и снова рушатся.

Да и вообще — кто может выступать от имени истории и кого можно таким образом судить?

На первую часть этого вопроса ответить легко — в принципе, оценивать/осуждать тех или иных людей или события может каждый. Чем мы постоянно и занимаемся — в последнее время особенно часто. От рассуждений о том, кто виноват или не виноват в том, что происходит, уже с души воротит — а с другой стороны, как же об этом не думать?

А кого можно судить? Вот здесь уже начинаются сложности… Понятие коллективной ответственности в течение многих веков казалось чем-то само собой разумеющимся. Эдип в случайной стычке на дороге убил своего отца, не зная, что это его отец, а затем женился на своей матери, не подозревая, что это его мать. За это боги обрушивают наказание на весь город Фивы. При этом оракул заявляет, что мор, от которого погибают граждане города, прекратится только после того, как будет найден убийца царя Лая. За преступление одного расплачиваются все.

Такой подход очень долго казался само собой разумеющимся. Только в 1965 году Второй Ватиканский собор официально заявил, что нельзя считать всех евреев виновными в распятии Христа, несмотря на то, что власти Иудеи обрекли его на смерть. Увы, далеко не все христиане и сегодня это понимают.

Двадцатый век знал преследования людей, принадлежавших к «неправильному» классу, нации, религии, сексуальной ориентации. Какие-то из этих представлений перешли и в следующее столетий, к ним постоянно добавляются новые.

Оправдания из-за принадлежности к определенной группе тоже очень распространены. Как в XIX веке говорили «среда заела» — получалось, что если ты принадлежишь к «угнетенным классам», то это что-то вроде индульгенции. А Николай Гаврилович Чернышевский считал, что женщин так долго и сильно угнетали, что теперь надо перегнуть палку в другую сторону и позволить им все что угодно. Поэтому он не обращал внимания ( старался не обращать?) на измены своей горячо любимой жены.

В течение нескольких столетий в мире медленно и мучительно вырабатывались представления о ценности и значимости отдельной личности. А если отдельная личность имеет значение, то значит, она способна отвечать и за свои поступки.

Сегодня меня регулярно просят найти в историческом развитии России корни агрессивности всех россиян (спойлер: я в это не верю), и снова, и снова, и снова я читаю очередные обвинения — уехавших, оставшихся, молчащих, недостаточно громко говорящих, говорящих «не то», или просто обвинения всех во всём.

Увы, могу сказать как учитель — постоянные обвинения без каких-либо разумных предложений о том, «как исправиться», приводят только к отторжению.

В разрушенной и морально уничтоженной Германии в 1946 году Карл Ясперс читает лекции о вине и ответственности и подвергался обструкции со стороны слушателей. А немцы формально каялись, но в душе считали жертвами себя.

«В течение лекции профессора Ясперса студенты начинали смеяться, шаркать ногами по полу при упоминании демократии в связи с духовной ситуацией Германии. Как только это началось, профессор Ясперс прервал лекцию и объявил, что он не потерпит подобных выступлений», — писал один из людей, присутствовавших на лекции.

Сегодня мы часто любим вспоминать о том, что именно Ясперс четко определил различие между коллективной и индивидуальной ответственностью. Реже мы вспоминаем о том, что, по его мнению, индивидуальную ответственность человек несет перед своей совестью или перед Богом, а не перед перед коллективом (если, конечно, речь не идет об уголовном преступлении).

Я НЕ ХОЧУ ПРИВЫКАТЬ К ВОЙНЕ

Каждый понедельник я провожу прямые эфиры у себя на канале. А в конце отвечаю на вопросы. Вопросы мне присылают в чат — и они приходят с небольшим опозданием. Именно поэтому, к сожалению, каждый раз несколько вопросов «теряются» — я вижу их уже после окончания трансляции.

Вот и вчера я пропустила одно сообщение. В нем было написано: «Бежим в подвал… российская армия атакует всю Днепропетровскую область! Дай Бог, все будет хорошо и этот прямой эфир я досмотрю».

Прочитав этот текст, я вдруг поняла, насколько мы уже привыкли к войне. Новости, конечно же, приходят каждый день, конечно, мы все за ними следим — но, увы, наступает усталость. А может быть, это просто психологическая защита — невозможно каждый день ужасаться происходящему с такой же интенсивностью, как в первую неделю.

К сожалению, такое привыкание происходит везде — поддержка Украины продолжается, но на первых страницах СМИ появляются уже другие новости, количество украинских флагов, реявших над множеством европейских городов, уменьшается, и люди просто банально «переходят к очередным делам». И вдруг ты получаешь сообщение от человека, который оказывается вынужден срочно спуститься в подвал, и осознаешь, что на самом-то деле ничего не закончилось.

Война не закончилась. Ужас не закончился. Человек, слушавший мой рассказ об анархизме, побежал в подвал. К сожалению, я не знаю, что с ним произошло дальше. Я даже не знаю, из какого он города. Очень надеюсь, что все обошлось, воздушная тревога закончилась, он спокойно вернулся в свой дом и действительно дослушал прямой эфир в записи. Но вот только он не может «перейти к очередным делам», как это делает остальной мир.

Вернее, его «очередные дела» — это жизнь во время войны. Ожидание бомбежек, необходимость бежать в укрытие, страх за себя и за близких…

Я не знаю, что нам делать с нашим привыканием. Я не знаю, как добиться того, чтобы все мы — и обычные люди, и политики всего мира, просыпались каждое утро с мыслью об Украине и о том, что там сегодня происходит, и засыпали, осознавая, что сегодня что-то было сделано для того, чтобы остановить войну.

Но я пишу сегодня не только для того, чтобы пожелать спокойствия, мира и безопасности своему слушателю из Днепропетровской области, — и еще тысячам и тысячам его соотечественников. Я не хочу привыкать к войне. Я с ужасом понимаю, что она может продлиться еще очень долго, и все равно — я не хочу, чтобы война стала просто одной из составляющих моей жизни — пусть даже ужасной.

Я не настолько наивна, чтобы думать, что какие-то статьи, посты, выступления, высказывания могут закончить войну. Но все равно каждое слово, сказанное против войны, создает тот фон, на котором добиться мира будет проще. Это нужно человеку в Днепропетровской области. Это нужно всем жителям Украины. Это нужно всем нам.

СПАСИБО, МИХАИЛ СЕРГЕЕВИЧ!

Как бы ни менялось мое отношение к Михаилу Сергеевичу (а оно ого-го как менялось!), я всегда буду помнить весну 1985 года — весну во всех смыслах слова.

Закончилась долгая зима правления дряхлых старцев, цеплявшихся за свою идеологию и свои привилегии, череда торжественных похорон, ни у кого не вызывавших скорби, гниение режима, казавшееся вечным.

Вот урок, за который я всегда буду благодарна Горбачеву — он показал мне, что ничто не длится вечно и что история может быть совершенно непредсказуемой. Сегодня, когда меня спрашивают о том, что будет дальше с нашей страной (забывая, что историки занимаются прошлым, а не будущим), я всегда отвечаю, что в марте 1985 года никто и представить себе не мог, что в апреле начнется перестройка.

Я очень хорошо помню свое ощущение: ничто никогда не изменится. Один генсек будем сменять другого, я никогда не побываю за границей, империя нерушима, в Москве «в принципе» все есть, но только «в отдельных магазинах нет отдельной колбасы». (Кто понял последнюю остроту, из тех уже песочек высыпается).

И вдруг всё меняется. Нет, конечно, еще не всё. Но никогда мне не забыть те странные, совершенно сюрреалистические дни весны 1985 года, когда, уложив спать двух маленьких детей, мы точно знали, как использовать тот маленький кусочек свободного времени, которым могут насладиться молодые родители. Мы сразу бросались к телевизору, чтобы слушать очередную длинную речь Михаила Сергеевича.

Он говорил, говорил и говорил. Сегодня, когда читаешь какую-нибудь из тогдашних его речей, то удивляешься — и вот это мы слушали часами? Конечно да! И не просто слушали, а сидели разинув рот, только иногда переглядывались: неужели это возможно?

И именно то, что сегодня его выступления начала перестройки кажутся мне наивными, порой даже смешными, как раз и говорит о том, как много изменилось в нашей стране благодаря Горбачеву. Наверное, если бы он сам понимал, что произойдет с его партией, с его империей — и с ним самим, то сидел бы тихо.

Но он не понимал. И у меня не повернется язык осудить его за это. Спасибо ему за то, что он так хотел все изменить. Да, наивно верил — сначала в то, что надо просто увеличить количество компьютеров в стране, «ускориться» и остановить гонку вооружений, потом в то, что выборные директора заводов и власть советов сделают однопартийную систему по-настоящему эффективной. А дальше уже все стало так быстро меняться, что ему пришлось действовать по обстоятельствам и видеть, как власть уходит из его рук.

У меня есть много неприятных воспоминаний о Горбачеве — вот он злобно перебивает Сахарова, сидя на своей высокой трибуне, вот он организует поношение Ельцина на пленуме ЦК, вот он окружает себя советскими монстрами, которые его же и сожрут, вот он возвращается из Фороса в августе 1991 года и сходит с трапа самолета, еще не осознав, что он уже вообще никому не нужен…

Но я все равно буду помнить то головокружительное ощущение весны в 1985 году, то прекрасное первое знакомство со свободой и надеждой, которое я испытала благодаря Михаилу Сергеевичу.

И буду повторять слова Иртеньева:

«И все ж сказать ему спасибо,
Хотя б подать ему пальто
Вполне мы, думаю, могли бы,
Да воспитание не то.»

Я была рада отставке Горбачева. К 1991 году он меня постоянно раздражал. Ну хотя бы теперь скажу ему спасибо за то, что благодаря ему в моей жизни были все-таки полтора десятилетия свободы — а это уже немало.

И благодаря ему я знаю, что история непредсказуема и самые мрачные ее периоды когда-то заканчиваются.

Совсем скоро я буду в Стамбуле и Анталье!

Не одна, не две, а целых три лекции ждут вас, дорогие друзья!

На берегах Босфора с жителями и гостями прекрасного, древнего, великого Стамбула, мы сможем увидеться дважды. Один раз мы поговорим на важную и актуальную, как никогда, тему — о вине и ответственности — личной и коллективной. Кто виновен в ужасающих преступлениях, происходивших в истории человечества — отдельно взятые людоеды, по воле судеб наделенные властью и правом распоряжаться чужими жизнями, или же сами эти людоеды — порождение своего времени и общества, которое, в свою очередь, было готово к их появлению? Кто несет ответственность за такие преступления? Только сами злодеи? Или те, кто им попустительствовал? Или те, кто не смел сопротивляться? Вот об этом мы и поговорим на наших встречах в Стамбуле, а потом и в Анталье.

А для людей, как и я, влюбленных в Стамбул, на еще одной встрече я расскажу о людях, живших на берегах Босфора в разные эпохи. Босфор! Одно из самых удивительных мест в мировой истории. Ведь именно здесь возник один из величайших городов мира, вечно меняющийся и при этом неизменный — Византий-Константинополь-Стамбул. Вместе с вами мы посмотрим на его судьбу через биографии живших здесь в разные века людей. И каждый из вас сможет проголосовать и решить, чье влияние на жизнь города, страны и мира вы считаете самым важным.

Жду вас на наших турецких встречах! 8 сентября в Стамбуле на лекции «Суд Истории», 9 сентября на лекции «Жизнь на Босфоре. От древности до наших дней», а 11 сентября на лекции «Суд Истории» в Анталье.

Приходите! Билеты можно купить здесь.

ЖУКОВ И ИСТОРИЯ РОССИИ

Думаю, что нормальная биография маршала Жукова — не восторженное восхваление советского святого и не злобное поливание грязью жестокого кровопийцы — будет написана еще очень нескоро.

Судьба Жукова неотделима от судьбы России ХХ века — не только от Второй мировой войны, но и от террора 30-х годов, и от боев на Халхин-Голе, и от позднего сталинизма, и от Оттепели, и от брежневских времен.

В каждом из этих периодов он оказывается по мнению одних героем или жертвой, по мнению других — злодеем, слабаком или интриганом.

Михаил Ульянов в «Освобождении» как всегда гениально сыграл резкого, сильного и абсолютно советского Жукова. Джейсон Айзекс в «Смерти Сталина» создал поразительный — и поразительно мерзкий и смешной — образ наглого и тупого солдафона.

Где правда? В одной из этих крайностей? В обеих? Посередине?

Выработка отношения к Жукову — это и оценка Сталина и его действий, и хрущевской эпохи, и, конечно, Второй мировой войны. Жуков — это как будто некий «магический кристалл», вглядываясь в который, можно увидеть множество событий — начало блокады Ленинграда и Московскую битву, взятие Берлина и арест Берии, неблагодарность Сталина и Хрущева, злобную мстительность Брежнева и его окружения.

Может быть, когда-нибудь кто-то напишет книгу «Маршал Жуков — как энциклопедия советской жизни». Там будут революция и гражданская война, коллективизация и террор, погибающие солдаты и побеждающие полководцы, окостеневающий сталинский режим, «борьба бульдогов под ковром» и еще много всего другого.

Но до этой книги пока далеко. Страсти еще не остыли. Именно поэтому так интересно сегодня поговорить о Жукове.