ХЛЕБ ИЗГНАНЬЯ

20 февраля я приехала в отель в приморском городке под Афинами. Молодой человек на ресепшене заметил: «Здесь сейчас очень спокойно» — «Так за этим я сюда и приехала», — бодро ответила я. Прошло четыре дня и спокойствие кончилось. Я выбросила свой обратный билет в Москву и купила билет в Лиссабон. Здесь сегодня и пишу…

О том, что жизнь на чужбине невесела, написано столько, что трудно придумать что-то новое. А новые изгнанники все пишут и пишут. Данте слышит в Раю предсказание, которое в его реальной жизни уже сбылось:

«Ты бросишь все, к чему твои желанья
Стремились нежно; эту язву нам
Всего быстрей наносит лук изгнанья.

Ты будешь знать, как горестен устам
Чужой ломоть, как трудно на чужбине
Сходить и восходить по ступеням».

Пока искала в интернете цитату, наткнулась на рассуждение о том, что, вообще-то, Данте констатировал факт — в оригинале хлеб изгнания не горек, а солон — и дело в том, что в Тоскане пекут пресный хлеб, а на севере, куда он отправился в изгнание — соленый, непривычный для флорентийца. И это, кстати, удивительное наблюдение. Непривычная еда — одна из вроде бы мелочей, которые часто очень сильно бьют по уехавшим. Помню, как тосковала сестра моей бабушки в Израиле по черному хлебу.

А вот набоковский Годунов-Чердынцев бродит по берлинской улице, вид колеблющегося от ветра «призрачного круга на сыром асфальте» вдруг пробуждает в нем стихи — и он начинает повторять «Благодарю тебя, отчизна», а потом в душе рождается еще «за злую даль благодарю».

Ремарковский Равик (который в современных переводах стал Равичем) выходит на площадь Звезды в Париже и ощущает абсолютное одиночество: «Перед ними раскинулась только сама площадь, широченная, с разбросанными тут и там тусклыми лунами фонарей и мощной каменной аркой посередине, чья громада, пропадая в мглистой дымке, казалось, подпирает собой насупленное небо, укрывая исполинскими сводами сиротливое, бледное и трепетное пламя на могиле неизвестного солдата, словно это последняя могила рода человеческого, затерянная среди безлюдья вечной ночи».

Мне, вообще-то, намного лучше (пока), чем всем этим и многим другим реальным и придуманным изгнанникам. Я гуляю с внучкой, окружена заботой близких, интернет позволяет (пока) общаться с теми, кто остался дома, я могу заниматься своим делом, мой канал (пока) работает. И, кстати, я могу говорить все, что хочу, не думая о том, как это может повредить моей школе или фонду моего сына. Надо сказать, что это ОЧЕНЬ большое удовольствие — возможность называть все своими именами, не оглядываясь.

Но интернет каждую минуту приносит что-то жуткое. И помимо страшных сообщений о разрушенных городах, горящей АЭС, потерянных жизнях — еще и постоянные посты о том, кто героически решил остаться, а кто покинул страну. И это дополнительный ужас. Ясно, что на фоне новостей о бомбежках и о безумии в России новости об очередных друзьях, выпускниках, знакомых, родственниках, добравшихся до Еревана, Тбилиси или Стамбула, — это, скорее, радостные известия, но кто знает, что будет со всеми нами дальше?

На мой взгляд, одна из самых печальных историй изгнания, это судьба великого правителя Афин Фемистокла. Фемистокл был изгнан, другие греческие города не хотели его принимать, и он был вынужден отправиться к своим злейшим врагам — в Персию. Он попросил «личной аудиенции» с царем, и его предупредили, что у персов принято простираться ниц перед государем. И пришлось свободному афинянину пасть ниц. А царь выделил ему богатые города в управление, но прошло время, и он сообщил Фемистоклу, что пришла пора расплатиться. Царь хотел, чтобы Фемистокл помогал ему в войне с Афинами. И тогда изгнанник принял яд, чтобы не идти против родного города.

Скорее всего, это сказка, и есть другие версии судьбы Фемистокла. Будем надеяться, что нас минуют самые тяжелые искушения и унижения эмигрантской жизни. А пока что будем жрать «хлеб изгнанья, не оставляя корок», читать новости и пользоваться свободой слова. Свобода — очень неплохая штука.

Нет войне!

ВОЙНА: ОТ КРЕСТОВЫХ ПОХОДОВ ДО ЯДЕРНОЙ КНОПКИ

Мы продолжаем наши прямые эфиры. Сегодня, в пятницу, в 20.15 по московскому времени будем говорить о войнах. О том, как менялась война с течением веков: от занятия маленьких отрядов и удела военного сословия — и до сегодняшней тотальной войны, которая может уничтожить всё человечество.

Как это происходило? Почему развитие прогресса и человеческого разума привело нас в тот ужасный тупик, в котором мы находимся сегодня?

Ссылку на трансляцию опубликуем сразу же после начала.

Друзья, прямой эфир: https://www.youtube.com/watch?v=nBRKwVdd_MM

ИНКВИЗИЦИЯ И МЫ

Лекция про историю инквизициибыла записана в совершенно иной жизни — до начала войны. Впрочем, уже тогда вопрос о том, каким образом людям навязывалась одна-единственная точка зрения и как боролись с теми, кто думал по-другому, — этот вопрос был весьма актуален.

Что уж говорить о сегодняшнем дне. Я пишу эти строки, когда следователи шуруют в здании Международного Мемориала, одной из самых благородных общественных организаций из всех, существовавших в последние десятилетия. Силовики пришли в офис «Гражданского содействия» — организации, помогающей мигрантам, — людям, оказавшихся в нашей стране совсем уж бесправными. «Эхо Москвы» закрыто, «Дождь» закрыт. Другие издания сами приостанавливают свой выход. Сотни людей покупают билеты на самолет по диким ценам, чтобы успеть вырваться из захлопывающейся мышеловки.

И в этой ситуации я думаю не только о том, как сжигали еретиков или заставляли Галилея отречься от своих мыслей, но и о том, почему с веками инквизиция все больше слабела. Ответ простой — потому что появлялось уже так много свободомыслящих людей, так много книг, написанных этими людьми, что этот поток было уже просто невозможно остановить.

Просто к сведению.

Нет войне!

https://youtu.be/SAcKZUM11Ts

ДОМАШНЕЕ ЧТЕНИЕ

Повесть «Трудно быть богом» была написана Стругацкими в 1963 году. В будущем году, если доживем, будет 60 лет. Что такое 63-й год? Излет Оттепели. ХХ съезд остался где-то далеко, построена Берлинская стена, прогрохотал Карибский кризис, вышел «Один день Ивана Денисовича», расстреляли рабочих в Новочеркасске, разгромили выставку в Манеже. А они сидели и писали… Как они так все понимали уже в те времена? Перечитывая и «Трудно быть богом», и «Улитку», и «Гадких лебедей» я поражаюсь их прозрениям. И самое для меня удивительное — не только то, как они глубоко и бесстрашно анализировали тогдашний мир, а то, что эти прозрения остаются актуальными и до сегодняшнего дня.

Все изменилось, СССР распался, а интернет появился, наша жизнь рушится на глазах, а Румата по-прежнему пытается кому-то помочь, не проливая крови, и смотрит на тупых, ничего не понимающих, грубых и жестоких жителей Арканара. Которые все равно люди. И забывает о том, что они люди, а потом снова осознает это, потом снова забывает. Думаю, что Стругацкие ощущали похожие вещи, выходя из дома. И я сегодня, читая об очередных «Отрядах Путина», о циниках, демонстративно сжигающих иностранный паспорт или разбивающих айпэд, услышав в очередной раз «где вы были эти 8 лет?» или прочитав о тех, кто радуется войне (лично таких не видела), — испытываю брезгливое отвращение. Я, в отличие от Руматы, не претендую на то, чтобы быть богом. Я родилась в Арканаре. Но значит ли это, что я должна поддаться ненависти ко всем этим людишкам? К этим людям?

«Из глубокой ниши в стене выступил штурмовик-часовой с топором наготове.

— Не велено, — мрачно объявил он.

— Что ты понимаешь, дурак! — небрежно сказал Румата, отводя его рукой.

Он слышал, как штурмовик нерешительно топчется сзади, и вдруг поймал себя на мысли о том, что оскорбительные словечки и небрежные жесты получаются у него рефлекторно, что он уже не играет высокородного хама, а в значительной степени стал им. Он представил себя таким на Земле, и ему стало мерзко и стыдно. Почему? Что со мной произошло? Куда исчезло воспитанное и взлелеянное с детства уважение и доверие к себе подобным, к человеку, к замечательному существу, называемому „человек“? А ведь мне уже ничто не поможет, подумал он с ужасом. Ведь я же их по-настоящему ненавижу и презираю… Не жалею, нет — ненавижу и презираю. Я могу сколько угодно оправдывать тупость и зверство этого парня, мимо которого я сейчас проскочил, социальные условия, жуткое воспитание, все, что угодно, но я теперь отчетливо вижу, что это мой враг, враг всего, что я люблю, враг моих друзей, враг того, что я считаю самым святым. И ненавижу я его не теоретически, не как „типичного представителя“, а его самого, его как личность. Ненавижу его слюнявую морду, вонь его немытого тела, его слепую веру, его злобу ко всему, что выходит за пределы половых отправлений и выпивки. Вот он топчется, этот недоросль, которого еще полгода назад толстопузый папаша порол, тщась приспособить к торговле лежалой мукой и засахарившимся вареньем, сопит, стоеросовая дубина, мучительно пытаясь вспомнить параграфы скверно вызубренного устава, и никак не может сообразить, нужно ли рубить благородного дона топором, орать ли „караул!“ или просто махнуть рукой — все равно никто не узнает. И он махнет на все рукой, вернется в свою нишу, сунет в пасть ком жевательной коры и будет чавкать, пуская слюни и причмокивая. И ничего на свете он не хочет знать, и ни о чем на свете он не хочет думать. Думать! А чем лучше орел наш дон Рэба? Да, конечно, его психология запутанней и рефлексы сложней, но мысли его подобны вот этим пропахшим аммиаком и преступлениями лабиринтам дворца, и он совершенно уже невыразимо гнусен — страшный преступник и бессовестный паук. Я пришел сюда любить людей, помочь им разогнуться, увидеть небо. Нет, я плохой разведчик, подумал он с раскаянием. Я никуда не годный историк. И когда это я успел провалиться в трясину, о которой говорил дон Кондор? Разве бог имеет право на какое-нибудь чувство, кроме жалости?»

КАК ЛЮДИ ПЕРЕСТАЮТ БЫТЬ ЛЮДЬМИ

История последнего столетия знает много примеров того, как тысячи, сотни тысяч, миллионы людей превращались в пыль, шлак, пепел, лед, — в ничто. И каждый раз мы задаем вопрос: как такое могло произойти? Каким образом одни люди начинают убивать, пытать, уничтожать других? Почему они не видят в своих жертвах людей, таких же как они?

На этот вопрос есть очень много разных ответов. Кто-то видит здесь прежде всего воздействие экономических факторов, кто-то — политических, социальных, психологических… Но как бы это ни объяснять, хорошо видна механика этого процесса, когда людей перестают воспринимать как живых, мыслящих существ, и в результате сами палачи превращаются в диких зверей.

А ведь никто же не рождается палачом, никто не выходит в жизнь с винтовками, пушками, бомбами в руках. И начинается все с «мелочей» — с унизительных прозвищ, с не слишком бросающихся в глаза заголовков газет, с не слишком приятных слов, которые на кажутся такими уж опасными.

А потом эти слова обретают страшную силу и создают в головах у тысяч людей жуткие образы врагов, страшных, вонючих, грязных и злобных, которые тянут свои руки к мирным людям, к их семьям, к их домам — и вот уже поднимается в душах страшная ненависть — убить этих гадов, уничтожить, стереть с лица земли. Да разве это люди? Это звери, это гадкие насекомые — раздавить их.

Так происходило в фашистской Германии, так происходило в Руанде и во многих других точках Земного шара. Противостоять этому процессу очень трудно — и один из способов: научиться распознавать те крючки, на которые нас подсаживают, не поддаваться ужасу, не верить в то, что «они» — не такие же люди, как «мы».

О страшных примерах расчеловечивания, о механизмах античеловечной пропаганды и о том, как можно пытаться ей противостоять, пойдет речь в очередном прямом эфире на канале «Уроки истории с Тамарой Эйдельман», который состоится в понедельник в 19 часов по московскому времени.

НЕБО НАД УКРАИНОЙ

Несколько дней назад одна очень хорошая, умная и сочувствующая Украине английская женщина написала у себя на фб, что она не решается подписать петицию с просьбой к странам НАТО закрыть небо над Украиной. Она сочувствует людям в Украине, но боится, что закрытое небо приведет к гибели людей за пределами Украины. Я стала писать про бомбежки, пришли другие люди, которые стали — вполне резонно — говорить, что закрыть небо над Украиной, то есть не давать возможности российским военным самолетам летать над ней, можно только с помощью силы, а это будет означать провокацию безумного человека с ядерной кнопкой. Резонно… Резонно. Сегодня этот человек подтвердил их опасения, заявив, что закрытие неба будет приравнено к враждебным действиям со стороны НАТО.

Я не знаю, что сказать. Я понимаю логику людей, живущих в странах, членах НАТО. Никто не хочет мировой войны, тем более в наш атомный век. И в то же время, даже если не думать о женщинах и детях в украинских бомбоубежищах (хотя как о них не думать???), а просто порассуждать о политике, то, естественно, сразу вспоминаются тридцатые годы и политика умиротворения агрессора.

У нас всегда принято рассуждать о том, что все действия британского и французского премьер-министров, Чемберлена и Даладье, которые шли на уступки Гитлеру, делались для того, чтобы направить фашистов в сторону Советского Союза. Думаю, что ни Чемберлен, ни Даладье особенно не огорчились бы, если бы Гитлер вместо их стран напал на СССР, но вообще-то, главным стимулом их действий, тех действий, которые мы сегодня считаем безответственными и позорными, было стремление к миру.

Речь ведь идет о середине 30-х годов, а это означает, что большинство британских и французских избирателей были людьми, прошедшими через Первую мировую войну. Эти люди помнили кошмар позиционной войны, грязь во Фландрии, в которой утопали войска, кровавую мясорубку под Верденом и на Сомме. Они очень хотели мира. И верили в то, что ужасы войны больше не повторяться. И верили, когда им говорили, что если не обращать внимания на нарушения Версальского договора (не слишком справедливого, скажем прямо), на быстрое вооружение Германии, на введение немецких войск в Рейнскую демилитаризованную зону, на аншлюс Австрии, на передачу Судетской области Германии, то мир будет сохранен. Ценой уступок, но будет сохранен. А это ведь самое главное. Политикам приходится жертвовать малым ради большой цели.

А что было дальше мы, к сожалению, знаем — за Судетской областью последовала уже вся Чехословакия, за Чехословакией — Польша, потом Норвегия и Дания, Греция, Югославия, Франция, бомбежки Англии, нападение на СССР.

Я очень не люблю, когда проводят прямые исторические параллели, когда начинают рассуждать — у нас сейчас повторяется 1934 год или уже 1937-й? История никогда не повторяется полностью — ни как трагедия, ни как фарс. Жизнь меняется. И главная перемена, конечно, — это появление ядерного оружия, которое может снести нас всех с поверхности планеты.

Поэтому я не уверена, что воспоминания про умиротворение агрессора действительно актуальны.

Но как смотреть на детей, рожденных в бомбоубежищах, на прекрасные города превращенные в руины? А в ответ на это — подсвеченные в желто-синие цвета памятники архитектуры по всему миру? Сбор вещей и денег? Так и представляю себе, как где-то в глубоком бункере сидит злобный карлик, смотрит на подсвеченные дома и хихикает, потому что видит в этой впечатляющей мировой солидарности только проявление слабости.

Надо ли отвечать на силу силой? Я не знаю. Я не могу призывать к развязыванию мировой войны. Но я помню, как Железный купол охранял израильские города от ракетных ударов и хочу, чтобы жители украинских городов тоже были в безопасности.

У ВАС НЕТ ДРУГОГО ГЛОБУСА?

В течение многих веков в разных культурах одним из самых страшных наказаний было изгнание. Смертную казнь применяли далеко не всегда — пролитие крови, даже в наказание за страшное преступление, часто все равно считалось оскверняющим общину. Но отправить человека в изгнание часто тоже означало смертную казнь, просто перенесенную за пределы полиса или территории племени.

Одинокий изгнанник лишен поддержки родных и близких, о нем не заботятся боги его народа, он беззащитен. Когда Одиссей попадает в страну феаков, то Афина заботливо делает его невидимым, чтобы он смог безопасно проникнуть во дворец и там попросить убежища. Отказать просящему, припавшему к коленям царицы, нельзя: гостеприимство — оборотная сторона той же ситуации. Нельзя не пожалеть путника, который просит о помощи у тебя дома, ведь ты можешь оказаться в такой же ситуации.

Только за один день я прочитала об одной знакомой мне семье, добравшейся из Житомира до Франкфурта, об отце моей выпускницы, сумевшем выбраться из Киева, о вдове моего друга, которая долго не хотела покидать Киев, но все-таки смирилась с обстоятельствами и добралась до Германии, еще об одной семье, сумевшей из Волыни перейти границу и попасть в Хелм. Границу в данном случае, в частности, пересекала 83-летняя бабушка, находящаяся в инвалидной коляске после перелома шейки бедра.

С другой стороны линии фронта бомбы не рвутся, зато здесь закрывают все издания, сохранившие хоть толику независимости, арестовывают журналистов и избивают тех, кто выходит на улицу в защиту мира. Я переписываюсь со своими выпускниками разных лет, которые разными способами добрались до Стамбула, Парижа, Риги, Тбилиси.

Мировая история знает много волн беженцев. Первая и Вторая мировые войны привели к бегству или депортациям миллионов людей. Революция и гражданская война в России выбросили из страны военных и писателей, аристократов и казаков. Разделение британских колоний на Индию и Пакистан, распад Советского Союза, война в Сирии — список можно продолжать бесконечно.

Помню, как в 1989 году мы с ужасом смотрели по телевизору репортажи о турках-месхетинцах, бежавших из Узбекистана после погрома в Фергане. Тогда разговор о беженцах был еще чем-то непривычным. В Узбекистан они были в 1944 году депортированы из Грузии. Часть людей, бежавших тогда из Ферганской долины, осели в украинском Славенске. Отсюда, как легко догадаться, в последние годы они тоже пытаются уезжать, в частности, в Турцию. А в Турции их селят в районах, населенных курдами, и там назревают новые противоречия.

Другие поселились в Краснодарском крае, где им упорно отказывались выдавать российские паспорта. Многие из них уехали в США. Есть программа их возвращения в Грузию, но вроде бы люди, пытающиеся ей воспользоваться, часто получают отказы. Не знаю, правда это или нет — но то, что людям, бегущим сегодня от Путина, в Грузии, в гостеприимной и теплой Грузии, уже несколько раз отказывали, — это точно.

И ведь проблема беженцев — это не просто логистическая задача по перемещению из точки А в точку Б. В XVII веке в Германии во время Тридцатилетней войны некоторые регионы опустели на 50% — кто-то был убит, многие умерли от эпидемий, многие бежали. И при этом во время и после войны произошел взлет охоты на ведьм. Вроде бы не связанные события, но война, эпидемии, бездомность способствуют поискам врага и увеличивают конфронтацию в обществе.

Что будет с нами дальше? Очень символично, что вчера, во время протестов в Москве была задержана Светлана Алексеевна Ганнушкина, человек, возглавляющий организацию «Гражданское содействие», помогающую мигрантам. Вчера у Светланы Алексеевны был день рождения — 80 лет. Она провела его в отделении ОВД. На 15 марта назначен суд. В какие еще ямы скатится наша страна к этому дню, можно только догадываться.

ЗАГРАНИЦА НАМ НЕ ПОМОЖЕТ

Фильм Анджея Вайды «Катынь» начинается с потрясающей сцены, действие которой происходит 17 сентября 1939 года. Толпа беженцев, пытающихся спастись от фашистов, бежит по тесному металлическому мосту, а навстречу им — другая толпа. «Люди, вы куда?» — кричат те, что бегут с запада на восток. А те, что бегут им навстречу, отвечают: «Советы напали!». Удивительный образ людей и страны, зажатых между двумя агрессорами.

Пройдет пять лет после этих событий, Советский Союз уже будет воевать против фашистов. 23 июня 1944 года советские войска перешли в наступление на территории Беларуси. К концу июля советские танки уже приближались к Варшаве, а «Радио Москвы» призывало поляков к восстанию.

Партизанская Армия Крайова подняла восстание в Варшаве, и в первые дни оно шло так успешно, что немцы собирались бежать из города. А дальше советские войска подошли к Висле и остановились. До начала октября советские войска стояли, отделенные от Варшавы рекой, и смотрели, как горит город и погибают его защитники.

20 августа Рузвельт и Черчилль написали Сталину: «Мы думаем о том, какова будет реакция мирового общественного мнения, если антинацисты в Варшаве будут на самом деле покинуты. Мы полагаем, что все мы трое должны сделать все от нас зависящее, чтобы спасти возможно больше находящихся там патриотов. Мы надеемся, что Вы сбросите наиболее необходимое снабжение и оружие полякам — патриотам Варшавы. В ином случае, не согласитесь ли Вы помочь нашим самолетам сделать это весьма быстро? Мы надеемся, что Вы это одобрите. Фактор времени имеет крайне важное значение».

А знаете, что Сталин им ответил?

«Рано или поздно, но правда о кучке преступников, затеявших ради захвата власти варшавскую авантюру, станет всем известна. Эти люди использовали доверчивость варшавян, бросив многих почти безоружных людей под немецкие пушки, танки и авиацию. Создалось положение, когда каждый новый день используется не поляками для дела освобождения Варшавы, а гитлеровцами, бесчеловечно истребляющими жителей Варшавы.

С военной точки зрения создавшееся положение, привлекающее усиленное внимание немцев к Варшаве, также весьма невыгодно как для Красной Армии, так и для поляков. Между тем советские войска, встретившиеся в последнее время с новыми значительными попытками немцев перейти в контратаки, делают все возможное, чтобы сломить эти контратаки гитлеровцев и перейти на новое широкое наступление под Варшавой. Не может быть сомнения, что Красная Армия не пожалеет усилий, чтобы разбить немцев под Варшавой и освободить Варшаву для поляков. Это будет лучшая и действительная помощь полякам-антинацистам».

После этого они просили маршала Рокоссовского хотя бы разрешить американским самолетам, сбросив оружие для повстанцев, дозаправляться на советских аэродромах, но и это разрешение не было получено.

Так Сталиным была проведена операция по уничтожению армии, которая могла бы защитить свободную Польшу. И великие державы поморщились, но проглотили…

Мой шотландский друг, замечательный учитель истории, рассказывал, как в 1956 году в 13 лет он слушал радио и вдруг там прорвался призыв какого-то венгерского радиолюбителя, кричавшего: «Америка, почему ты нам не помогаешь? Нас давят советские танки!». Тоже поморщились и проглотили.

Теперь я читаю, что Евросоюз не будет финансировать передачу самолетов сражающейся Украине. И Польша, которую столько раз раздирали на части враги, не хочет ни передавать самолеты, ни даже давать украинцам возможность пользоваться своими аэродромами. И Венгрия запретила перевозить со своей территории оружие в Украину.

Ну да, главное — это мир. Главное — решать проблему цивилизованными средствами. Не допустить разрастания войны.

Вы с кем проблему собрались цивилизованно решать? Вы в очередной раз собираетесь поморщиться и проглотить? Постоять под окрашенными в сине-желтые цвета зданиями и выразить свою озабоченность?

В общем, дорогие украинцы и российские оппозиционеры. Заграница нам в очередной раз не поможет. Рассчитываем только на себя.

Дорогие друзья!

Пишу вам, тем, кто поддерживает нас все то время, пока выходит наш канал, или, может быть, тем, кто недавно подписался на пожертвования для канала. Вы — наша главная опора. Когда мы начинали записывать мои лекции, я, честно говоря, не верила, что у нас что-то получится. Не думала, что много людей будет меня слушать, а главное, понимала, что мы просто не справимся, не потянем — нам: моему сыну, невестке и мне, приходилось все делать самим, либо тратить довольно много своих денег на аренду аппаратуры и многое другое, что мы делаем, выпуская лекцию. Было ясно, что мы просто не выдержим.

А дальше появились все вы, наши дорогие патроны и спонсоры, и мы смогли выдохнуть — сегодня над выпуском уроков истории работают довольно много людей, и мы, к счастью, можем им платить, благодаря им качество лекций, как нам кажется, растет.

Ну а теперь произошло то, что произошло. Мы понимаем, что сейчас доходы тех, кто живет в России, резко падают, но очень надеемся, что вы все-таки сможете и дальше нас поддерживать. Но с 10 числа, увы, российские карты перестанут работать. И поэтому мы очень просим наших патронов и спонсоров из России переподписаться на пожертвования на платформе Boosty — пока что ничего другого мы не придумали. И мы очень просим наших зарубежных патронов и спонсоров не оставлять нас.

В последние дни я получаю много писем от людей, слушающих мои лекции и прямые эфиры в самых разных местах мира — в том числе даже в подвалах украинских городов под бомбежками. Они благодарят меня и просят, чтобы лекции выходили и дальше. Очень надеюсь, что с вашей помощью у нас это получится.

Нет войне!

Слово «дворцовый переворот» сейчас носится в воздухе. Кто-то предрекает его чуть ли не завтра, кто-то повторяет мантру о шарфе и табакерке. Для нашей страны дворцовые перевороты — одна из важнейших частей истории. Не случайно мадам де Сталь когда-то сказала, что в России самодержавие «ограничено удавкой».

Действительно, в русской истории дворцовых переворотов было много — куда больше, чем революций, не говоря уж о законных сменах режима, которых вообще что-то не видать.

Правителей убивали — и пеплом их стреляли в сторону чужой стороны, как было с Лжедмитрием, отправляли в монастырь, как сделали с Василием Шуйским или царевной Софьей. В далекую ссылку до конца жизни отправилось Брауншвейгское семейство, а Петр III и Павел I стали, наверное, самыми знаменитыми из свергнутых и убитых царей. На этом фоне судьба Хрущева, всего лишь ставшего «заслуженным пенсионером», кажется просто счастливой.

А были еще перевороты, отбрасывавшие от власти министров и фаворитов, поднимавшие одну придворную партию и уничтожавшие другую. Много было в истории нашей страны удивительных переворотов.

А почему так? Почему именно таким образом решаются политические проблемы в России? И, не менее важный вопрос — а что дают дворцовые перевороты? Позволяют ли они решить проблему?

Об этом и пойдет речь на очередном прямом эфире в среду в 19-00 по московскому времени.

ЗАТЯНУВШАЯСЯ ДВУХМИНУТКА НЕНАВИСТИ

В понедельник прямой эфир у меня на канале был посвящен проблеме расчеловечивания. Того, каким образом одни люди теряют человеческий облик, превращаясь в убийц и палачей, а на других людей начинают смотреть, как на неодушевленные существа, которых так легко стереть с лица земли.

Я много говорила о пропаганде, о тех геббельсовских принципах, на которых всегда основывается оболванивание людей. Чем чудовищнее ложь, тем легче в нее поверят. Надо апеллировать к чувству, а не к разуму. Надо много раз повторять самые примитивные утверждения… И еще одна вещь, которая не устает меня поражать и угнетать — почему-то пропаганда ненависти постоянно оказывается успешнее пропаганды любви. Это ведь не только о пропагандистах что-то говорит, но и о нас с вами. В каждом из нас под цивилизованной оболочкой живет зверь, которого так легко выпустить наружу.

В знаменитой сцене из «1984», где описана «двухминутка ненависти», Уинстон ощущает, что испытываемая им ярость была «абстрактной и ненацеленной, ее можно было повернуть в любую сторону, как пламя паяльной лампы».

Что-то похожее происходит и с нами сегодня.

Когда-то, много лет назад я была координатором прекрасного международного проекта, который назывался «Мозаика культур». Мы выпустили учебное пособие под этим названием. В нем, в частности, ученикам предлагались материалы для распознавания языка вражды. Языка, который начинается с мелочей — с презрительных прозвищ, с проскальзывающих как будто ненароком замечаний. Это все так неважно по сравнению с убийствами и геноцидом. Мало ли какие слова могут сказать даже самые приличные люди. Вот только со слов в нашем мире многое начинается.

Знаменитая история с радио в Руанде, на котором представителей народа тутси постоянно называли тараканами и призывали народ хуту «рубить высокие деревья» — считалось, что тутси выше ростом, чем хуту. Ясно, что ужасающий геноцид тутси в Руанде произошел не потому, что там людей сравнивали с тараканами, но эти слова потом облегчили жуткие дела.

Моя лента, надо сказать, состоит из единомышленников. Я постоянно проявляю ужасную нетерпимость и удаляю из друзей направо и налево. Стараюсь, правда, при этом пореже вступать в споры. И вот я читаю свой «информационный пузырь». Матерные слова нам дума давно запретила. Но есть много других слов. Про знаменитых певиц пишут, что они язык в жопу засунули. Злорадствуют по поводу «Эха», которое было недостаточно стойким и прогрессивным, при этом, конечно, называют его журналистов подонками. Вопли ненависти по отношению к Чулпан Хаматовой, которая посмела уехать из страны. Ага! Детей теперь лечить больше не хочет! А когда-то ради этих детей Путина восхваляла! Очевидно пишущие это, предполагают, что Чулпан вывезла с собой и свой фонд.

Господи, как же просто, сидя перед экраном, выплеснуть во всемирную паутину свои комплексы, свое раздражение и ярость, свой страх перед надвигающейся катастрофой… И не думать при этом, что за слова действительно когда-то придется отвечать.

«Словно от электрического разряда, нападали на все собрание гнусные корчи страха и мстительности, исступленное желание убивать, терзать, крушить лица молотом: люди гримасничали и вопили, превращались в сумасшедших» — это опять Оруэлл.

А вот что говорил Дамблдор ученикам Хогвартса: «Хочу повторить ещё раз: в свете возрождения лорда Волан-де-Морта мы сильны настолько, насколько мы едины, и слабы настолько, насколько разъединены. Лорд Волан-де-Морт славится способностью сеять раздор и вражду. Мы можем бороться с этим, создавая прочные связи, основанные на дружбе и доверии».

Это вовсе не означает, что надо мириться со своими идеологическими противниками или идти на какие-то принципиальные уступки. Просто стоит помнить, что называя неприятного тебе человека тараканом, ты вступаешь на дорожку, на которой можно взять в руки мачете и пойти крошить тараканов и срубать высокие деревья.

Может, лучше сосредоточиться на борьбе с Волан-де-Мортом?

СЛЕЗИНКА РЕБЕНКА

Уже полтора века прошло с тех пор, как Иван Карамазов воскликнул, что высшая гармония не стоит слезинки одного замученного ребенка. «И если страдания детей пошли на пополнение той суммы страданий, которая необходима была для покупки истины, то я утверждаю заранее, что вся истина не стоит такой цены».

Через несколько десятилетий после того, как были написаны эти слова террорист Иван Каляев не стал бросать бомбу в карету великого князя Сергея Александровича, потому что в ней сидели его жена и племянники. Бросил через два дня — Сергея Александровича разорвало на куски, кучер умер в больнице. Княгиню Елизавету Федоровну большевики в 1918 году сбросили в шахту под Алапаевском. Племянник Дмитрий Павлович, сидевший в той карете, через 11 лет будет принимать участие в убийстве Распутина.

А мир продолжал жить и читать Достоевского. Первая мировая война, революция, гражданская война — тысячи беспризорных детей, чьих родителей забрала беспрерывная кровавая мясорубка. Когда Виктор Николаевич Сорока-Росинский — Викниксор — создал в 1920 году в Петрограде школу для беспризорников, то назвал ее «Школой-коммуной им. Ф.М. Достоевского». Впрочем, удержаться в своей «Республике ШКИД» ему удалось только на пять лет. В 1925 году на него обрушилась с критикой сама Крупская, и он ушел с поста директора. Григорий Белых, один из авторов «Республики ШКИД», умер от туберкулеза в пересыльной тюрьме в 1938 году. Затравленная и никому не нужная Крупская — в 1939. Ходили слухи, что ее отравили по приказанию Сталина.

Тем временем забота о детях стала важнейшей задачей советской власти. Их воспитывали на примере Павлика Морозова, превращали в хунвэйбинчиков с горящими глазами. Те, кто не умерли от голода во время коллективизации или не были съедены голодными взрослыми, получили возможность быть расстрелянными по достижении 12-летнего возраста или в оказаться в лагере в своре озлобленных малолеток.

Началась Вторая мировая война — бомбежки, голод, деревни, сожженные фашистами. Таня Савичева, пишущая свой дневник в блокадном Ленинграде. Анна Франк, пишущая свой в убежище в Амстердаме. Евреи на входе в Освенцим в ожидании сортировки. Матерей с детьми доктор Менгеле обычно сразу отправлял в газовые камеры.

Наступают мирные времена, летние каникулы, игры в парке имени Павлика Морозова в Москве (переименован в 1991 году) или в Екатеринбурге (так и называется до сих пор!!!). Домашнее насилие, которое воспринимается как норма — как же еще воспитывать ребенка? Школа. Образ Раскольникова. Образ Сони Мармеладовой.

Разбомбленный роддом в Мариуполе. Точка. Куда дальше двигаться — я не знаю. В Иерусалиме, в Яд-Вашеме есть Музей детей. Удивительный мемориальный комплекс, где все устроено очень просто — входишь, погружаешься во тьму, где только мерцают огоньки и два голоса по очереди произносят имена уничтоженных фашистами еврейских детей. И ты оказываешься в трагическом, но в то же время удивительно гармоническом пространстве. Слезы льются, но ощущаешь, как ни странно, любовь и просветление.

Как испытать что-то в этом роде, глядя на фотографии из Мариуполя? Я не знаю. Иван Карамазов почтительно возвращал Господу свой билет в рай. «Лучше уж я останусь при неотомщенном страдании моем и неутоленном негодовании моем, хотя бы я был и неправ. Да и слишком дорого оценили гармонию, не по карману нашему вовсе столько платить за вход. А потому свой билет на вход спешу возвратить обратно».

Через полвека Цветаева написала:

О черная гора,
Затмившая — весь свет!
Пора-пора-пора
Творцу вернуть билет.

И через несколько лет так и поступила — свой билет вернула.

Путин сошел с ума. Допустим. А все те генералы и офицеры, которые разрабатывают и проводят сейчас свою поганую «спецоперацию», — они что, тоже сошли с ума?

Хочется крикнуть вместе с Алешей Карамазовым: «Расстрелять!». Но только даже если расстрелять все командование российской армии, то тех, кто лежит под завалами роддома в Мариуполе, уже не вернуть.

Федор Михайлович, что нам делать?

ВОЗВЫШЕНИЕ ТИРАНА

В 1922 году люди, окружавшие Сталина, называли его на ты и Коба. В середине 30-х для большинства из них он был уже «товарищ Сталин», вождь и учитель, горный орел, и они перед ним трепетали. В 1922 году страна зализывала раны, полученные во время гражданской войны и военного коммунизма, и надеялась на лучшее — начинался НЭП, жизнь, казалось, налаживалась. В середине 30-х о том, что жизнь налаживается, уже и речи не было. Конечно, товарищ Сталин заявил, что «жить стало лучше, жить стало веселее», но ценой этого якобы веселья стали миллионы замученных, умерших от голода, отправленных в лагеря.

Что произошло, как так получилось, что за десять лет человек, которого за пределами партийного аппарата вообще мало кто знал, превратился в абсолютного владыку страны, в господина послушных рабов, в людоеда, питающегося людской кровушкой — и при этом в «отца родного», в того, на кого молились, кем восхищались, кому безоговорочно верили.

Что надо сделать с людьми, чтобы они сегодня верили одному, что говорит вождь, а завтра — прямо противоположному, чтобы они приветствовали свержение тех, кто только что казались кумирами, чтобы они шли загонять голодных крестьян в колхозы или с упоением участвовали в погромных партийных собраниях. И что должно быть в душах у этих людей?

Да ничего особенного, вот в чем ужас. «Люди как люди, — скажет булгаковский Воланд, глядя на них, — и милосердие иногда стучится в их сердца… квартирный вопрос только испортил их».

Что с нами происходит, когда вдруг из каких-то, казалось бы самых потаенных уголков нашей души вылезает такой мрак, который заставляет приветствовать колхозы и расстрелы, «спецоперацию» и бомбежки мирных городов. Верить, что сухорукий рябой карлик — это на самом деле великий и могучий гигант?

У меня нет однозначного ответа на этот вопрос, но для того, чтобы попытаться найти хоть какое-то подобие ответа, стоит посмотреть, как Коба стал «горным орлом», как из посредственности получился великий злодей и тиран. О возвышении тирана и пойдет речь в новом выпуске «Уроков истории с Тамарой Эйдельман».

ПРОЕКТ «ПОМОГАЕМ УЕХАТЬ»

Этот пост и для тех, кто хочет покинуть охваченную войной Украину, и для тех, кто хочет помочь беженцам.

Появилась еще одна возможность получить и оказать помощь. Её оказывает марка одежды «Культраб». Команда «Культраб» покинула Россию, после чего объединила ряд активистов и журналистов и довольно много волонтеров для создания проекта «Помогаем уехать».

Они помогают советом, сопровождают до границы, передают гуманитарную помощь, связывают беженцев с волонтерами в разных странах, готовых принять и помочь.

Естественно, проекту нужна финансовая помощь. Они в своем телеграм-канале пишут для тех, кто в России: «Информация для тех, кто находится в России и беспокоится о своей безопасности, переводя деньги: все средства поступают на российскую карту, переводы мы делаем не с неё. Вы не совершаете ничего противозаконного».

Деньги идут на гуманитарную помощь тем, кто покидает Украину, или тем, кто остался в стране без средств.

Вы можете подробно прочитать про проект в их канале в Телеграме http://amp.gs/jpTcj, а те, кто нуждаются в помощи или хотят помочь, могут использовать бот @helpingtoleave_bot.

НЕТ ВОЙНЕ!