ИЗО РТА ЧИА В УХО ХЦАТЦЛА
Одна из моих самых любимых книг — роман Джека Лондона «Сердца трех», в котором герои отправляются на поиски сокровищ майя, повторяя: «Изо рта Чиа в ухо Хцатцла». В горах они находят статуи Чиа и Хцатцла и во рту Чиа — ключ к дальнейшему путешествию и новым приключениям.
Вчера мы ехали несколько часов по направлению к древним городам майя, и я все время повторяла про себя эту фразу, глядя на горы, покрытые влажным тропическим лесом. Выехали мы в 5 утра, ночью был дождик, и, когда стало подниматься Солнце, вершины покрылись туманом. Было полное ощущение, что мы в кино.
Потом мы шли на лодке по реке и наконец добрались до города Яшчилан, что значит «Зеленые камни». И они действительно зеленые — пирамиды, храмы и ступени поросли травой. Город был заброшен около 900 года н.э., когда майя по загадочным причинам ушли на Юкатан. И нашли его только через много веков. И теперь среди леса перед тобой открываются площадь, пирамида, площадка для игры в мяч. Можно подняться по ступеням к зданию, где жил правитель — раньше оно выходило прямо на реку, а теперь на лес. Можно увидеть огромную стелу, на которой правитель передает власть своему сыну. По нашим представлениям отца надо изобразить крупнее, чем сына, — но он же уже бывший царь, так что его фигура поменьше.
Стелу хотели отправить в Мехико в музей, расчистили взлетно-посадочную полосу, доставили к ней по реке памятник — а он не влез в Сессну — пришлось вернуть обратно.
В паре часов езды по реке и дороге от Яшчилана лежит город Бонампак — их соединяла воображаемая, но совершенно прямая ось. Бонампак, очевидно, подчинялся Яшчилану — он поменьше, но здешний правитель Чан Муан II очень себя уважал — и до нашего времени сохранились не только грандиозные стелы с его изображениями, но еще и фрески показывающие праздник по поводу рождения наследника, а рядом — триумф после победы в войне и издевательства над побежденными.
Еще в начале ХХ века это место было тайным святилищем племени лакандонов, а в 1946 году лакандонам так понравился фотограф Джайлс Хили, что они показали ему свой тайный город. В результате теперь здесь музей, лакандоны все стали христианами (по крайней мере формально) и обладают монопольным правом привозить сюда посетителей на своих микроавтобусах и собирать с них деньги за вход.
А еще все время, пока мы ехали вдоль дивных и загадочных гор, по обочине шоссе шли маленькие группки совсем молодых мальчиков, а иногда мальчиков и девочек, в кепочках (местные жители предпочитают сомбреро) и с маленькими рюкзачками. Это были жители Гватемалы, страны, где около 36 лет шла гражданская война, и где жизнь до сих пор совершенно ужасна. Граница с Мексикой идет по реке, и ее никто не охраняет. Ее можно пересечь за две минуты на лодке, а потом отправиться в путь. В приграничных территориях местные жители им симпатизируют, дают воду и еду, и они идут и идут, прячась от миграционной службы, пока не доберутся до Паленке, где можно уже раствориться, найти работу — или попробовать добраться до севера Мексики, найти «койотов», которые перевезут тебя через американскую границу и высадят где-то в пустыне, чтобы потом идти дальше — уже в совсем недружественной обстановке.
Жалко их было ужасно. Смотришь из окна автобуса на то, как они спокойно, размеренным шагом двигаются вперед, к новой, неизвестной жизни, и сердце сжимается. По дороге из Яшчилана в Бонампак мы на наших туристических лодках причалили к гватемальскому берегу. Пока мы фотографировались, смеялись и покупали гватемальское пиво, на нас искоса посматривали мальчики в кепках и с рюкзачками, как раз собиравшиеся отправиться в далекий путь. Вдруг стало ужасно стыдно, что нас ждет ресторан, экскурсия, отель, а их — опасная неизвестность.
И если кто-то забыл: No human being is illegal.
Одна из моих самых любимых книг — роман Джека Лондона «Сердца трех», в котором герои отправляются на поиски сокровищ майя, повторяя: «Изо рта Чиа в ухо Хцатцла». В горах они находят статуи Чиа и Хцатцла и во рту Чиа — ключ к дальнейшему путешествию и новым приключениям.
Вчера мы ехали несколько часов по направлению к древним городам майя, и я все время повторяла про себя эту фразу, глядя на горы, покрытые влажным тропическим лесом. Выехали мы в 5 утра, ночью был дождик, и, когда стало подниматься Солнце, вершины покрылись туманом. Было полное ощущение, что мы в кино.
Потом мы шли на лодке по реке и наконец добрались до города Яшчилан, что значит «Зеленые камни». И они действительно зеленые — пирамиды, храмы и ступени поросли травой. Город был заброшен около 900 года н.э., когда майя по загадочным причинам ушли на Юкатан. И нашли его только через много веков. И теперь среди леса перед тобой открываются площадь, пирамида, площадка для игры в мяч. Можно подняться по ступеням к зданию, где жил правитель — раньше оно выходило прямо на реку, а теперь на лес. Можно увидеть огромную стелу, на которой правитель передает власть своему сыну. По нашим представлениям отца надо изобразить крупнее, чем сына, — но он же уже бывший царь, так что его фигура поменьше.
Стелу хотели отправить в Мехико в музей, расчистили взлетно-посадочную полосу, доставили к ней по реке памятник — а он не влез в Сессну — пришлось вернуть обратно.
В паре часов езды по реке и дороге от Яшчилана лежит город Бонампак — их соединяла воображаемая, но совершенно прямая ось. Бонампак, очевидно, подчинялся Яшчилану — он поменьше, но здешний правитель Чан Муан II очень себя уважал — и до нашего времени сохранились не только грандиозные стелы с его изображениями, но еще и фрески показывающие праздник по поводу рождения наследника, а рядом — триумф после победы в войне и издевательства над побежденными.
Еще в начале ХХ века это место было тайным святилищем племени лакандонов, а в 1946 году лакандонам так понравился фотограф Джайлс Хили, что они показали ему свой тайный город. В результате теперь здесь музей, лакандоны все стали христианами (по крайней мере формально) и обладают монопольным правом привозить сюда посетителей на своих микроавтобусах и собирать с них деньги за вход.
А еще все время, пока мы ехали вдоль дивных и загадочных гор, по обочине шоссе шли маленькие группки совсем молодых мальчиков, а иногда мальчиков и девочек, в кепочках (местные жители предпочитают сомбреро) и с маленькими рюкзачками. Это были жители Гватемалы, страны, где около 36 лет шла гражданская война, и где жизнь до сих пор совершенно ужасна. Граница с Мексикой идет по реке, и ее никто не охраняет. Ее можно пересечь за две минуты на лодке, а потом отправиться в путь. В приграничных территориях местные жители им симпатизируют, дают воду и еду, и они идут и идут, прячась от миграционной службы, пока не доберутся до Паленке, где можно уже раствориться, найти работу — или попробовать добраться до севера Мексики, найти «койотов», которые перевезут тебя через американскую границу и высадят где-то в пустыне, чтобы потом идти дальше — уже в совсем недружественной обстановке.
Жалко их было ужасно. Смотришь из окна автобуса на то, как они спокойно, размеренным шагом двигаются вперед, к новой, неизвестной жизни, и сердце сжимается. По дороге из Яшчилана в Бонампак мы на наших туристических лодках причалили к гватемальскому берегу. Пока мы фотографировались, смеялись и покупали гватемальское пиво, на нас искоса посматривали мальчики в кепках и с рюкзачками, как раз собиравшиеся отправиться в далекий путь. Вдруг стало ужасно стыдно, что нас ждет ресторан, экскурсия, отель, а их — опасная неизвестность.
И если кто-то забыл: No human being is illegal.
👍6💩4❤3
Я ПРОТИВ ВОЙНЫ
Мой дедушка родился в 1896 году в городе Житомире. У его отца был обувной магазин на углу Михайловской и Бердичевской. Правда, бизнесмен из прадедушки Наума Осиповича был еще тот, говорили, что если бы он начал торговать саванами, то люди перестали бы умирать.
Когда в 1982 году мы с папой, с его другом и соавтором Владимиром Ильичом Порудоминским и с их редактором Тамарой Владимировной Громовой ездили в Житомир, то на углу Михайловской и Бердичевской был обувной магазин. А встречал нас и показывал город наш большой друг Ефим Меламед.
Мы познакомились с Ефимом за много лет до нашего приезда — он впервые появился у нас дома, потому что пришел расспрашивать моего дедушку о гимназии, где тот учился. Ефим тогда занимался Короленко, а Короленко учился в этой же гимназии — и очень живо описал ее в своих воспоминаниях.
Ефим все время звал нас в Житомир и говорил, что, если приехать на майские, то все будет в зелени. Мы приехали, а было холодно. И мы потом долго подтрунивали над Ефимом, что он к нашему приезду не обеспечил зеленую травку.
Папы моего давно нет, нет и Тамары Владимировны, Владимир Порудоминский уже давно живет в Кельне, а Ефим в прошлом году умер от ковида…
Дедушка мой поступил в житомирскую гимназию по пятипроцентной норме, которая была тогда для евреев. Он на вступительном испытании все хорошо ответил, а потом сказал: «А я еще басню знаю» — прочитал басню и получил пять с плюсом. Вот его и приняли, а его брата нет.
Правда, дедушка не доучился — в старшем классе он побил журналом учителя (истории!), сказавшего ему: «Бросьте ваши еврейские штучки». Его выгнали с волчьим билетом — через много лет папа нашел в архиве сообщение об этом, разосланное во все гимназии Российской империи, чтобы Яков Эйдельман случайно где-то в другом месте не поступил. Дедушке пришлось уехать из Житомира на какое-то время в Варшаву, там у нас были родственники, но, похоже, что все они сгинули в варшавском гетто.
А бабушка моя была родом из Коростышева — маленького городка рядом с Житомиром, туда мы тоже ездили в ту поездку… Познакомились они с дедушкой в Киеве — дедушкина сестра поступила в киевскую гимназию, и, значит, они получили право там жить. В Киеве потом долго жил мой любимый дядя Рома, туда мы тоже ездили и смотрели на дом на улице Кузнечной, где когда-то жила бабушка, и на дерево перед домом, куда дедушка залезал, чтобы попытаться увидеть ее в окошке.
После этого, очевидно, должна быть написана фраза о том, что все тесные связи, соединяющие меня с Украиной, не позволяют мне даже вообразить, что между Россией и Украиной может начаться война.
Но вообще-то, я достаточно хорошо знаю историю. Я знаю о том, что творилось в Украине во время гражданской войны. Я знаю, как украинские крестьяне бешено сопротивлялись коллективизации — некоторые ученые даже считают, что в начале 1930 года там шла вторая гражданская война. И знаю, как Сталин отреагировал на это сопротивление, заморив украинских крестьян голодом.
Поэтому я, к сожалению, могу очень легко вообразить, как Россия и Украина будут воевать. Да ведь по сути дела они уже воюют последние семь лет, а теперь речь идет просто о переходе на новый, еще более жуткий уровень.
Я понимаю, что нашу власть никакие мысли о культурных, исторических и человеческих связях не могут остановить. Вместо культуры у нас скрепы, вместо истории — «борьба с фальсификацией», ну а с такой мелочью, как человек, вообще считаться нечего. Последний раз я была в Киеве весной 2014 года — и город был пронизан светом, радостью и надеждой. Все это российские власти отняли и у украинцев, и у россиян, и хотят отнять еще больше.
Я не хочу ничего воображать, не хочу думать о том, какими ужасами будет сопровождаться эта война и к каким последствиям она может привести.
У меня нет никаких способов остановить приближающуюся катастрофу — разве что только написать, закричать, заорать: Я ПРОТИВ ВОЙНЫ! Я знаю, что это очень мало, что этого недостаточно. Но все равно буду это повторять.
Мой дедушка родился в 1896 году в городе Житомире. У его отца был обувной магазин на углу Михайловской и Бердичевской. Правда, бизнесмен из прадедушки Наума Осиповича был еще тот, говорили, что если бы он начал торговать саванами, то люди перестали бы умирать.
Когда в 1982 году мы с папой, с его другом и соавтором Владимиром Ильичом Порудоминским и с их редактором Тамарой Владимировной Громовой ездили в Житомир, то на углу Михайловской и Бердичевской был обувной магазин. А встречал нас и показывал город наш большой друг Ефим Меламед.
Мы познакомились с Ефимом за много лет до нашего приезда — он впервые появился у нас дома, потому что пришел расспрашивать моего дедушку о гимназии, где тот учился. Ефим тогда занимался Короленко, а Короленко учился в этой же гимназии — и очень живо описал ее в своих воспоминаниях.
Ефим все время звал нас в Житомир и говорил, что, если приехать на майские, то все будет в зелени. Мы приехали, а было холодно. И мы потом долго подтрунивали над Ефимом, что он к нашему приезду не обеспечил зеленую травку.
Папы моего давно нет, нет и Тамары Владимировны, Владимир Порудоминский уже давно живет в Кельне, а Ефим в прошлом году умер от ковида…
Дедушка мой поступил в житомирскую гимназию по пятипроцентной норме, которая была тогда для евреев. Он на вступительном испытании все хорошо ответил, а потом сказал: «А я еще басню знаю» — прочитал басню и получил пять с плюсом. Вот его и приняли, а его брата нет.
Правда, дедушка не доучился — в старшем классе он побил журналом учителя (истории!), сказавшего ему: «Бросьте ваши еврейские штучки». Его выгнали с волчьим билетом — через много лет папа нашел в архиве сообщение об этом, разосланное во все гимназии Российской империи, чтобы Яков Эйдельман случайно где-то в другом месте не поступил. Дедушке пришлось уехать из Житомира на какое-то время в Варшаву, там у нас были родственники, но, похоже, что все они сгинули в варшавском гетто.
А бабушка моя была родом из Коростышева — маленького городка рядом с Житомиром, туда мы тоже ездили в ту поездку… Познакомились они с дедушкой в Киеве — дедушкина сестра поступила в киевскую гимназию, и, значит, они получили право там жить. В Киеве потом долго жил мой любимый дядя Рома, туда мы тоже ездили и смотрели на дом на улице Кузнечной, где когда-то жила бабушка, и на дерево перед домом, куда дедушка залезал, чтобы попытаться увидеть ее в окошке.
После этого, очевидно, должна быть написана фраза о том, что все тесные связи, соединяющие меня с Украиной, не позволяют мне даже вообразить, что между Россией и Украиной может начаться война.
Но вообще-то, я достаточно хорошо знаю историю. Я знаю о том, что творилось в Украине во время гражданской войны. Я знаю, как украинские крестьяне бешено сопротивлялись коллективизации — некоторые ученые даже считают, что в начале 1930 года там шла вторая гражданская война. И знаю, как Сталин отреагировал на это сопротивление, заморив украинских крестьян голодом.
Поэтому я, к сожалению, могу очень легко вообразить, как Россия и Украина будут воевать. Да ведь по сути дела они уже воюют последние семь лет, а теперь речь идет просто о переходе на новый, еще более жуткий уровень.
Я понимаю, что нашу власть никакие мысли о культурных, исторических и человеческих связях не могут остановить. Вместо культуры у нас скрепы, вместо истории — «борьба с фальсификацией», ну а с такой мелочью, как человек, вообще считаться нечего. Последний раз я была в Киеве весной 2014 года — и город был пронизан светом, радостью и надеждой. Все это российские власти отняли и у украинцев, и у россиян, и хотят отнять еще больше.
Я не хочу ничего воображать, не хочу думать о том, какими ужасами будет сопровождаться эта война и к каким последствиям она может привести.
У меня нет никаких способов остановить приближающуюся катастрофу — разве что только написать, закричать, заорать: Я ПРОТИВ ВОЙНЫ! Я знаю, что это очень мало, что этого недостаточно. Но все равно буду это повторять.
❤14💩6👍5
РАЗМЫШЛЕНИЯ О ФИЛЬМЕ ДУДЯ
Новый фильм Юрия Дудя о Беларуси вызывает множество размышлений.
И о том, как много на свете честных и смелых людей — независимо от уровня образования, профессии и возраста. Тех, кто просто говорит: «Ну а как я мог не протестовать, если там людей били» или «Лукашенко же украл итоги выборов — для меня это как плевок в лицо». И идут протестовать.
И о том, почему есть люди, все еще служащие дикому, карикатурному режиму — как выясняется, не за такие уж большие деньги. Потому что верят безумному диктатору? Или потому что больше ничего не умеют, кроме как служить? Или им уже некуда отступать?
И о том, почему так сильно различаются российский и белорусский протесты, хотя вроде бы мы в одном историческом пространстве. Дело во влиянии Запада? В более остром национальном чувстве в маленькой стране, где люди не могут гордиться тем, что их страна может кому-то в очередной раз накостылять по шее? Или просто в больших размерах России?
И о том, повторит ли Россия путь Беларуси? Уже повторяет? Или мы двигаемся в одном направлении с разницей в несколько лет? И о том, когда весь этот ужас кончится и кончится ли?
А я смотрела на удивительных людей, отвечавших на вопросы Дудя, и думала о той проблеме, которую, как мне кажется, уже несколько веков является одной из самых главных для России (и не только?).
Как добиться свободы? Свергнув прогнившее правительство? Дождавшись смерти тирана? Совершая множество малых добрых дел? В России начиная еще с Екатерины II в основном делается выбор в пользу постепенности. Екатерина прекрасно знала, что крепостное право вредит развитию России, но как удобно было рассуждать о том, что крестьяне не готовы к свободе, а значит, получив ее, используют себе и другим во вред.
Александр I в молодости мечтал провести реформы, а потом отречься от престола и поселиться с женой в маленьком домике — но почему-то на берегу Рейна. А потом его стали уговаривать не спешить. Его воспитатель Лагарп, человек, внушивший будущему царю свободолюбивые мысли, когда дошло до дела, стал призывать не ослаблять власть, потому что сторонников свободы в России, дескать, слишком мало. А прекрасный Карамзин, восклицавший в «Бедной Лизе»: «И крестьянки чувствовать умеют», позже подробно доказывал, почему крестьян освобождать нельзя. «Не знаю, хорошо ли сделал Годунов, отняв у крестьян свободу… но знаю, что теперь им неудобно возвратить оную. Тогда они имели навык людей вольных — ныне имеют навык рабов».
И ведь можно найти столько доводов, подтверждающих это мнение. Александр II даровал свободу — и выпустил на волю те силы, которые его же и погубили. А что уж говорить о Горбачеве — хотел всего лишь ускорить развитие страны, а чем все закончилось — мы знаем.
Как легко приводить примеры того, что в нашей стране не умеют жить свободно, что свобода превращается в анархию, а потом и в кровавую бойню, а потом приходит новый тиран. 35 лет назад и русские, и белорусы думали, что идут к свободе, да и весь мир так думал. И что мы видим на нынешней картинке? Появление очередных диктаторов, все тот же порочный круг.
А я вижу пенсионерку, кинувшуюся спасать мальчика от омоновцев, и айтишника, создавшего систему, позволяющую выявлять фальсификации на выборах, а теперь разрабатывающего систему, объединяющую белорусов в изгнании, и молодых мальчиков, отказывающихся уступать, и многодетную мать, не побоявшуюся пойти против системы, и двух простецких сестер, которые «верят в добрые сказки» и убеждены, что смогут вернуться домой. И еще прекрасного журналиста, который не боится в наши людоедские времена снимать такой фильм, находит удивительных людей и разговаривает с ними так, что оторваться от разговора невозможно.
И все это для меня доказательство того, что не все в наших краях имеют навык рабов, а есть те, кто готов бороться за свободу, даже если придется потом идти 12 километров по болотам или перелетать границу на параплане. И именно такие люди дают надежду на то, что порочный круг не будет вечно возрождаться.
Новый фильм Юрия Дудя о Беларуси вызывает множество размышлений.
И о том, как много на свете честных и смелых людей — независимо от уровня образования, профессии и возраста. Тех, кто просто говорит: «Ну а как я мог не протестовать, если там людей били» или «Лукашенко же украл итоги выборов — для меня это как плевок в лицо». И идут протестовать.
И о том, почему есть люди, все еще служащие дикому, карикатурному режиму — как выясняется, не за такие уж большие деньги. Потому что верят безумному диктатору? Или потому что больше ничего не умеют, кроме как служить? Или им уже некуда отступать?
И о том, почему так сильно различаются российский и белорусский протесты, хотя вроде бы мы в одном историческом пространстве. Дело во влиянии Запада? В более остром национальном чувстве в маленькой стране, где люди не могут гордиться тем, что их страна может кому-то в очередной раз накостылять по шее? Или просто в больших размерах России?
И о том, повторит ли Россия путь Беларуси? Уже повторяет? Или мы двигаемся в одном направлении с разницей в несколько лет? И о том, когда весь этот ужас кончится и кончится ли?
А я смотрела на удивительных людей, отвечавших на вопросы Дудя, и думала о той проблеме, которую, как мне кажется, уже несколько веков является одной из самых главных для России (и не только?).
Как добиться свободы? Свергнув прогнившее правительство? Дождавшись смерти тирана? Совершая множество малых добрых дел? В России начиная еще с Екатерины II в основном делается выбор в пользу постепенности. Екатерина прекрасно знала, что крепостное право вредит развитию России, но как удобно было рассуждать о том, что крестьяне не готовы к свободе, а значит, получив ее, используют себе и другим во вред.
Александр I в молодости мечтал провести реформы, а потом отречься от престола и поселиться с женой в маленьком домике — но почему-то на берегу Рейна. А потом его стали уговаривать не спешить. Его воспитатель Лагарп, человек, внушивший будущему царю свободолюбивые мысли, когда дошло до дела, стал призывать не ослаблять власть, потому что сторонников свободы в России, дескать, слишком мало. А прекрасный Карамзин, восклицавший в «Бедной Лизе»: «И крестьянки чувствовать умеют», позже подробно доказывал, почему крестьян освобождать нельзя. «Не знаю, хорошо ли сделал Годунов, отняв у крестьян свободу… но знаю, что теперь им неудобно возвратить оную. Тогда они имели навык людей вольных — ныне имеют навык рабов».
И ведь можно найти столько доводов, подтверждающих это мнение. Александр II даровал свободу — и выпустил на волю те силы, которые его же и погубили. А что уж говорить о Горбачеве — хотел всего лишь ускорить развитие страны, а чем все закончилось — мы знаем.
Как легко приводить примеры того, что в нашей стране не умеют жить свободно, что свобода превращается в анархию, а потом и в кровавую бойню, а потом приходит новый тиран. 35 лет назад и русские, и белорусы думали, что идут к свободе, да и весь мир так думал. И что мы видим на нынешней картинке? Появление очередных диктаторов, все тот же порочный круг.
А я вижу пенсионерку, кинувшуюся спасать мальчика от омоновцев, и айтишника, создавшего систему, позволяющую выявлять фальсификации на выборах, а теперь разрабатывающего систему, объединяющую белорусов в изгнании, и молодых мальчиков, отказывающихся уступать, и многодетную мать, не побоявшуюся пойти против системы, и двух простецких сестер, которые «верят в добрые сказки» и убеждены, что смогут вернуться домой. И еще прекрасного журналиста, который не боится в наши людоедские времена снимать такой фильм, находит удивительных людей и разговаривает с ними так, что оторваться от разговора невозможно.
И все это для меня доказательство того, что не все в наших краях имеют навык рабов, а есть те, кто готов бороться за свободу, даже если придется потом идти 12 километров по болотам или перелетать границу на параплане. И именно такие люди дают надежду на то, что порочный круг не будет вечно возрождаться.
❤11💩6👍4
НА РУИНАХ СКАЗКИ
Принцессу Диану очень жалко. Жалко ее жизнь, пошедшую наперекосяк вскоре после свадьбы, а может быть, даже раньше. Жалко за все ее нервные срывы, за булимию, за истерики и обиды. Жалко за то, сколько человек — от прислуги и секретарей до возлюбленных — ее предавали. Жалко из-за ее нелепой и трагической гибели. Жалко мальчиков, оставшихся без матери и унаследовавших страшные комплексы и травмы…
Да и нас тоже жалко — у нас отняли прекрасную сказку о красавице принцессе с ее волшебной свадьбой, с ее восхитительной улыбкой. А может быть, еще жалко и потому, что сказкой этой сразу стали торговать, а потом, когда она превратилась в драму и даже трагедию, то торговля пошла еще успешнее.
И жалко наш дурацкий мир, в котором журналисты могут вознести человека на пьедестал, а потом сбросить с него — и зависеть все это будет от улыбки или фасона платья, вовремя или, наоборот, невовремя сказанных слов. Мир, в котором муж с женой сводят счеты с помощью телеинтервью, а невестка должна делать реверанс перед свекровью, если свекровь — королева. Мир, в котором столько людей готовы поверить, что Диану убили по приказанию Букингемского дворца, а журналисты подбегают к разбившейся машине и начинают бешено делать фотографии — сегодня еще бы и селфи сделали. И сколько бы ни говорили о «принцессе людских сердец» и о благотворительности Дианы, но почему-то самым интересным оказывались подробности ее семейной жизни или ее обтягивающие платья…
Сегодня о Диане написано, наверное, больше, чем о многих выдающихся политиках или деятелях культуры. Есть множество ее биографий — восторженных и разоблачительных. Есть воспоминания, фотографии — сделанные официально или тайком, есть статьи, фильмы, сериалы…
Кто-то провозглашает ее святой, кто-то ожесточенно развенчивает, кто-то ставит ей медицинские диагнозы.
Сказка рухнула, но почему-то в этой истории, ставшей материалом для глянцевых журналов, скандальных разоблачений и слезливых шоу, есть что-то очень важное для всех нас — может быть, диагноз надо ставить не Диане, а всему обществу?
О судьбе несчастной принцессы и о том, как на нее смотрел и смотрит мир, поговорим в новом выпуске «Уроков истории с Тамарой Эйдельман».
Принцессу Диану очень жалко. Жалко ее жизнь, пошедшую наперекосяк вскоре после свадьбы, а может быть, даже раньше. Жалко за все ее нервные срывы, за булимию, за истерики и обиды. Жалко за то, сколько человек — от прислуги и секретарей до возлюбленных — ее предавали. Жалко из-за ее нелепой и трагической гибели. Жалко мальчиков, оставшихся без матери и унаследовавших страшные комплексы и травмы…
Да и нас тоже жалко — у нас отняли прекрасную сказку о красавице принцессе с ее волшебной свадьбой, с ее восхитительной улыбкой. А может быть, еще жалко и потому, что сказкой этой сразу стали торговать, а потом, когда она превратилась в драму и даже трагедию, то торговля пошла еще успешнее.
И жалко наш дурацкий мир, в котором журналисты могут вознести человека на пьедестал, а потом сбросить с него — и зависеть все это будет от улыбки или фасона платья, вовремя или, наоборот, невовремя сказанных слов. Мир, в котором муж с женой сводят счеты с помощью телеинтервью, а невестка должна делать реверанс перед свекровью, если свекровь — королева. Мир, в котором столько людей готовы поверить, что Диану убили по приказанию Букингемского дворца, а журналисты подбегают к разбившейся машине и начинают бешено делать фотографии — сегодня еще бы и селфи сделали. И сколько бы ни говорили о «принцессе людских сердец» и о благотворительности Дианы, но почему-то самым интересным оказывались подробности ее семейной жизни или ее обтягивающие платья…
Сегодня о Диане написано, наверное, больше, чем о многих выдающихся политиках или деятелях культуры. Есть множество ее биографий — восторженных и разоблачительных. Есть воспоминания, фотографии — сделанные официально или тайком, есть статьи, фильмы, сериалы…
Кто-то провозглашает ее святой, кто-то ожесточенно развенчивает, кто-то ставит ей медицинские диагнозы.
Сказка рухнула, но почему-то в этой истории, ставшей материалом для глянцевых журналов, скандальных разоблачений и слезливых шоу, есть что-то очень важное для всех нас — может быть, диагноз надо ставить не Диане, а всему обществу?
О судьбе несчастной принцессы и о том, как на нее смотрел и смотрит мир, поговорим в новом выпуске «Уроков истории с Тамарой Эйдельман».
👍6💩2❤1👎1
КАК ХОЧЕТСЯ ВСЕХ СПАСТИ…
Я часто с огорчением думаю о том, что невероятно интересная история России допетровской эпохи никак не дождется своего Дюма или своего Вальтер Скотта. XVIII–XIX века уже осваиваются и явно будут осваиваться дальше. У нас уже есть романы Акунина, есть художественные фильмы и сериалы — и в них все как полагается: скачут всадники, красавицы ждут спасения, политики плетут интриги.
А вот с допетровской Русью сложнее — есть, конечно, роман «Князь Серебряный» Алексея Константиновича Толстого, но вот, практически, и все. И хотя Гугл всегда покажет нам множество исторических романов, действие которых происходит на Руси с древнейших времен и до XVII века, но я не нашла среди них ничего по-настоящему заслуживающего внимания.
Мне кажется, что дело тут во многом в языке — почему-то как только речь заходит о допетровских временах, то герои начинают говорить, употребляя слова вроде «аще», «ибо», «супротив», — глаз сразу натыкается на них и читать уже невозможно. К тому же мушкетеры в XVII веке носили красивые плащи и шляпы, на боку у них висели длинные шпаги, а в России — тяжелые шубы, медлительность, бороды — как-то совсем неромантично.
А вот Алексей Дурново и Алексей Никаноров, выпустившие в рамках проекта «Дилетант» два комикса, явно в детстве много читали Дюма — и это очень хорошо. Те, кто собираются узнать реальную историю Смутного времени в книге «Спасти царевича Дмитрия» или реальную историю революции в книге «Спасти царевича Алексея», — вряд ли многого добьются. Но вспомним, как Дюма говорил, что история для него это гвоздь, на который он вешает свою картину. Вот так же примерно происходит и в этом случае.
В обеих книгах действуют вполне реальные исторические персонажи — Борис Годунов, Василий Шуйский, Жак Маржерет — французский наемник на русской службе, а в комиксе о царевиче Алексее — царская семья, вполне реальные российские революционеры, Распутин, английские политики. Но вот только история в обоих случаях подправлена так, чтобы два несчастных мальчика, задавленных русской историей, смогли спастись.
При этом авторы, конечно, ни в коем случае не пытаются убедить нас, что так оно и было на самом деле. Нам сразу показывают, что идет игра — с помощью шуток, аллюзий на современную политику, да и сам жанр комиксов, в общем-то, настраивает читателя на «развлекательный» лад.
И в результате Жак Маржерет, действуя абсолютно как д’Артаньян, спасает царевича Дмитрия, который бежит во Францию и там становится… Ну не буду спойлерить, но скажу, что просто ахнула, увидев, кем он там становится. А выдуманному персонажу, дядьке царевича Алексея Ивану Суховодову, удается пробраться в Екатеринбург и спасти — ну тоже, наверное, не буду говорить, кого он там спасает, хотя игра здесь выстроена очень логично, и зная о тех байках, которые позже ходили о судьбе Романовых, легко догадаться, кто спасся вместе с Алексеем.
Ну а для того, чтобы читатели не слишком заигрались и не решили, что перед ними — реальные факты, в каждом случае после комиксов есть еще тексты, рассказывающие о реальных событиях, связанных с судьбами реальных мальчиков, с эпохой, с тем, как и кто рассказывал уже об этих событиях.
В общем, эти комиксы — довольно неожиданные произведения, и, как я поняла, они уже вызвали взрыв возмущения у ревнителей чистоты российской истории. А зря. Потому что эти книги, во-первых, остроумны, во-вторых, хорошо сделаны, в-третьих, прекрасно оформлены.
Ну и потом — ведь действительно очень хочется, чтобы маленький Дмитрий действительно спасся, стал русским царем, а потом спасся во второй раз, что уж говорить о несчастном царевиче Алексее…
Вздохнем же об их реальной судьбе и утешимся чтением комиксов, описывающих то, что могло бы быть, но чего, увы, не было. Но ведь здорово было бы, если бы мальчики и девочки, попавшие под колесо истории, действительно спасались.
Я часто с огорчением думаю о том, что невероятно интересная история России допетровской эпохи никак не дождется своего Дюма или своего Вальтер Скотта. XVIII–XIX века уже осваиваются и явно будут осваиваться дальше. У нас уже есть романы Акунина, есть художественные фильмы и сериалы — и в них все как полагается: скачут всадники, красавицы ждут спасения, политики плетут интриги.
А вот с допетровской Русью сложнее — есть, конечно, роман «Князь Серебряный» Алексея Константиновича Толстого, но вот, практически, и все. И хотя Гугл всегда покажет нам множество исторических романов, действие которых происходит на Руси с древнейших времен и до XVII века, но я не нашла среди них ничего по-настоящему заслуживающего внимания.
Мне кажется, что дело тут во многом в языке — почему-то как только речь заходит о допетровских временах, то герои начинают говорить, употребляя слова вроде «аще», «ибо», «супротив», — глаз сразу натыкается на них и читать уже невозможно. К тому же мушкетеры в XVII веке носили красивые плащи и шляпы, на боку у них висели длинные шпаги, а в России — тяжелые шубы, медлительность, бороды — как-то совсем неромантично.
А вот Алексей Дурново и Алексей Никаноров, выпустившие в рамках проекта «Дилетант» два комикса, явно в детстве много читали Дюма — и это очень хорошо. Те, кто собираются узнать реальную историю Смутного времени в книге «Спасти царевича Дмитрия» или реальную историю революции в книге «Спасти царевича Алексея», — вряд ли многого добьются. Но вспомним, как Дюма говорил, что история для него это гвоздь, на который он вешает свою картину. Вот так же примерно происходит и в этом случае.
В обеих книгах действуют вполне реальные исторические персонажи — Борис Годунов, Василий Шуйский, Жак Маржерет — французский наемник на русской службе, а в комиксе о царевиче Алексее — царская семья, вполне реальные российские революционеры, Распутин, английские политики. Но вот только история в обоих случаях подправлена так, чтобы два несчастных мальчика, задавленных русской историей, смогли спастись.
При этом авторы, конечно, ни в коем случае не пытаются убедить нас, что так оно и было на самом деле. Нам сразу показывают, что идет игра — с помощью шуток, аллюзий на современную политику, да и сам жанр комиксов, в общем-то, настраивает читателя на «развлекательный» лад.
И в результате Жак Маржерет, действуя абсолютно как д’Артаньян, спасает царевича Дмитрия, который бежит во Францию и там становится… Ну не буду спойлерить, но скажу, что просто ахнула, увидев, кем он там становится. А выдуманному персонажу, дядьке царевича Алексея Ивану Суховодову, удается пробраться в Екатеринбург и спасти — ну тоже, наверное, не буду говорить, кого он там спасает, хотя игра здесь выстроена очень логично, и зная о тех байках, которые позже ходили о судьбе Романовых, легко догадаться, кто спасся вместе с Алексеем.
Ну а для того, чтобы читатели не слишком заигрались и не решили, что перед ними — реальные факты, в каждом случае после комиксов есть еще тексты, рассказывающие о реальных событиях, связанных с судьбами реальных мальчиков, с эпохой, с тем, как и кто рассказывал уже об этих событиях.
В общем, эти комиксы — довольно неожиданные произведения, и, как я поняла, они уже вызвали взрыв возмущения у ревнителей чистоты российской истории. А зря. Потому что эти книги, во-первых, остроумны, во-вторых, хорошо сделаны, в-третьих, прекрасно оформлены.
Ну и потом — ведь действительно очень хочется, чтобы маленький Дмитрий действительно спасся, стал русским царем, а потом спасся во второй раз, что уж говорить о несчастном царевиче Алексее…
Вздохнем же об их реальной судьбе и утешимся чтением комиксов, описывающих то, что могло бы быть, но чего, увы, не было. Но ведь здорово было бы, если бы мальчики и девочки, попавшие под колесо истории, действительно спасались.
👍7💩5❤1🥰1
ПРИЗНАНИЕ В НЕЛЮБВИ
Если честно — не люблю я Петра Первого. Прежде всего, потому что как-то трудновато оценивать заслуги пусть даже великого человека, который приказал пытать, а потом убить собственного сына. Ну не могу — с души воротит…
Не люблю из-за солдат и крестьян, которых сгноили ради возведения прекрасного города на Неве, из-за замученных в застенках стрельцов, из-за посаженного на кол майора Глебова, который все пытки вынес, а показаний на Евдокию, первую жену Петра, так и не дал.
Не люблю из-за крепостных, приписанных к заводам, потому что это решение, казавшееся таким правильным в тот момент, в результате подвело страшную мину под российскую экономику, и последствия ощущаются до сегодняшнего дня.
Не люблю из-за бесконечной войны и даже победу под Полтавой не могу ему простить — как в старом анекдоте, когда человека приводят в КГБ и спрашивают: «Что вы имеете против советской власти?» — «Ну что вы, ничего. Вот Петр Первый мне не нравится» — «А Петр-то почему?» — «А вы подумайте, проиграл бы он Полтавскую битву, и жили бы мы сейчас как в Швеции…» Не жили бы, конечно, но ведь как раз после Полтавы Швеция, которая до этого была одной из сильнейших и одной из самых воинственных европейских держав, совершенно изменила свою политику и сосредоточилась в основном на внутреннем развитии, — увы…
А может быть, дело совсем не в том, о чем сказано выше. Я же прекрасно вижу все многочисленные таланты и достоинства Петра — его энергию и личную смелость, его открытость для нового и неожиданность решений. Может быть, меня просто раздражает этот вечный культ «великого преобразователя», раздувавшийся как до революции, так и после, и основанный на таком знакомом нам представлении, что дорогую цену, заплаченную человеческой кровью, всегда можно простить, если корабли или драгунские полки, или танки с самолетами одерживают победы. Потому что — лес рубят, щепки летят.
И я думаю об императоре Мэйдзи, который сумел модернизировать и европеизировать Японию, сохранив при этом у народа уважение к традициям и корням, — как раз то чувство, которое Петр с каким-то сладострастием вытаптывал в России — и, увы, надо признаться, что с успехом вытоптал, так что сегодня почему-то предполагается, что гордиться надо прежде всего тем, как корабли, драгунские полки, танки и самолеты одерживают победы, а вовсе не тем, как людям живется рядом с этими кораблями и танками…
Да знаю, знаю, конечно, великий был, яркий был. И в лекции я всеми силами старалась посмотреть на него с разных сторон.
Но не люблю…
Если честно — не люблю я Петра Первого. Прежде всего, потому что как-то трудновато оценивать заслуги пусть даже великого человека, который приказал пытать, а потом убить собственного сына. Ну не могу — с души воротит…
Не люблю из-за солдат и крестьян, которых сгноили ради возведения прекрасного города на Неве, из-за замученных в застенках стрельцов, из-за посаженного на кол майора Глебова, который все пытки вынес, а показаний на Евдокию, первую жену Петра, так и не дал.
Не люблю из-за крепостных, приписанных к заводам, потому что это решение, казавшееся таким правильным в тот момент, в результате подвело страшную мину под российскую экономику, и последствия ощущаются до сегодняшнего дня.
Не люблю из-за бесконечной войны и даже победу под Полтавой не могу ему простить — как в старом анекдоте, когда человека приводят в КГБ и спрашивают: «Что вы имеете против советской власти?» — «Ну что вы, ничего. Вот Петр Первый мне не нравится» — «А Петр-то почему?» — «А вы подумайте, проиграл бы он Полтавскую битву, и жили бы мы сейчас как в Швеции…» Не жили бы, конечно, но ведь как раз после Полтавы Швеция, которая до этого была одной из сильнейших и одной из самых воинственных европейских держав, совершенно изменила свою политику и сосредоточилась в основном на внутреннем развитии, — увы…
А может быть, дело совсем не в том, о чем сказано выше. Я же прекрасно вижу все многочисленные таланты и достоинства Петра — его энергию и личную смелость, его открытость для нового и неожиданность решений. Может быть, меня просто раздражает этот вечный культ «великого преобразователя», раздувавшийся как до революции, так и после, и основанный на таком знакомом нам представлении, что дорогую цену, заплаченную человеческой кровью, всегда можно простить, если корабли или драгунские полки, или танки с самолетами одерживают победы. Потому что — лес рубят, щепки летят.
И я думаю об императоре Мэйдзи, который сумел модернизировать и европеизировать Японию, сохранив при этом у народа уважение к традициям и корням, — как раз то чувство, которое Петр с каким-то сладострастием вытаптывал в России — и, увы, надо признаться, что с успехом вытоптал, так что сегодня почему-то предполагается, что гордиться надо прежде всего тем, как корабли, драгунские полки, танки и самолеты одерживают победы, а вовсе не тем, как людям живется рядом с этими кораблями и танками…
Да знаю, знаю, конечно, великий был, яркий был. И в лекции я всеми силами старалась посмотреть на него с разных сторон.
Но не люблю…
YouTube
Пётр I: тиран и просветитель
🏺 Мой авторский курс «История древних цивилизаций».
Записывайтесь по ссылке https://l.curiosophy.io/x4YwG5
Вас ждут не только захватывающие видеолекции, но и авторские письма, дополняющие истории о жизни и быте Египта, Месопотамии, Индии, Китая, Иудеи, Греции…
Записывайтесь по ссылке https://l.curiosophy.io/x4YwG5
Вас ждут не только захватывающие видеолекции, но и авторские письма, дополняющие истории о жизни и быте Египта, Месопотамии, Индии, Китая, Иудеи, Греции…
👍11💩4❤1👎1
НЕВОЛЯ ДУШНЫХ ГОРОДОВ
Недавно мне надо было поговорить с выпускником, тот обещал перезвонить попозже, но не перезвонил. А я отправила ему в Телеграме отрывок из фильма «Романс о влюбленных», где герой Евгения Киндинова поразительно поет «Эх, загулял, загулял мальчонка, парень молодой-молодой».
А после этого уже сама пересмотрела этот кусочек раза три, вспоминая, как мы с одноклассницами ходили смотреть «Романс о влюбленных» в кинотеатр «Октябрь», и как потом жарко спорили, могла произойти в жизни такая история или нет.
И никому не пришло в голову обратить внимание на слово «Романс» в заголовке.
Как же советская культура 60-70-х годов любила романтику. Возвышенные герои со светлыми лицами были так далеки от тихой застойной жизни, от старичков в серых костюмах, управлявших страной.
Даже романтика революции давала своеобразный уход от скучной реальности. До предела этот подход был, наверное, доведен в многосерийном фильме «Как закалялась сталь», где прекрасный Владимир Конкин играл Павку Корчагина — в общем-то, жуткого персонажа.
Конкина хотели взять на главную роль в «Романсе о влюбленных», но он отказался, потому что был в изнеможении после роли Павки. Нелегко, как видно, изображать романтиков, действовавших в кровавые времена.
Но существовали и другие романтические герои. Геологи — бородатые, грубоватые, совершающие в тайге поразительные вещи, а в короткие минуты отдыха поющие под гитару. Одна моя подруга рассуждала: «Как странно, что была романтизирована такая тяжелая и грязная профессия. Они бы еще практологов романтизировали».
Думаю, что профессия геолога куда грязнее, чем работа врача в его чистом кабинете. Но зато геолог воспринимался, как носитель свободы. Он не должен был сидеть на скучных собраниях, подчиняться указаниям начальства, он был близок к природе.
В реальной жизни и у геологов были собрания и начальники, но их жизнь казалась уходом — от скуки, повседневности, вечного подчинения.
Более легкий вариант ухода — туризм. Туристы отправлялись в лес, в горы (вспомним «Вертикаль» и песни Высоцкого), сплавлялись по рекам. В те времена это было куда более сложное занятие, чем сегодня. Туристическое оборудование было тяжелым, нормальное достать было нелегко. Но зато — ты в лесу, в заснеженных горах, на берегу реки — ты видишь прекрасную природу, ты свободен, сидишь у костра и поешь под гитару.
А можно было просто отправиться на слет КСП и, держась за руки с другими знакомыми, а может, и незнакомыми людьми, петь «Милая моя, солнышко лесное». И снова лес, гитара, ощущение свободы и единения…
Об этом мечтали романтики еще двести лет назад.
«О чем жалеть? Когда б ты знала,
Когда бы ты воображала
Неволю душных городов!
Там люди, в кучах за оградой,
Не дышат утренней прохладой,
Ни вешним запахом лугов;
Любви стыдятся, мысли гонят,
Торгуют волею своей,
Главы пред идолами клонят
И просят денег да цепей».
Правда, пушкинский Алеко попытался вообще бросить «неволю душных городов», но у него не получилось.
Те, кто шли в леса и горы в 60–70-е годы получали «глоток свободы», дававший им возможность вернуться к привычной жизни и дотерпеть до следующего глотка.
Как же теперь все изменилось… О геологии мы вспоминаем, когда речь идет об ужасающем вреде природе, — или о капиталах нефтяных олигархов. Туризм предоставляет в нынешнем мире невероятные возможности… Для тех, у кого есть на это деньги. Наверное, кто-то еще поет в лесу про солнышко лесное, но зачем ходить так далеко, если все песни есть на YouTube?
Варианты ухода от действительности стали другими. Можно с головой уйти в соцсети. А если уж тебе так хочется ощущать свежий ветер, бьющий в лицо, — записывайся в одно из многочисленных путешествий, которые везде рекламируют.
Я не хочу сказать, что сейчас стало лучше или хуже. Просто по-другому. И по-прежнему нам хочется оставить «неволю душных городов».
А как бы сделать так, чтобы наша городская жизнь стала менее душной и унылой? Ох, что-то очень романтично получается. Не знаю как, но хорошо бы попытаться.
Недавно мне надо было поговорить с выпускником, тот обещал перезвонить попозже, но не перезвонил. А я отправила ему в Телеграме отрывок из фильма «Романс о влюбленных», где герой Евгения Киндинова поразительно поет «Эх, загулял, загулял мальчонка, парень молодой-молодой».
А после этого уже сама пересмотрела этот кусочек раза три, вспоминая, как мы с одноклассницами ходили смотреть «Романс о влюбленных» в кинотеатр «Октябрь», и как потом жарко спорили, могла произойти в жизни такая история или нет.
И никому не пришло в голову обратить внимание на слово «Романс» в заголовке.
Как же советская культура 60-70-х годов любила романтику. Возвышенные герои со светлыми лицами были так далеки от тихой застойной жизни, от старичков в серых костюмах, управлявших страной.
Даже романтика революции давала своеобразный уход от скучной реальности. До предела этот подход был, наверное, доведен в многосерийном фильме «Как закалялась сталь», где прекрасный Владимир Конкин играл Павку Корчагина — в общем-то, жуткого персонажа.
Конкина хотели взять на главную роль в «Романсе о влюбленных», но он отказался, потому что был в изнеможении после роли Павки. Нелегко, как видно, изображать романтиков, действовавших в кровавые времена.
Но существовали и другие романтические герои. Геологи — бородатые, грубоватые, совершающие в тайге поразительные вещи, а в короткие минуты отдыха поющие под гитару. Одна моя подруга рассуждала: «Как странно, что была романтизирована такая тяжелая и грязная профессия. Они бы еще практологов романтизировали».
Думаю, что профессия геолога куда грязнее, чем работа врача в его чистом кабинете. Но зато геолог воспринимался, как носитель свободы. Он не должен был сидеть на скучных собраниях, подчиняться указаниям начальства, он был близок к природе.
В реальной жизни и у геологов были собрания и начальники, но их жизнь казалась уходом — от скуки, повседневности, вечного подчинения.
Более легкий вариант ухода — туризм. Туристы отправлялись в лес, в горы (вспомним «Вертикаль» и песни Высоцкого), сплавлялись по рекам. В те времена это было куда более сложное занятие, чем сегодня. Туристическое оборудование было тяжелым, нормальное достать было нелегко. Но зато — ты в лесу, в заснеженных горах, на берегу реки — ты видишь прекрасную природу, ты свободен, сидишь у костра и поешь под гитару.
А можно было просто отправиться на слет КСП и, держась за руки с другими знакомыми, а может, и незнакомыми людьми, петь «Милая моя, солнышко лесное». И снова лес, гитара, ощущение свободы и единения…
Об этом мечтали романтики еще двести лет назад.
«О чем жалеть? Когда б ты знала,
Когда бы ты воображала
Неволю душных городов!
Там люди, в кучах за оградой,
Не дышат утренней прохладой,
Ни вешним запахом лугов;
Любви стыдятся, мысли гонят,
Торгуют волею своей,
Главы пред идолами клонят
И просят денег да цепей».
Правда, пушкинский Алеко попытался вообще бросить «неволю душных городов», но у него не получилось.
Те, кто шли в леса и горы в 60–70-е годы получали «глоток свободы», дававший им возможность вернуться к привычной жизни и дотерпеть до следующего глотка.
Как же теперь все изменилось… О геологии мы вспоминаем, когда речь идет об ужасающем вреде природе, — или о капиталах нефтяных олигархов. Туризм предоставляет в нынешнем мире невероятные возможности… Для тех, у кого есть на это деньги. Наверное, кто-то еще поет в лесу про солнышко лесное, но зачем ходить так далеко, если все песни есть на YouTube?
Варианты ухода от действительности стали другими. Можно с головой уйти в соцсети. А если уж тебе так хочется ощущать свежий ветер, бьющий в лицо, — записывайся в одно из многочисленных путешествий, которые везде рекламируют.
Я не хочу сказать, что сейчас стало лучше или хуже. Просто по-другому. И по-прежнему нам хочется оставить «неволю душных городов».
А как бы сделать так, чтобы наша городская жизнь стала менее душной и унылой? Ох, что-то очень романтично получается. Не знаю как, но хорошо бы попытаться.
👍14💩4❤2👎1
РАЗМЫШЛЕНИЯ НА ВЫСОКОМ ХОЛМЕ
Спасаясь от злобного омикрона, я отправилась в северные леса и уже в первый день путешествия пережила множество приключений.
Во-первых, мы ехали на совершенно великолепном поезде Москва-Чита. В нем была невероятная чистота, прекрасные туалеты и душевая кабина (!!!), сейфы в каждом купе и чудесная проводница. К тому же все сотрудники поезда были в масках, а в какой-то момент по всем вагонам прошла начальник поезда, спрашивая, все ли в порядке…
Во-вторых, мы успели погулять по прекрасному городу Галичу, посмотреть на Галичское озеро, а я не могла упустить свой шанс — и поднялась на холм Балчуг, поднимающийся над озером. Вид отсюда открывается поразительный, но мое сердце историка замерло, потому что я сообразила, какие важные события происходили рядом с этим холмом, где еще с XII века строили крепостные укрепления — сначала в нижней его части, а позже уже и наверху.
В 1450 году холм стал местом битвы между войсками московского князя Василия II и звенигородского князя Дмитрия Шемяки, которого поддерживали галичане. К этому времени уже больше 20 лет московские и звенигородские князья боролись за власть.
Василий II и Дмитрий Шемяка были двоюродными братьями, их отцы — московский князь Василий I и Юрий Звенигородский были сыновьями Дмитрия Донского. Умирая в 1389 году, Донской оставил завещание, передав великокняжеский престол своему старшему сыну Василию и оговорив, что в случае смерти Василия ему должен наследовать брат. Такая передача власти была нормальна для того времени, и к тому же у молодого Василия еще не было детей.
Но в 1415 году у московского князя родился сын и ситуация изменилась. Юрий Звенигородский судя по всему был человеком достаточно мирным, в отличие от своих сыновей, которые пришли в ярость. После смерти Василия I в 1425 году сначала звенигородские князья вроде бы сидели тихо, но в 1430 году у московского князя умер дедушка. А дедушка этот был великим литовским князем Витовтом, на чью поддержку мог рассчитывать внучек. Витовта не стало — и звенигородцы стали проявлять свое недовольство.
Прошло три года, московский князь женился, на свадьбу позвали кузенов из Звенигорода, и один из них явился в золотом поясе, который, как считалось, принадлежал Дмитрию Донскому. Мать жениха, Софья Витовтовна, была женщина крутого нрава — она сорвала с гостя пояс, после чего оскорбленные звенигородцы покинули свадьбу.
В течение следующих десятилетий звенигородцы несколько раз захватывали Москву, а затем оказывались вынуждены вернуть ее Василию. Один из братьев — тот, что явился на свадьбу в золотом поясе — попал в плен к Василию II, ему выкололи один глаз, и он так и умер в плену. Через некоторое время московский князь попал в плен и был ослеплен.
В этой войне были битвы и интриги, обращения за помощью к Орде, вынужденные клятвы и отказ от них — и много всего другого.
Но при чем же здесь город Галич и прекрасный холм Балчуг? А при том, что звенигородских князей — и, в частности, того из братьев, кто дольше всех бился за власть — Дмитрия Шемяку — поддерживали торговые города Северо-Востока Руси, в частности Галич. Именно поэтому галичскую крепость штурмовали московские войска — и, хотя у Шемяки было несколько пушек, справиться с москвичами они не смогли. Шемяка бежал в Новгород, где через несколько лет умер при странных обстоятельствах. Говорили, что его отравил собственный повар. Московский князь победил.
Выдающийся историк А. А. Зимин назвал свою книгу об этих событиях «Витязь на распутье». Он считал, что эти десятилетия определили дальнейшую судьбу России. Если бы победил Шемяка и стоявшие за ним торговые города, то власть на Руси была бы куда менее деспотичной, чем та, которую сформировали московские правители.
Очень люблю книги Зимина, но не могу согласиться с тем, что нашу сегодняшнюю судьбу решали князья XV века — я уверена, что мы решаем ее сами.
Но когда стоишь на холме, смотришь на прекрасное озеро и представляешь этот древний штурм, то поневоле задумываешься: а вдруг в этом все дело?
Спасаясь от злобного омикрона, я отправилась в северные леса и уже в первый день путешествия пережила множество приключений.
Во-первых, мы ехали на совершенно великолепном поезде Москва-Чита. В нем была невероятная чистота, прекрасные туалеты и душевая кабина (!!!), сейфы в каждом купе и чудесная проводница. К тому же все сотрудники поезда были в масках, а в какой-то момент по всем вагонам прошла начальник поезда, спрашивая, все ли в порядке…
Во-вторых, мы успели погулять по прекрасному городу Галичу, посмотреть на Галичское озеро, а я не могла упустить свой шанс — и поднялась на холм Балчуг, поднимающийся над озером. Вид отсюда открывается поразительный, но мое сердце историка замерло, потому что я сообразила, какие важные события происходили рядом с этим холмом, где еще с XII века строили крепостные укрепления — сначала в нижней его части, а позже уже и наверху.
В 1450 году холм стал местом битвы между войсками московского князя Василия II и звенигородского князя Дмитрия Шемяки, которого поддерживали галичане. К этому времени уже больше 20 лет московские и звенигородские князья боролись за власть.
Василий II и Дмитрий Шемяка были двоюродными братьями, их отцы — московский князь Василий I и Юрий Звенигородский были сыновьями Дмитрия Донского. Умирая в 1389 году, Донской оставил завещание, передав великокняжеский престол своему старшему сыну Василию и оговорив, что в случае смерти Василия ему должен наследовать брат. Такая передача власти была нормальна для того времени, и к тому же у молодого Василия еще не было детей.
Но в 1415 году у московского князя родился сын и ситуация изменилась. Юрий Звенигородский судя по всему был человеком достаточно мирным, в отличие от своих сыновей, которые пришли в ярость. После смерти Василия I в 1425 году сначала звенигородские князья вроде бы сидели тихо, но в 1430 году у московского князя умер дедушка. А дедушка этот был великим литовским князем Витовтом, на чью поддержку мог рассчитывать внучек. Витовта не стало — и звенигородцы стали проявлять свое недовольство.
Прошло три года, московский князь женился, на свадьбу позвали кузенов из Звенигорода, и один из них явился в золотом поясе, который, как считалось, принадлежал Дмитрию Донскому. Мать жениха, Софья Витовтовна, была женщина крутого нрава — она сорвала с гостя пояс, после чего оскорбленные звенигородцы покинули свадьбу.
В течение следующих десятилетий звенигородцы несколько раз захватывали Москву, а затем оказывались вынуждены вернуть ее Василию. Один из братьев — тот, что явился на свадьбу в золотом поясе — попал в плен к Василию II, ему выкололи один глаз, и он так и умер в плену. Через некоторое время московский князь попал в плен и был ослеплен.
В этой войне были битвы и интриги, обращения за помощью к Орде, вынужденные клятвы и отказ от них — и много всего другого.
Но при чем же здесь город Галич и прекрасный холм Балчуг? А при том, что звенигородских князей — и, в частности, того из братьев, кто дольше всех бился за власть — Дмитрия Шемяку — поддерживали торговые города Северо-Востока Руси, в частности Галич. Именно поэтому галичскую крепость штурмовали московские войска — и, хотя у Шемяки было несколько пушек, справиться с москвичами они не смогли. Шемяка бежал в Новгород, где через несколько лет умер при странных обстоятельствах. Говорили, что его отравил собственный повар. Московский князь победил.
Выдающийся историк А. А. Зимин назвал свою книгу об этих событиях «Витязь на распутье». Он считал, что эти десятилетия определили дальнейшую судьбу России. Если бы победил Шемяка и стоявшие за ним торговые города, то власть на Руси была бы куда менее деспотичной, чем та, которую сформировали московские правители.
Очень люблю книги Зимина, но не могу согласиться с тем, что нашу сегодняшнюю судьбу решали князья XV века — я уверена, что мы решаем ее сами.
Но когда стоишь на холме, смотришь на прекрасное озеро и представляешь этот древний штурм, то поневоле задумываешься: а вдруг в этом все дело?
👍11💩5❤1
ПУАРО, ИЛИ О СИЛЕ РАЗУМА
От постоянной подготовки к лекциям я очень устала, и мозг воспринимает только простые вещи вроде сериала «Пуаро» с прекрасным Дэвидом… — пардон, с сэром Дэвидом Суше…
Как странно представить, что триста лет назад в мире вообще не было детективов. Преступники могли появляться в романах, могли там происходить загадочные события, но все быстро разъяснялось — приходило письмо, появлялся человек, знавший истинное лицо коварного злодея, — вот и все.
Детектив — это человек, восстанавливающий справедливость в мире. В течение многих веков предполагалось, что за справедливость отвечает либо Господь Бог, либо монарх.
Но вот наступил XIX век — и вера в бога, и доверие к монархам ослабели. Все большее значение стал приобретать отдельный человек — его энергия, права, убеждения. И как же ему добиться справедливости? Ответов было много — революция, благотворительность, семья. А был еще один — мощный разум человека всегда поможет разобраться в любой проблеме.
Удивительным образом одним из первых до этого додумался Эдгар По, писатель, рассказавший нам о черном коте и бочонке амонтильядо, о сердце-обличителе и маске Красной смерти. Пьяница и наркоман, извлекавший из своего подсознания жуткие образы — просто воплощение иррационального начала в культуре.
И этот человек, как будто защищаясь от захлестывавших его видений и ужасов, создал Огюста Дюпена. Дюпен — просто мозг на ножках. Мы знаем только, что он живет в Париже на ренту и к нему обращается за помощью префект парижской полиции, так же как потом инспектора Скотланд-Ярда будут прибегать к Холмсу. У Дюпена есть и свой Ватсон, но он тоже безлик — просто безымянный рассказчик. Да и Дюпен — доведенное почти до абсурда воплощение разума. Ему, в отличие от Холмса или Пуаро, даже на место преступления выезжать не обязательно. Убийство Мари Роже он вообще раскрыл, прочитав статьи в газетах. Он размышляет — и дает ответ.
Пройдет несколько десятилетий — и начнется победоносное шествие Шерлока Холмса, еще одного обладателя блистательного ума. И вот что интересно — Конан Дойл придумал столько загадок, которые разгадывал его сыщик, сам получил медицинское образование, которое тоже требует анализа и доказательности, и сам в реальной жизни не без успеха разгадывал странные преступления. При этом он был поклонником оккультизма, убежденным спиритом. Как в одной голове могут ужиться Холмс и спириты?
Агата Кристи, судя по всему, была воплощением разумности. Правда, два ее главных детектива сделаны совершенно нелепыми — странный бельгийский старичок, провинциальная старая дева. Но тут-то и оказывается, что главное — мощь разума.
И вот Пуаро включает свои «серые клеточки», после чего быстро наступает финал. Все подозреваемые собраны в гостиной или библиотеке, Пуаро подробно объясняет логику своих рассуждений — и всем становится ясно, что убийцей может быть только один человек. Преступник может пискнуть: «У вас нет доказательств!». И у Пуаро обычно доказательств не больше, чем в Басманном суде. Но зато у него есть логика! Есть разум! Он настолько логично все объясняет, что сообщница убийцы восклицает: «Все кончено! Мы пропали!», или нервы преступника не выдерживают, и он пытается бежать, тем самым окончательно погубив себя.
Героев современных детективов обычно волнует вопрос, примут ли присяжные их доказательства, правильно ли выстроено обвинение. У Пуаро этих проблем нет — он рассуждает логично, а значит, правильно. Вот эта вера в абсолютную разумность мира, которую можно и нужно защитить, наверное, в нем и привлекает.
Среди хаоса, крови и жестокости ХХ века Пуаро, мисс Марпл и им подобные как будто несут светильник, от лучей которого разбегается зло. Они верят в разум и добро. Как бы хотелось, чтобы «серые клеточки» Пуаро навели порядок и в нашем мире, где депутаты предлагают отрезать голову гражданам России, судьи не знают законов, а врачи говорят, что от прививок женщины теряют способность к деторождению. Прививка логики и разума нам бы всем не помешала…
От постоянной подготовки к лекциям я очень устала, и мозг воспринимает только простые вещи вроде сериала «Пуаро» с прекрасным Дэвидом… — пардон, с сэром Дэвидом Суше…
Как странно представить, что триста лет назад в мире вообще не было детективов. Преступники могли появляться в романах, могли там происходить загадочные события, но все быстро разъяснялось — приходило письмо, появлялся человек, знавший истинное лицо коварного злодея, — вот и все.
Детектив — это человек, восстанавливающий справедливость в мире. В течение многих веков предполагалось, что за справедливость отвечает либо Господь Бог, либо монарх.
Но вот наступил XIX век — и вера в бога, и доверие к монархам ослабели. Все большее значение стал приобретать отдельный человек — его энергия, права, убеждения. И как же ему добиться справедливости? Ответов было много — революция, благотворительность, семья. А был еще один — мощный разум человека всегда поможет разобраться в любой проблеме.
Удивительным образом одним из первых до этого додумался Эдгар По, писатель, рассказавший нам о черном коте и бочонке амонтильядо, о сердце-обличителе и маске Красной смерти. Пьяница и наркоман, извлекавший из своего подсознания жуткие образы — просто воплощение иррационального начала в культуре.
И этот человек, как будто защищаясь от захлестывавших его видений и ужасов, создал Огюста Дюпена. Дюпен — просто мозг на ножках. Мы знаем только, что он живет в Париже на ренту и к нему обращается за помощью префект парижской полиции, так же как потом инспектора Скотланд-Ярда будут прибегать к Холмсу. У Дюпена есть и свой Ватсон, но он тоже безлик — просто безымянный рассказчик. Да и Дюпен — доведенное почти до абсурда воплощение разума. Ему, в отличие от Холмса или Пуаро, даже на место преступления выезжать не обязательно. Убийство Мари Роже он вообще раскрыл, прочитав статьи в газетах. Он размышляет — и дает ответ.
Пройдет несколько десятилетий — и начнется победоносное шествие Шерлока Холмса, еще одного обладателя блистательного ума. И вот что интересно — Конан Дойл придумал столько загадок, которые разгадывал его сыщик, сам получил медицинское образование, которое тоже требует анализа и доказательности, и сам в реальной жизни не без успеха разгадывал странные преступления. При этом он был поклонником оккультизма, убежденным спиритом. Как в одной голове могут ужиться Холмс и спириты?
Агата Кристи, судя по всему, была воплощением разумности. Правда, два ее главных детектива сделаны совершенно нелепыми — странный бельгийский старичок, провинциальная старая дева. Но тут-то и оказывается, что главное — мощь разума.
И вот Пуаро включает свои «серые клеточки», после чего быстро наступает финал. Все подозреваемые собраны в гостиной или библиотеке, Пуаро подробно объясняет логику своих рассуждений — и всем становится ясно, что убийцей может быть только один человек. Преступник может пискнуть: «У вас нет доказательств!». И у Пуаро обычно доказательств не больше, чем в Басманном суде. Но зато у него есть логика! Есть разум! Он настолько логично все объясняет, что сообщница убийцы восклицает: «Все кончено! Мы пропали!», или нервы преступника не выдерживают, и он пытается бежать, тем самым окончательно погубив себя.
Героев современных детективов обычно волнует вопрос, примут ли присяжные их доказательства, правильно ли выстроено обвинение. У Пуаро этих проблем нет — он рассуждает логично, а значит, правильно. Вот эта вера в абсолютную разумность мира, которую можно и нужно защитить, наверное, в нем и привлекает.
Среди хаоса, крови и жестокости ХХ века Пуаро, мисс Марпл и им подобные как будто несут светильник, от лучей которого разбегается зло. Они верят в разум и добро. Как бы хотелось, чтобы «серые клеточки» Пуаро навели порядок и в нашем мире, где депутаты предлагают отрезать голову гражданам России, судьи не знают законов, а врачи говорят, что от прививок женщины теряют способность к деторождению. Прививка логики и разума нам бы всем не помешала…
👍12❤4💩3👎1
ТЕСТ НА ЖИРИНОВСКОГО
В июле 1904 года эсер Егор Созонов бросил бомбу в карету министра внутренних дел Плеве. Плеве погиб. Это вызвало ликование всей прогрессивной общественности.
Либеральный политик, выдающийся историк, умный человек Павел Николаевич Милюков писал в своих воспоминаниях: «Да, действительно, Плеве взорван бомбой по дороге к царю с очередным докладом!.. И эта «крепость» взята.
Плеве, который боролся с земством, устраивал еврейские погромы, преследовал печать, усмирял порками крестьянские восстания, давил репрессиями первые проявления национальных стремлений финляндцев, поляков, армян — проявления, пока еще сравнительно скромные, — Плеве убит революционером. Он, который сказал Куропаткину: «Чтобы остановить революцию, нам нужна маленькая победоносная война». Война оказалась не маленькой и не победоносной; перед смертью Плеве как раз русские войска испытывали поражения — и вот ответ русской революции!».
Прошло больше ста лет. 75-летний крайне неприятный человек положен в больницу с ковидом. Наверное, Жириновскому нравилось его положение политического демагога, вопящего с трибуны все, что придет в голову ему (или его кураторам из органов?). Я не знаю, сколько денег он наворовал, но предполагаю, что много. Я не знаю, какие его настоящие убеждения, и есть ли они. Помню, что какие-то высказывания его когда-то удивляли меня своей разумностью, но никак не могу привести хоть один пример. А вот выкрики вроде «сраного ковбоя», конечно, остались в памяти.
Теперь он лежит на ИВЛ. С трубкой в горле. После того, как совершил очередную нелепость своей нелепой жизни, привившись всеми российскими вакцинами, причем начал со «Спутника» и «Спутника-Лайт», а когда их действие стало ослабевать, то, как замечательно пишет Александр Плющев: «Но вот потом чутье изменило Жириновскому, и он зачем-то принял в себя ТРИ ПОДРЯД дозы «ЭпиВакКороны», про которую теперь известно, что она аж с отрицательной эффективностью. А уж потом он сделал еще и модный «КовиВак», об эффективности которого тоже ни черта не известно.
Так что по большому счету, он привит «Спутником» + «Лайтом» больше года назад и все. То есть, считай не привит вообще.
Ну и весьма значимые слова сообщает РБК: сопутствующие болезни.»
И все радуются. Антипрививочники теперь будут вечно приводить его в пример. А «прогрессивная общественность» просто рассуждает про поездки на лафетах, государственные похороны и откровенно радуется. ЧЕМУ???
Вы не можете сделать так, чтобы тысячи людей перестали голосовать за этого клоуна. Вы не можете сделать так, чтобы журналисты перестали радостно освещать его выходки. Ну что же — значит, надо радоваться тому, что он умирает? Какое высокое прогрессивное чувство.
Милюков, описывая радость по поводу гибели Плеве, немного стеснялся и привел слова, напечатанные в нелегальном журнале «Освобождение» о «моральной противоестественности чувства радостного удовлетворения». Автор этих слов, впрочем, тут же оговаривался, что такое чувство «вполне естественно при противоестественных условиях русской жизни».
Ну то есть — с волками жить, по-волчьи выть. Раз проклятое самодержавие нас угнетает, то будем радоваться тому, что бомба разорвала на кусочки ненавистного министра. Раз Жириновский такой мерзавец, будем злорадствовать из-за того, что он на ИВЛ.
Честно говоря, мне всегда казалось, что как раз одна из важнейших задач в нашей жизни среди волков — это постараться не стать такими, как они. Не завыть по-волчьи. Не начать радоваться болезни пусть даже дурного человека.
Казалось бы, на фоне приближающегося нападения России на Украину, нового суда над Навальным, очередных задержаний и арестов, того, что происходит с семьей Янгулбаевых, история о болеющем Жириновском вообще не заслуживает нашего внимания. Но я почему-то глубоко убеждена, что мерзость на микроуровне способствует всем макро-мерзостям. Просто, если граждане страны забывают, что такое хорошо и что такое плохо, то творить в ней жуткие дела оказывается легче.
В июле 1904 года эсер Егор Созонов бросил бомбу в карету министра внутренних дел Плеве. Плеве погиб. Это вызвало ликование всей прогрессивной общественности.
Либеральный политик, выдающийся историк, умный человек Павел Николаевич Милюков писал в своих воспоминаниях: «Да, действительно, Плеве взорван бомбой по дороге к царю с очередным докладом!.. И эта «крепость» взята.
Плеве, который боролся с земством, устраивал еврейские погромы, преследовал печать, усмирял порками крестьянские восстания, давил репрессиями первые проявления национальных стремлений финляндцев, поляков, армян — проявления, пока еще сравнительно скромные, — Плеве убит революционером. Он, который сказал Куропаткину: «Чтобы остановить революцию, нам нужна маленькая победоносная война». Война оказалась не маленькой и не победоносной; перед смертью Плеве как раз русские войска испытывали поражения — и вот ответ русской революции!».
Прошло больше ста лет. 75-летний крайне неприятный человек положен в больницу с ковидом. Наверное, Жириновскому нравилось его положение политического демагога, вопящего с трибуны все, что придет в голову ему (или его кураторам из органов?). Я не знаю, сколько денег он наворовал, но предполагаю, что много. Я не знаю, какие его настоящие убеждения, и есть ли они. Помню, что какие-то высказывания его когда-то удивляли меня своей разумностью, но никак не могу привести хоть один пример. А вот выкрики вроде «сраного ковбоя», конечно, остались в памяти.
Теперь он лежит на ИВЛ. С трубкой в горле. После того, как совершил очередную нелепость своей нелепой жизни, привившись всеми российскими вакцинами, причем начал со «Спутника» и «Спутника-Лайт», а когда их действие стало ослабевать, то, как замечательно пишет Александр Плющев: «Но вот потом чутье изменило Жириновскому, и он зачем-то принял в себя ТРИ ПОДРЯД дозы «ЭпиВакКороны», про которую теперь известно, что она аж с отрицательной эффективностью. А уж потом он сделал еще и модный «КовиВак», об эффективности которого тоже ни черта не известно.
Так что по большому счету, он привит «Спутником» + «Лайтом» больше года назад и все. То есть, считай не привит вообще.
Ну и весьма значимые слова сообщает РБК: сопутствующие болезни.»
И все радуются. Антипрививочники теперь будут вечно приводить его в пример. А «прогрессивная общественность» просто рассуждает про поездки на лафетах, государственные похороны и откровенно радуется. ЧЕМУ???
Вы не можете сделать так, чтобы тысячи людей перестали голосовать за этого клоуна. Вы не можете сделать так, чтобы журналисты перестали радостно освещать его выходки. Ну что же — значит, надо радоваться тому, что он умирает? Какое высокое прогрессивное чувство.
Милюков, описывая радость по поводу гибели Плеве, немного стеснялся и привел слова, напечатанные в нелегальном журнале «Освобождение» о «моральной противоестественности чувства радостного удовлетворения». Автор этих слов, впрочем, тут же оговаривался, что такое чувство «вполне естественно при противоестественных условиях русской жизни».
Ну то есть — с волками жить, по-волчьи выть. Раз проклятое самодержавие нас угнетает, то будем радоваться тому, что бомба разорвала на кусочки ненавистного министра. Раз Жириновский такой мерзавец, будем злорадствовать из-за того, что он на ИВЛ.
Честно говоря, мне всегда казалось, что как раз одна из важнейших задач в нашей жизни среди волков — это постараться не стать такими, как они. Не завыть по-волчьи. Не начать радоваться болезни пусть даже дурного человека.
Казалось бы, на фоне приближающегося нападения России на Украину, нового суда над Навальным, очередных задержаний и арестов, того, что происходит с семьей Янгулбаевых, история о болеющем Жириновском вообще не заслуживает нашего внимания. Но я почему-то глубоко убеждена, что мерзость на микроуровне способствует всем макро-мерзостям. Просто, если граждане страны забывают, что такое хорошо и что такое плохо, то творить в ней жуткие дела оказывается легче.
👍20💩7👎3❤1🤬1
ДОН ЖУАН И ВСЕ-ВСЕ-ВСЕ
Одно из сильных впечатлений моих школьных лет — постановка пьесы Мольера «Дон Жуан» в Театре на Малой Бронной Анатолия Эфроса. Ходила на этот спектакль трижды — видела обоих (совершенно разных) Дон Жуанов — Михаила Козакова и Николая Волкова, и Сганарелей — Леонида Каневского и Льва Дурова. И очень хорошо помню, какую симпатию вызывал у меня Дон Жуан, как не хотелось, чтобы он погиб и отправился в ад.
Можно было бы это списать на восторженность старшеклассницы, но сегодня-то я знаю, что Мольера обвиняли в том, что он, дескать, слишком симпатизирует своему мерзкому герою — в ад-то его отправил, а какие монологи вложил в его уста!
А через сто с лишним лет после Мольера Моцарт напишет своего «Дон Жуана», где жуткое появление Командора можно воспринять как долгожданное наказание, а можно (как и делали многочисленные романтики начиная с Гофмана) — как гибель свободолюбивого бунтаря.
И чем ближе к нашему времени, тем больше можно найти прекрасных, трагичных, вызывающих восхищение Дон Жуанов. Что это? Проявление духовного кризиса всей европейской цивилизации или, наоборот, доведенное до предела свободное развитие личности. А может быть, и то и другое? Просто как две стороны одной медали — безграничный индивидуализм — и заплаченная за него цена?
Во всяком случае история Дон Жуана — это не просто рассказ о коварном соблазнителе, который понес заслуженное наказание. В этой истории — кто бы ее ни излагал (а занимались этим ооочень многие) — есть и отношения человека с Богом, и самоутверждение, и вызов, страх перед смертью — и бесстрашие перед ее лицом, и еще многое-многое другое.
Безусловно, дурно соблазнять женщин, обманывать и бросать доверившихся тебе, и еще хуже убивать людей, но есть что-то в этой истории, что выводит ее за пределы обычного бытового рассказа о развратнике и убийце, а превращает в великое повествование о борьбе человеческого духа.
И каждый раз, когда я пересматриваю формановского «Амадея», то в том месте, где Сальери понимает, что для Моцарта образ Командора сливается с образом отца, страшно гремит на сцене музыка и раздается громовой окрик: «Don Giovanni!» — то сердце замирает.
И вечно будет звучать в русской культуре последний крик Гуана: «Я гибну — кончено — о дона Анна!»
Обо всех Дон Жуанах не рассказать и не написать — но о некоторых, и о том, как складывался этот столь знакомый нам образ, пойдет речь в новом выпуске «Уроков истории с Тамарой Эйдельман».
Одно из сильных впечатлений моих школьных лет — постановка пьесы Мольера «Дон Жуан» в Театре на Малой Бронной Анатолия Эфроса. Ходила на этот спектакль трижды — видела обоих (совершенно разных) Дон Жуанов — Михаила Козакова и Николая Волкова, и Сганарелей — Леонида Каневского и Льва Дурова. И очень хорошо помню, какую симпатию вызывал у меня Дон Жуан, как не хотелось, чтобы он погиб и отправился в ад.
Можно было бы это списать на восторженность старшеклассницы, но сегодня-то я знаю, что Мольера обвиняли в том, что он, дескать, слишком симпатизирует своему мерзкому герою — в ад-то его отправил, а какие монологи вложил в его уста!
А через сто с лишним лет после Мольера Моцарт напишет своего «Дон Жуана», где жуткое появление Командора можно воспринять как долгожданное наказание, а можно (как и делали многочисленные романтики начиная с Гофмана) — как гибель свободолюбивого бунтаря.
И чем ближе к нашему времени, тем больше можно найти прекрасных, трагичных, вызывающих восхищение Дон Жуанов. Что это? Проявление духовного кризиса всей европейской цивилизации или, наоборот, доведенное до предела свободное развитие личности. А может быть, и то и другое? Просто как две стороны одной медали — безграничный индивидуализм — и заплаченная за него цена?
Во всяком случае история Дон Жуана — это не просто рассказ о коварном соблазнителе, который понес заслуженное наказание. В этой истории — кто бы ее ни излагал (а занимались этим ооочень многие) — есть и отношения человека с Богом, и самоутверждение, и вызов, страх перед смертью — и бесстрашие перед ее лицом, и еще многое-многое другое.
Безусловно, дурно соблазнять женщин, обманывать и бросать доверившихся тебе, и еще хуже убивать людей, но есть что-то в этой истории, что выводит ее за пределы обычного бытового рассказа о развратнике и убийце, а превращает в великое повествование о борьбе человеческого духа.
И каждый раз, когда я пересматриваю формановского «Амадея», то в том месте, где Сальери понимает, что для Моцарта образ Командора сливается с образом отца, страшно гремит на сцене музыка и раздается громовой окрик: «Don Giovanni!» — то сердце замирает.
И вечно будет звучать в русской культуре последний крик Гуана: «Я гибну — кончено — о дона Анна!»
Обо всех Дон Жуанах не рассказать и не написать — но о некоторых, и о том, как складывался этот столь знакомый нам образ, пойдет речь в новом выпуске «Уроков истории с Тамарой Эйдельман».
YouTube
Дон Жуан. Не только про любовь
Новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» посвящен Дон Жуану — тому, как возникла эта легенда, из каких древних и совсем непохожих на нее составляющих она была сложена, и о том, как в разные века менялся ее смысл и как по-разному люди воспринимали…
👍10💩5👎2❤1
ПУШКИН? ОЧЕНЬ ИСПУГАЛИ!
Мое детство было настолько переполнено Пушкиным — его стихами и прозой, его многочисленными изданиями, занимавшими у нас в доме несколько полок, книгами о нем, занимавшими уже несколько шкафов, бесконечными разговорами за столом о Пушкине, лекциями, статьями, книгами моего отца, что в какой-то момент мне показалось, что я больше не могу — все, концентрация Пушкина в моем организме так велика, что больше я его не воспринимаю.
Довольно долго так и было. А потом вдруг захотелось перечитать — прежде всего «Капитанскую дочку», потом «Маленькие трагедии», потом еще что-то. Оказалось, что падение концентрации Пушкина не слишком хорошо влияет на мой организм, надо его подпитывать…
Вряд ли я смогу сказать в своей лекции что-то новое о Пушкине — после всех великих, изучавших или придумывавших своего Пушкина, наверное, остается только помалкивать. Поэтому речь пойдет не о том, когда он родился и как работал над «образом Татьяны», а о том, как Пушкина воспринимали в разные времена.
«Пушкин — наше всё» — воскликнул восторженный Аполлон Григорьев, и мы с тех пор беспрерывно мусолим эту фразу, не задумываясь о том, насколько она глубока и верна. Каждая эпоха смотрела на Пушкина и видела… Ну конечно же себя.
И поэтому Пушкина могут изучать не только филологи. Пушкин в нашей стране — это часть истории, и очень важная часть. Пушкин Белинского и Пушкин Достоевского, Пушкин Цветаевой и Пушкин Ахматовой, Пушкин сталинской эпохи и эпохи Оттепели, Пушкин Довлатова и Битова, Пушкин псевдо-Хармса и Синявского — они ведь все совершенно разные. Не случайно в спектакле «Товарищ, верь!» в Театре на Таганке было пять Пушкиных.
В общем, попробуем поговорить о «нашем всём», о том, как сложился нынешний культ поэта, что в Пушкине искали и находили (или не находили) разные эпохи. О Пушкине как зеркале, барометре, лакмусовой бумажке…
Мое детство было настолько переполнено Пушкиным — его стихами и прозой, его многочисленными изданиями, занимавшими у нас в доме несколько полок, книгами о нем, занимавшими уже несколько шкафов, бесконечными разговорами за столом о Пушкине, лекциями, статьями, книгами моего отца, что в какой-то момент мне показалось, что я больше не могу — все, концентрация Пушкина в моем организме так велика, что больше я его не воспринимаю.
Довольно долго так и было. А потом вдруг захотелось перечитать — прежде всего «Капитанскую дочку», потом «Маленькие трагедии», потом еще что-то. Оказалось, что падение концентрации Пушкина не слишком хорошо влияет на мой организм, надо его подпитывать…
Вряд ли я смогу сказать в своей лекции что-то новое о Пушкине — после всех великих, изучавших или придумывавших своего Пушкина, наверное, остается только помалкивать. Поэтому речь пойдет не о том, когда он родился и как работал над «образом Татьяны», а о том, как Пушкина воспринимали в разные времена.
«Пушкин — наше всё» — воскликнул восторженный Аполлон Григорьев, и мы с тех пор беспрерывно мусолим эту фразу, не задумываясь о том, насколько она глубока и верна. Каждая эпоха смотрела на Пушкина и видела… Ну конечно же себя.
И поэтому Пушкина могут изучать не только филологи. Пушкин в нашей стране — это часть истории, и очень важная часть. Пушкин Белинского и Пушкин Достоевского, Пушкин Цветаевой и Пушкин Ахматовой, Пушкин сталинской эпохи и эпохи Оттепели, Пушкин Довлатова и Битова, Пушкин псевдо-Хармса и Синявского — они ведь все совершенно разные. Не случайно в спектакле «Товарищ, верь!» в Театре на Таганке было пять Пушкиных.
В общем, попробуем поговорить о «нашем всём», о том, как сложился нынешний культ поэта, что в Пушкине искали и находили (или не находили) разные эпохи. О Пушкине как зеркале, барометре, лакмусовой бумажке…
YouTube
Пушкин: наше все?
🏺 Мой авторский курс «История древних цивилизаций».
Записывайтесь по ссылке https://l.curiosophy.io/x4YwG5
Вас ждут не только захватывающие видеолекции, но и авторские письма, дополняющие истории о жизни и быте Египта, Месопотамии, Индии, Китая, Иудеи, Греции…
Записывайтесь по ссылке https://l.curiosophy.io/x4YwG5
Вас ждут не только захватывающие видеолекции, но и авторские письма, дополняющие истории о жизни и быте Египта, Месопотамии, Индии, Китая, Иудеи, Греции…
👍6💩4👎2❤1